Факультет Темной магии: Всё не то, чем кажется

Размер шрифта: - +

Глава 24

Мне всегда нравились сны, приходящие под самое утро. На самой грани яви и дремы. Яркие, красочные, и столь необычные: с одной стороны реальность словно плавится в твоих руках, ты можешь делать все, что хочешь, ты можешь быть, кем хочешь, ты – творец, и любые законы мироздания подчиняются лишь твоему сознанию – вольному или неосознанному. С другой стороны ты уже знаешь, что это сон, потому даже самый страшный кошмар не страшен – всегда можно проснуться, всегда можно напомнить себе, что это – всего лишь игры разума, сновидение.

Мне всегда нравились рассветные сны…

Вот и сейчас я плыла в одном из них – на грани сознания, на грани яви, на грани тьмы.

Укутанная мягким теплым покрывалом из тьмы без звезд моею покровительницей – Ночью. Овеянная её уютной тишиной. Ни костров, коими так любят пугать грешников жрецы Пресветлого дня, ни страшных духов, терзающих несчастных, ни пронзительных криков и слезных просьб о пощаде – ничего не нарушало мой покой, мое посмертье.

Лишь тьма и тишина, в которой так лениво и в то же время так легко думается.

О том, смогли ли спастись Катрин и Руан. И если за магистра я не переживала совсем – Катрин Далькре была намного сильнее, чем могло показаться, – то вот за молодого мужчину… Не была ли моя жертва напрасной? Не зря ли я разменяла свою жизнь на их свободу? И ведь я знала, что платой будет именно жизнь. Иначе было просто нельзя – мы бы не выбрались оттуда.

Никто.

Даже если бы я поверила личу и действительно убила бы Руана, как шептали мне голоса, нам бы не позволили уйти. Одной из причин было то, что две магини для короля мертвых были бы прекрасной пищей – при должном умении вытянуть у нас сначала магию, а затем и жизнь для бывшего некроманта, некогда переступившего запретную черту, не составило бы труда. Но была и другая причина – у мертвого кукловода был собственный кукловод. Тот, кто дергал самого лича за ниточки. Тот, чей разгневанный приказ убить разнесся над площадью, задрожал в разбитых стеклах, когда мой кинжал соскользнул вниз, так всерьез и не ранив мужчину.

И этот кто-то не собирался отпускать нас, ни живых, ни мертвых.

Поэтому был лишь один способ вырваться оттуда – отвлечь внимание, заставить лича потерять нить контроля, заставить его ослабить печать. И, к сожалению, даже если бы я направила на него всю свою освободившуюся от снятия браслета силу, у меня вряд ли бы что вышло – эта тварь не одно десятилетие копила силы, собирала из всей округи, высасывала из еще живой земли. Он обуздал бы мои силы за секунду. Обуздал бы и направил против меня – ведь именно этого он и ждал.

А вот с мостом справиться он не сумел, слишком быстрые и непредсказуемые были разрушения, слишком непредсказуемая стихия выбрана – вода. Оттого, как и я, рухнул в воду, разом потеряв все нити, за которые дергал. И хотя разбушевавшийся горный поток и каменный дождь из разрушающейся мостовой погубить, в отличие от меня, это почти бессмертное существо не могли, однако это дало ребятам время уйти порталами. А дальше уже как они сами распорядятся моим даром.

 Надеюсь, Руан сможет окончательно сдернуть печать подчинения, и мои старания не пройдут зря. Не даром же я, в конце концов, так старательно гнала от себя любые хорошие мысли, пытаясь припомнить все обиды, все огорчения, всю боль от его слов и поступков. Так старательно, надо сказать, что в какой-то момент и сама поверила, что этот мужчина принес мне только страдания. Немудрено, что лич не почувствовал фальши и позволил подойти к себе.

Впрочем, теперь я все равно уже ничего не могу изменить. Лишь плыть в безмолвной и бесконечной темноте и тишине.

 

…Резкая, пронзительная боль вырвала меня из забытья, вытолкнула на поверхность сознания. Злая, ослепительная, сводящая с ума – она была повсюду, заполонила собой каждую клеточку, вытянула каждую мышцу, изломала каждую кость. Словно меня проволокли, нисколько не заботясь, по острым камням уступам. Впрочем, почему «словно» – река действительно же протащила, изломав тело, разбив об острые, отточенные течением, края скал.

Болело все – начиная от ног, которые казались мне одним большим синяком и ссадиной, до разбитого затылка. Каждый вздох давался с трудом и отдавался острой болью в грудной клетке – похоже, несколько ребер не пережили гостеприимства разбушевавшейся реки. Каждое движение откликалось раскаленным набатом в голове.

Но больше всего отчего-то пострадали руки – они сильно затекли и я их почти не чувствовала. Любые же попытки ими пошевелить отчего-то отзывались противным металлическим скрежетом.

– Наконец-то мы очнулись, – прозвучал насмешливый женский голос. Отчего-то сильно мне знакомый.

Разлепить глаза удалось с большим трудом – веки словно были вылиты из свинца.

– Ну здравствуйте, магистр Наррей, – по губам сидящей напротив меня на полу девушки скользнула язвительная улыбка.

Я дернулась и поняла, почему руки у меня затекли – они были скованны и вздернуты над головой.

– Здравствуй, Марика, – голос прозвучал хрипло и едва слышно, но на большее мое горло сейчас было не способно. Впрочем, девушка все равно услышала.



Валентина Льер

Отредактировано: 02.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться