Fanfic/fem Potter 2. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 13: Тайная Комната.

  Малфой проснулся, взвизгнув, как Клык, и дико оглянувшись, увидел Асмодею. Пока их с Хагридом не было, парень успел уснуть.
  — Драко… та девочка, которая погибла. Арагог сказал, что её нашли в туалете, — сказала Асмодея, не обращая внимания на Хагрида, который принялся наводить порядок. — А что, если она его не покинула? Что, если она ещё там?
  Малфой, хмурясь, протёр глаза. А потом он понял.
  — Ты же не думаешь… что это Плакса Миртл?
* * *
— Мы были в этом туалете, и она была там — горько произнёс Малфой на следующий день за завтраком. — Мы могли бы просто спросить её, а теперь…
  Разыскивать пауков было непросто. Но убежать от учителей на время, достаточное для того, чтобы проникнуть в девчачий туалет, прямо возле места первого нападения, было бы почти невозможно.
  Однако на первом уроке, Трансфигурации, произошло нечто, впервые за эти недели отвлёкшее их от Тайной Комнаты. Через десять минут после начала урока профессор МакГонагалл сообщила, что экзамены начнутся первого июня, ровно через неделю.
  — Экзамены? — взвыл Шеймус Финниган из Гриффиндора. — У нас всё равно будут экзамены?
  Позади кабинета раздался громкий удар, когда палочка Невилла Лонгботтома выскользнула из его рук, заставив одну из ножек стола исчезнуть. Профессор МакГонагалл взмахом своей палочки вернула её на место и, нахмурившись, повернулась к Шеймусу.
  — Весь смысл того, что в такое время школа до сих пор открыта, в том, чтобы вы получили образование, — строго сказала она. — Поэтому экзамены пройдут как обычно, и я верю, что все вы усердно повторяете пройденное. И я не понимаю, почему это вы позволяете себе возмущаться? Берите пример со слизеринцев.
  И хотя МакГонагалл были лестными, Драко не предполагал, что сейчас, когда замок в таком положении, могут быть какие-то экзамены. Мятежный ропот заполнил класс, отчего профессор МакГонагалл нахмурилась ещё сильнее.
  — Профессор Дамблдор хочет, чтобы обучение шло в соответствии с распорядком настолько, насколько это возможно, — сказала она. — И я должна подчеркнуть, что это означает — определить, чему вы научились за этот год.
  Асмодея посмотрела на двух белых кроликов, которых ей полагалось превратить в домашние тапочки. Чему она научилась в этом году? По школьной программе за этот год— ничему. Она и так была готова ко всем экзаменам этого и следующего учебного года.
  Взмахнув палочкой, Асмодея превратила кроликов в тапочки и обратно. Жаль ей было пушистиков.
Рон Уизли выглядел так, словно ему только что сообщили, что он должен отправиться жить в Запретный Лес. 
  Без палочки ему сложно было практиковаться. Старую, которую сломала Асмодея, он склеил скотчем, от того заклинания и срабатывали наперекосяк, и это в лучшем случае.
* * *
За три дня до первого экзамена, за завтраком, профессор МакГонагалл сделала ещё одно объявление.
  — У меня хорошие новости, — сказала она, и Большой зал, вместо того, чтобы затихнуть, разразился шумом.
  — Вы поймали наследника Слизерина! — взвизгнула девочка за столом Рэйвенкло.
  — Мы снова играем в квиддитч! — восторженно завопили капитаны команд.
Когда гвалт затих, профессор МакГонагалл сказала:
  — Профессор Спраут сообщила мне, что Мандрагора наконец может быть срезана. Сегодня ночью мы сможем оживить всех, кого обратили в камень. И я должна особо напомнить вам, что кто-нибудь из них, возможно, скажет нам, кто или что атаковало их. Я надеюсь, что этот ужасный год закончится поимкой виновника.
  — Раз так, то уже неважно, что мы не спрашивали Миртл! — сказал Малфой — У Гринграсс, наверное, на всё найдутся ответы, когда её разбудят! Спорим, что она взбесится, когда узнает, что у нас будут экзамены, а осталось всего три дня. Она ведь ничего не повторяла. Было бы гуманнее оставить её как есть, пока экзамены не закончатся.
  В этот момент к ним подошла Джинни Уизли и села возле Асмодеи. Она выглядела напряжённой и нервной, и Асмодея заметила, что руки у неё на коленях нервно дёргались.
  — Что такое? — спросил Малфой, накладывая себе на тарелку ещё овсянки.
Джинни ничего не ответила, оглядывая слизеринский стол с испуганным выражением лица, которое Асмодее кого-то напомнило, хотя она не могла вспомнить, кого именно.
  — Давай выкладывай, — сказал, глядя на неё, Малфой.
  — Мне нужно тебе кое-что сказать, — пробормотала Джинни, стараясь не смотреть на Драко.
  — Что именно? — спросила Асмодея.
Джинни выглядела так, будто не могла подобрать слова.
  — Ну что? — сказал Малфой.
  Джинни открыла рот, но не издала ни звука. Асмодея наклонилась к ней и проговорила тихо, так, чтобы только Джинни и Малфой могли её услышать.
  — Это ведь... ты забрала Дневник из моих вещей?
Джинни набрала побольше воздуха, и в этот самый миг появился Староста Слизерина, бледный и усталый.
  — Уизли, если ты закончила завтракать, я здесь присяду. Я ужасно голоден, только что вернулся с патрулирования.
  Джинни подскочила, словно стул ударил её током, бросила на старосту испуганный взгляд и умчалась прочь. Старшекурсник уселся и схватил кружку с середины стола.
  — Аарон! — сердито сказал Малфой. — Она как раз собиралась сказать нам что-то важное!
Староста поперхнулся чаем.
  — Что именно? — кашляя, спросил он.
  — Я как раз спросила её, не видела ли она чего-нибудь необычного, и она хотела рассказать… — Начала Асмодея.
  — А… это… это совершенно не относится к Тайной Комнате, — мгновенно ответил Аарон.
  — А ты откуда знаешь? — подняв брови, спросил Малфой.
  — Ну, ээ, видишь ли, Джинни, ээ, недавно зашла в комнату, когда я… ну, неважно… суть в том, что она видела, как мы кое-что делали, с одной старшекурсницей, и я, мм, попросил её никому об этом не рассказывать. Должен заметить, я думал, она сдержит слово. Но это пустяки, правда, лучше я…
  Асмодея никогда ещё не видела Старосту таким смущённым.
  — И что же это вы делали, Аарон? — ухмыляясь, сказал Малфой — Ну, давай, скажи нам, мы не будем смеяться.
Аарон не улыбнулся в ответ.
  — Передай мне булочки, Малфой, я умираю с голоду.
* * *
Асмодея знала, что загадка, возможно, завтра будет полностью раскрыта и без их с Драко помощи, но ей не хотелось упускать шанс переговорить с Миртл, если подвернётся такая возможность… и, к её удовольствию, так и вышло утром, когда Гилдерой Локхарт вёл их на урок Истории Магии.
  Локхарт, часто уверявший их, что опасность миновала, для того только, чтобы быть тут же опровергнутым, теперь был искренне убежден, что сопровождать их по коридорам едва ли стоит затраченных сил. Волосы его не были приглажены как обычно… похоже, он не спал почти всю ночь, патрулируя четвёртый этаж.
  — Помяните мои слова, — заявил он, заводя их за угол, — первыми словами из уст этих несчастных окаменелых будут «Это был Хагрид». Честно говоря, я поражён тем, что профессор МакГонагалл считает, что все эти меры безопасности всё ещё необходимы. К счастью, все утихло, как только люди из министерства увели его!
  — Согласна, сэр, — сказала Асмодея. От неожиданности Малфой уронил книги.
  — Спасибо,  Асмодея, — любезно ответил Локхарт, пока они стояли, пропуская длинную процессию пуффендуйцев. — Ведь у нас, учителей, и без того дел хватает помимо развода студентов по классам и стояния всю ночь на карауле…
  — Это точно, — подхватил Малфой. — Почему бы вам, сэр, не оставить нас здесь, нам ведь осталось пройти всего лишь один коридор.
  — Знаете, Малфой, я, пожалуй, так и сделаю, — сказал Локхарт. — Мне и в самом деле нужно пойти подготовиться к следующему уроку.
И он поспешно удалился.
  — Подготовиться к уроку, — усмехнулся Малфой. — Скорее всего, пошёл завивать свои локоны или с зеркалом разговаривать.
  Они позволили пройти вперед остальным слизеринцам, а затем бросились в боковой проход и поспешили к туалету Плаксы Миртл. Но как раз тогда, когда они собирались поздравить друг друга с удачей…
  — Поттер! Малфой! Что вы делаете?
Это была профессор МакГонагалл, и губы её были сжаты с самую тонкую из тончайших линий.
  — Мы… мы… — запинался Малфой, — мы собирались… собирались пойти посмотреть…
  — На Дафну, — сказала Асмодея. Малфой и профессор МакГонагалл вдвоём уставились на неё.
  — Мы давно её не видели, профессор, — торопливо продолжила Асмодея, прямо на ходу пуская одинокую слезу — и подумали, что проберёмся в больничное крыло, ну знаете, сообщим ей, что Мандрагоры почти готовы, и... что ей не о чем беспокоиться.
  Профессор МакГонагалл продолжала смотреть на неё, и на мгновение Малфой подумал, что она вот-вот взорвётся, но, когда она заговорила, её голос был подозрительно хриплым и слегка дрожал.
  — Ну конечно, — сказала она, и изумлённый Малфой заметил слёзы, блеснувшие в её глазах. — Конечно, я понимаю, что тяжелее всего это было перенести друзьям тех, кто был… Я понимаю. Ну конечно, Поттер, вы можете навестить мисс Гринграсс. Я сообщу профессору Биннсу, куда вы пошли. Скажите мадам Помфри, что я дала вам разрешение.  
  Асмодея и Малфой удалились, не решаясь поверить в то, что они избежали наказания. Когда они свернули за угол, они ясно услышали, как профессор МакГонагалл громко высморкалась.
  — Это, — горячо сказал Малфой, — была самая лучшая история, которую ты когда-либо выдумывала. А слеза... это нечто!
  Теперь у них не было иного выбора, кроме как пойти в больничное крыло и сообщить мадам Помфри, что у них есть разрешение от профессора МакГонагалл навестить Дафну.
  Мадам Помфри позволила им войти, но неохотно.
  — Нет абсолютно никакого смысла разговаривать с окаменевшими, — заявила она, и они должны были признать её правоту, когда присели возле Дафны. Было очевидно, что Дафна не имела ни малейшего представления о том, что у неё гости, и с тем же успехом о том, что всё в порядке, они могли бы рассказывать тумбочке.
  — Интересно, видела ли она, кто на неё напал? — сказал Малфой, задумчиво глядя на её застывшее лицо. — Потому что, если он подкрадывался ко всем исподтишка, то никто так и не узнает…
  Но Асмодея не смотрела на лицо Дафны. Её больше интересовала её правая рука. Крепко сжатая, она лежала поверх одеяла, и, наклонившись поближе, она заметила в её кулаке смятый клочок бумаги. Убедившись, что мадам Помфри поблизости нет, она показала на него Малфою.
  — Попробуй достать, — прошептал Малфой, передвигая свой стул так, чтобы загородить Асмодею от мадам Помфри.
  Это оказалось непросто. Рука Дафны так сильно сжимала листок, что Асмодея боялась его порвать. Пока Драко стоял на страже, она и тянула, и крутила, и, наконец, после нескольких томительных минут, бумажка оказалась на свободе.
  Это была страница, вырванная из очень старой библиотечной книги. Асмодея нетерпеливо разгладила её, и Малфой наклонился ближе, чтобы тоже прочитать.
«Среди множества грозных тварей и чудовищ, бродящих по нашей земле, нет ничего любопытнее и смертоноснее Василиска, известного также как Король Змей. Змей этот, который вырастает до гигантских размеров и живет многие сотни лет, рождается из куриного яйца, высиженного жабой. Способы, которыми он убивает, наиболее удивительны, ибо, помимо смертоносных ядовитых зубов, Василиск обладает убийственным взглядом, и все, кто увидят сияние его глаз, умрут на месте. Пауки убегают при появлении Василиска, ибо он их заклятый враг, а сам Василиск бежит только от петушиного крика, который для него смертелен».
Под этими строчками почерком Дафны было написано единственное слово. «Трубы».
  Вдруг словно кто-то зажёг лампочку у неё в голове.
  — Драко, — выдохнула она, — вот оно. Это ответ. Чудовище в Комнате — Василиск — гигантская змея! Вот почему я повсюду слышала этот голос, а никто больше не слышал. Потому что я понимаю язык Змееустов…
Асмодея посмотрела на кровати вокруг.
  — Василиск убивает людей взглядом. Но никто не умер… потому что никто не смотрел ему прямо в глаза. Колин увидел его через объектив камеры. Василиск сжёг пленку внутри фотоаппарата, но Колин всего лишь окаменел. Джастин… Джастин, скорее всего, увидел Василиска сквозь Почти Безголового Ника! Весь заряд достался Нику, но он не мог умереть снова… а рядом с Дафной и Гермионой нашли зеркало. Дафна только что поняла, что чудовище — это Василиск. Готова поспорить на что угодно, она предупредила первого же встречного о том, чтобы всегда проверять, что там за углом, с помощью зеркала! И эта Грэйнджер вытащила свое зеркало… и…
  У Малфоя отвисла челюсть.
  — А Миссис Норрис? — нетерпеливо прошептал он.
Асмодея задумалась, представляя сцену в ночь Хэллоуина.
  — Вода… — медленно произнесла она, — потоп из туалета Плаксы Миртл. Уверена, что Миссис Норрис видела только отражение…
  Она жадно перечитала книжную страницу, которую держала в руках. Чем дольше она на неё смотрела, тем понятнее всё становилось.
  — Крик петуха смертелен для него! — прочитала она вслух. — Петухов Хагрида кто-то убил! Наследник Слизерина хотел, чтобы ни одного из них не оказалось поблизости после того, как Комната будет открыта! Пауки убегают при его появлении! Всё сходится!
  — Но как Василиск перемещался по школе? — сказал Малфой. — Огромная змея… кто-нибудь наверняка бы увидел…
  Однако Асмодея указала на слово, написанное Дафной внизу страницы.
  — Трубы, — сказала она. – Трубы… Малфой, он использовал канализацию. Я всё время слышала этот голос внутри стен…
  Малфой неожиданно схватил Асмодею за руку.
  — Вход в Тайную Комнату! — хрипло сказал он. – А что, если это туалет? А что, если он в…
  — …туалете Плаксы Миртл! — сказала Асмодея.
Они сидели, чувствуя, как нарастает волнение, не решаясь поверить в это.
  — Значит, — сказала Асмодея, — я не единственный Змееуст в школе. Наследник Слизерина тоже. Вот как он управлял Василиском.
  — Что же нам делать? — спросил Малфой, сверкая глазами. — Пойдем прямо к МакГонагалл или Снейпу?
  — Пошли в учительскую, — сказала Асмодея, вскакивая на ноги. — Они будут там через десять минут. Скоро перемена.
  Они побежали вниз. Не желая, чтобы их заметили болтающимися по коридору, они вошли прямо в пустую учительскую комнату. Это была большая комната со стенами из деревянных панелей, уставленная тёмными деревянными креслами. Асмодея и Малфой ходили по ней взад-вперёд, слишком взволнованные, чтобы присесть.
  Но колокола на перерыв так и не последовало.
 Вместо него по коридорам эхом прокатился магически усиленный голос профессора МакГонагалл.
  — Всем студентам немедленно вернуться в спальни своих факультетов. Всем учителям вернуться в учительскую. Пожалуйста, немедленно.
  Асмодея обернулась и взглянула на Драко.
  — Надеюсь, это не очередное нападение? Не сейчас же.
  — Что будем делать? — в ужасе спросил Малфой – Вернёмся в гостиную?
  — Нет, — оглядываясь, сказала Асмодея. Слева от неё стоял довольно уродливый платяной шкаф, забитый мантиями преподавателей. — Давай сюда. Послушаем, в чём дело. А потом мы сможем рассказать им, что мы выяснили.
  Они спрятались внутри, прислушиваясь к громыханию шагов сотен человек у них над головой, и услышали, как с грохотом открылась дверь в учительскую. Через затхлые складки мантий они увидели, как учителя зашли в комнату. Некоторые из них выглядели озадаченными, другие были явно напуганы. Наконец, появилась профессор МакГонагалл.
  — Это всё-таки случилось, — произнесла она в тишине. — Монстр утащил ученицу. Прямо в Комнату.
Профессор Флитвик взвизгнул. Профессор Спраут прижала ладони к губам. Снейп крепко сжал спинку кресла и сказал:
  — Вы уверены?
  — Наследник Слизерина, — ответила очень бледная профессор МакГонагалл, — оставил ещё одно послание. Прямо под первым. «Её скелет будет лежать в Комнате вечно».
  Профессор Флитвик разрыдался.
  — Кто это? — падая в кресло, спросила мадам Хуч. — Кто эта ученица?
  — Джинни Уизли, — сказала профессор МакГонагалл.
Драко почувствовал, как за спиной у него Асмодея беззвучно соскользнула на пол шкафа.
  — Завтра мы должны будем отправить всех студентов домой, — сказала профессор МакГонагалл. — Это конец Хогвартса.
  Дверь в комнату снова распахнулась с грохотом. На какое-то безумное мгновение Асмодея была уверена, что это Дамблдор. Но это был Локхарт, и он лучился улыбкой. Директор видимо, еще не вернулся из очередной поездки в Министерство
  — Прошу прощения… задремал… что я пропустил?
  Похоже, он не замечал, что другие учителя смотрят на него с выражением, весьма похожим на ненависть. Снейп вышел вперед.
  — А вот и он, — сказал он. — Он самый. Монстр схватил девочку, Локхарт. Утащил её прямо в Тайную Комнату. Наконец-то пришёл ваш час.
  Локхарт побледнел.
  — Вот именно, Гилдерой, — вмешалась профессор Спраут. — Не вы ли говорили как раз прошлой ночью, что вы всё это время знали, где находится вход в Тайную Комнату?
  — Я… ну, я… — пролепетал Локхарт.
  — Да, разве вы не говорили мне, что знаете наверняка, что находится внутри? — вступил профессор Флитвик.
  — Р-разве? Не припоминаю…
  — Я точно помню, как вы сожалели о том, что не имели возможности схватиться с монстром до того, как арестовали Хагрида, — сказал Снейп. — Не вы ли говорили, что дело велось с ошибками и что вам с самого начала следовало дать свободу действий?
  Локхарт озирался на своих коллег, стоявших с каменными лицами.
  — Я… я, право, никогда… наверное, вы меня не так поняли…
— Мы предоставляем это вам, Гилдерой, — сказала профессор МакГонагалл. — Сегодня ночью как раз самое время. Мы позаботимся о том, чтобы никто не оказался на вашем пути. Вы сможете схватиться с монстром один на один. Наконец-то, свобода действий.
  Локхарт в отчаянии озирался вокруг, но никто не шёл ему на помощь. Он выглядел уже не так привлекательно, как раньше. Губы его дрожали, и без своей белозубой улыбки он казался безвольным и слабым.
  — Н-ну ладно, — сказал он. – Я… я буду в своем кабинете – гото… готовиться.
И он вышел из комнаты.
  — Отлично, — сказала профессор МакГонагалл, раздувая ноздри, — теперь он не будет путаться у нас под ногами. Главы факультетов должны пойти и сообщить ученикам, что произошло. Скажите им, что первым делом завтра же Хогвартс-Экспресс отвезет их домой. Остальных я прошу позаботиться о том, чтобы все ученики оказались в спальнях.
  Учителя поднялись и вышли, один за другим.
Вероятно, это был самый ужасный день в жизни Асмодеи.
* * *
Ещё ни один вечер не тянулся так долго, и никогда ещё в подземелье слизерина не было так много людей, и в то же время — такой тишины. Незадолго до заката староста и некоторые ученики отправились в постели, не в состоянии дольше сидеть и ждать.
  — Она что-то знала, Драко, — сказала Асмодея, подав голос впервые после того, как они залезли в шкаф в учительской. — Поэтому её и схватили. Это были вовсе не глупости об Аароне. Она что-то разузнала о Тайной Комнате. Поэтому её… — Асмодея яростно вытерла глаза – Она же чистокровная. Не может быть другой причины. Дафна тоже разузнала про василиска, потому и на нее напали!
  Никогда ещё ей не было так плохо. Если бы только они могли хоть что-то сделать. Хоть что-нибудь.
  — Как ты думаешь, ещё есть надежда, что она не… ну, знаешь…
Драко не знал, что ответить. Он не мог представить, каким образом Уизли ещё могла остаться живой.
  — Пойдем, нужно предупредить профессоров.
  — Знаешь что? — сказал он — Я думаю, мы не должны ввязываться во все это — сказано это было тогда, когда в гостиной кроме них никого не осталось — Мы и так уже многое раскопали, но так ни слова не сказали профессорам. Если попадемся сейчас, могут и исключить... Хотя бы потому, что мы так долго все это скрывали.
  — Драко... что ты... — Асмодея непонимающе посмотрела на парня — ...она же наша подруга?! 
— Нет, Поттер, она твоя подруга, а мне, просто было с вами весело, только и всего! — Малфой встал с кресла и выпрямился — Я не собираюсь ввязываться в эту авантюру с василиском. Я слишком дорожу своей жизнью! — Сказал Малфой и скрестив руки на груди, направился в сторону спальни парней.
  — Ты трус... — сказала Асмодея, после чего крикнула громче — ТРУС!
  — Что ты сказала? — Малфой обернулся и тут же схлопотал затрещину. Сделав несколько шагов назад, он с изумлением смотрел на разозленную Асмодею.
  — Я сказала, что ты трус! — Девочка опустила руку и посмотрела в серые глаза Малфоя — На первом году, ты бросил меня в лесу с Темным лордом! Но, я сказала Дафне, что ты просто побежал за помощью. Когда ты, как заяц, сидел тут и трясся перед выходом на поле, я поговорила с Флинтом, и ребята тебя поддержали. 
  Когда Дафна окаменела, ты отказался идти в лес, и я приняла это, хотя и было странно, почему я, волнуясь за подругу, пошла туда, а ты остался в теплой хижине Хагрида. И вот сейчас, когда есть возможность что-то сделать, ты сидишь здесь, поджав хвост и не хочешь помочь?! Знаешь, я наверное зря тогда в поезде приняла твое предложение. Ничему хорошему ты меня не научил... — Асмодея развернулась и побежала в свою комнату.
  — Поттер, ну ты и громкая! — Сказала Паркинсон, когда девочка вошла в спальню.
  — Пэнс, отстань! — Асмодея рылась в своих вещах в поиске мантии невидимки и наконец нашла ее. Схватив мантию, девочка, под недовольные возгласы соседок, выскочила из комнаты на ходу становясь невидимой.
  В гостиной никого не оказалось, так что, Асмодея спокойно покинула ее и начала подниматься наверх в сторону крыла профессоров.
  Несколько минут спустя, она наткнулась на Рона Уизли, который крался по коридору.
Скинув мантию, она бесшумно привлекла его внимание. Правда, для того чтобы Рон не завизжал, ей пришлось прикрыть ему рот.
  — Что ты здесь забыл?! — Асмодея смотрела на рыжего, как а душевнобольного.
  — Моя сестра пропала, а никто и не собирается ее искать! — яростно прошипел Рон — Я шел к этому Локхарду. Хотел заставить его начать искать мою сестру. Он же всем рассказывал, что знает где вход в эту комнату, вот пускай и отвечает за свои слова!
  — С такой-то палочкой? — Асмодея скептически посмотрела на парня — Ты действительно готов так рисковать ради Джнни?
  — А на что это похоже? — Рон развел руками — Давай, назови меня дураком еще раз!
  — Дурак... — Асмодея скривилась — Но храбрый дурак. Пошли уж, у меня тоже информация для профессора Локхарта. 
  Пока они шли к кабинету Локхарта, темнело. Похоже, внутри кипела бурная деятельность. Они слышали звуки, будто кто-то скрёб стены, стук и торопливые шаги.
  Рон постучал в дверь, и внутри всё внезапно затихло. Затем дверь приоткрылась, и сквозь тоненькую щёлку они увидели смотрящий на них глаз Локхарта.
  — А… мисс Поттер… мистер Уизли… — сказал он, приоткрывая дверь чуточку шире. — Я сейчас немного занят. Не могли бы вы побыстрее…
  — Профессор, у нас для вас кое-какие сведения. — сказала Асмодея — Мы думаем, они вам помогут.
  — Э… ладно… это не страшно… — часть лица Локхарта, которую они могли видеть, выглядела очень неловкой. – То есть… что ж… ладно…
Он открыл дверь, и они вошли.
  Кабинет был почти полностью ободран. Два больших чемодана стояли открытыми на полу. Мантии, нефритово-зелёная, сиреневая, тёмно-синяя, как ночное небо, были наспех сложены в одном; в другом были кучей свалены книги. Фотографии, ранее покрывавшие стены, были распиханы по ящикам на столе.
  — Вы куда-то уезжаете? — спросил Рон.
  — Э, ну, да, — ответил Локхарт, срывая с двери свой портрет в натуральную величину и сворачивая его. 
  — Срочный вызов… неотложный… надо ехать…
  — А как же моя сестра?! — отрывисто спросил Рон.
  — Ну, что касается её… очень прискорбно, — сказал Локхарт, стараясь не смотреть им в глаза, в то же время рывком открыв ящик стола и выгребая его содержимое в мешок. — Никто не сожалеет более чем я…
  — Вы же учитель Защиты от Тёмных Искусств! — сказала Асмодея — Вы не можете уйти сейчас! Сейчас, когда здесь происходит столько тёмного!
  — Должен сказать… когда я брался за эту работу… — пробормотал Локхарт, скидывая носки в кучу поверх своих мантий, — в перечне обязанностей ничего… не ожидал…
  — Вы хотите сказать, что вы удираете? — не веря своим ушам, спросил Рон. — После всего, что описано в ваших книгах?
  — Ты что, читал их? — Асмодея с ужасом посмотрела на Уизли.
  — Книги могут вводить в заблуждение... — деликатно заметил Локхарт.
  — Их же вы написали! — закричал Рон.
  — Дорогой мой, — сказал Локхарт, выпрямляясь и хмурясь, глядя на Рона. — Рассуждай здраво. Мои книги и вполовину бы не продавались так хорошо, если бы люди не думали, что я сам всё это сделал. Никто не захочет читать про старого уродливого колдуна из Армении, даже если тот действительно спас деревню от оборотней. На книжной обложке он выглядел бы отвратительно. А у ведьмы, изгнавшей Бандонскую Баньши, была заячья губа. Да ладно же…
  — То есть, вы просто присвоили себе заслуги кучи других людей? — недоверчиво спросила Асмодея — Это... низко.
  — Поттер, Поттер, — сказал Локхарт, укоризненно качая головой, — это далеко не так просто. Это потребовало усилий. Мне нужно было разыскать этих людей. Расспросить их в точности, как им удалось это сделать. Затем я должен был наложить на них Заклинание Памяти, чтобы они не вспомнили, что они сделали. Если есть на свете что-то, чем я горжусь, так это мои Заклинания Памяти. Нет, Асмодея, это была огромная работа. Видишь ли, подписывать книги и фотографии — это ещё не всё. Если ты жаждешь славы, ты должен быть готов к долгому, тяжёлому и изнурительному труду.
Он со стуком захлопнул крышки чемоданов и запер их.
  — Итак, — сказал он. – По-моему, всё. Ах да, ещё кое-что.
Он вытащил свою волшебную палочку и направил на них.
  — Ужасно сожалею, ребятки, но я должен применить Заклинание забвения. Я не могу позволить, чтобы вы выболтали мои секреты. А то мне никогда больше не продать ни одной книги…
  Асмодея, всегда держала палочку в рукаве мантии. Локхарт едва поднял свою палочку, когда она подняв руку крикнула: «Экспеллиармус!»
  Локхарт отлетел назад, завалившись за чемоданы. Его палочка взлетела высоко в воздух; Рон поймал её и выкинул в открытое окно.
  — Не следовало позволять профессору Снейпу учить нас этому заклинанию, — яростно сказал Рон, отпихивая чемодан. Локхарт испуганно глядел на него снизу вверх, ещё более ничтожный.
  — Это заклинание я знала еще на первом году обучения... — Фыркнула Асмодея, доставая палочку из рукава мантии.
  — Чего вы от меня хотите? — промямлил Локхарт. — Я не знаю, где находится Тайная Комната. Я ничем не могу помочь.
  — Вам повезло! — сказала Асмодея, под прицелом своей палочки заставляя его встать. — Я думаю, что знаю, где она находится. А также что находится внутри. Пошли.
  Они вывели Локхарта из его кабинета и повели вниз по ближайшей лестнице, через тёмный коридор, на стенах которого сияли надписи, к двери туалета Плаксы Миртл. Рон всю дорогу до туалета, недоверчиво поглядывал на Асмодею, но почему-то помалкивал.
  Они пропустили Локхарта вперед. Рон с удовольствием заметил, что он дрожит.
Плакса Миртл сидела на бачке в самой дальней кабинке.
  — А, это ты, — сказала она, увидев Асмодею. — Чего тебе теперь нужно?
  — Вы что, знакомы? — Рон удивленно косился на слизеринку.
  — Спросить тебя, как ты умерла, — сказала Асмодея, проигнорировав вопрос Уизли.
Весь облик Миртл моментально изменился. Она выглядела так, будто ей ещё никогда не задавали столь лестного вопроса.
  — Ооо, это было ужасно, — со смаком произнесла она. — Это случилось как раз тут. Я умерла в этой самой кабинке. Я спряталась, потому что Оливия Хорнби дразнила меня из-за моих очков. Дверь была заперта, и я плакала, а потом услышала, как кто-то вошёл. И сказал что-то странное. Наверное, это был какой-то другой язык. Но вот что меня действительно удивило — так это то, что говорил мальчик. Так что я отперла дверь, чтобы сказать ему, чтобы он шёл в свой туалет, а потом… — Миртл просияла, важно напыжилась, — я умерла.
  — Каким образом? — спросила Асмодея.
  — Понятия не имею, — приглушенно сказала Миртл. — Я только помню, что увидела пару огромных жёлтых глаз. Всё моё тело будто онемело, а затем я почувствовала, что меня уносит… — она мечтательно смотрела на Асмодею — А потом я вернулась. Мне, видишь ли, было предначертано являться Оливии Хорнби. О, как же она пожалела, что когда-то смеялась над моими очками.
  — А где именно ты увидела те глаза? — спросил пришедший в себя Рон.
  — Где-то там, — сказала Миртл, неуверенно показывая в направлении раковины перед её туалетом.
Асмодея и Рон кинулись к раковине. Локхарт стоял довольно далеко с выражением крайнего ужаса на лице.
  Раковина выглядела совершенно обыкновенной. Они обследовали каждый дюйм внутри и снаружи, и даже трубы под ней. А затем Асмодея кое-что увидела: на боку одного из медных кранов была нацарапана крошечная змейка.
  — Это кран никогда не работал, — оживленно объяснила Миртл, пока она пыталась повернуть его.
Асмодея пристально смотрела на миниатюрную гравировку, пытаясь вообразить её живой.
  — Откройся, — сказал она.
Она взглянула на Уизли, который покачал головой.
  — Английский, — сказал Рон не доконца понимая, что она делает.
Асмодея снова посмотрела на змейку, стараясь поверить, что она живая. Когда она повернула голову, ей показалось в неверном свете свечей, что змейка движется.
  — Откройся, — велела она.
  Только на этот раз она не услышала слов; странное шипение сорвалось с её губ, и в то же мгновение кран засветился ярким белым светом и начал поворачиваться. В следующую секунду раковина рухнула вниз, открывая большую трубу, достаточно широкую, чтобы в неё мог проскользнуть человек.
Асмодея услышала тяжёлое дыхание Рона и снова посмотрела на трубу. Она уже решила, что будет делать дальше.
  — Я спускаюсь, — сказал она.
  Теперь, когда они нашли вход в Комнату, пока ещё оставался самый слабый, самый маленький, самый безумный шанс, что Джинни жива, она не могла не идти туда.
  — И я, — сказал Рон.
Повисла пауза.
  — Ну, похоже, я вам совсем не нужен, — сказал Локхарт, улыбаясь бледной тенью своей прежней улыбки. — Я просто…
  Он положил ладонь на ручку двери, но и Рон, и Асмодея направили на него свои волшебные палочки.
  — Ты пойдешь первым! — прорычал Рон.
Бледный, без волшебной палочки, Локхарт приблизился к отверстию.
  — Ребят, — сказал он, и его голос упал, — какой с этого толк?
Уизли ткнул его своей палочкой в спину. Локхарт просунул ноги в трубу.
  — Я не думаю… — начал он, но Рон толкнул его, и тот исчез из виду. Асмодея последовала за ним. Она медленно опустилась в трубу, а затем отпустила руки.
  Это напоминало спуск по бесконечной, склизкой, тёмной горке. Она могла видеть другие трубы, отходящие во всех направлениях, но ни одна из них не была такой большой, как их труба, извивавшаяся и поворачивавшаяся, плавно спускаясь вниз, и Асмодея знала, что летит уже глубже школьных подземелий. Она могла слышать, как позади неё Рон на поворотах стукается о стенки.
  И как раз, когда она уже начала беспокоиться о том, что может произойти, когда она достигнет дна, труба выровнялась, и она вывалилась из неё, с мокрым шлепком приземлившись на сырой пол тёмного каменного туннеля, достаточно большого, чтобы встать в полный рост. Неподалеку от неё поднимался Локхарт, бледный, как привидение. Асмодея посторонилась как раз когда из трубы со свистом вылетел Рон.
  — Должно быть, мы на много миль глубже школы, — сказал Уизли, и голос его эхом отозвался в чёрном тоннеле.
  — Может, под озером... — сказала Асмодея, прищурившись, разглядывая тёмные, покрытые слизью стены.
Все трое повернулись, вглядываясь в темноту впереди.
  — Люмос! — пробормотала Асмодея своей палочке, и она снова засветилась. — Пошли, — сказала она Рону и Локхарту, и они тронулись в путь, громко шлёпая по мокрому полу.
  В туннеле было так темно, что они едва могли разглядеть что-нибудь на расстоянии вытянутой руки. В свете волшебной палочки их тени на мокрых стенах выглядели ужасающе.
  — Запомните, — тихо сказала Асмодея, пока они осторожно пробирались вперёд, — при малейшем признаке движения тотчас же закройте глаза…
  Но в тоннеле стояла мёртвая тишина, и первым неожиданным звуком, который они услышали, был громкий хруст, когда Рон наступил на то, что оказалось черепом крысы. Асмодея опустила свою палочку, чтобы осветить пол, и увидела, что он усыпан мелкими костями животных. Изо всех сил стараясь не думать о том, как может выглядеть Джинни, если они её найдут, Асмодея двинулась вперёд вдоль тёмного изгиба тоннеля.
  — Поттер, там что-то есть… — прохрипел Рон, хватая девочку за плечо.
  Они замерли и посмотрели вперёд. Асмодея лишь видела очертания чего-то огромного и изогнутого, лежащего поперёк тоннеля. Оно не двигалось.
  — Может быть, он спит, — выдохнула она, оглядываясь на остальных. Руки Локхарта были крепко прижаты к глазам. Асмодея вновь повернулась, чтобы взглянуть на то, что лежало впереди, чувствуя, как колотится сердце.
  Очень медленно, сильно прищурившись, она двинулась вперед, высоко держа волшебную палочку.
Свет скользнул по гигантской змеиной коже ядовито-зелёного цвета, которая была пустой и скрученной на полу тоннеля. Существо, сбросившее её, должно было быть, по меньшей мере, двадцати футов длиной.
  — Господи, — растерянно сказал Рон.
Внезапно позади них что-то зашевелилось. У Локхарта подкосились коленки.
  — Вставай, — отрезал Рон, направляя на Локхарта свою палочку.
Локхарт поднялся на ноги… и вдруг бросился на Рона, сбив его с ног.
  Асмодея прыгнула вперёд, но было поздно. Локхарт выпрямился, тяжело дыша. Палочка Рона была в его руке, а на лице вновь сияла улыбка.
  — Приключение закончится здесь, ребятки! — сказал он. — Я принесу кусок этой кожи в школу, скажу им, что не успел спасти девочку, и что вы двое трагически лишились разума при виде её истерзанного тела. Прощайтесь с памятью!
  Он поднял склеенную скотчем палочку Рона высоко над головой и крикнул: «Обливиэйт!»
Палочка взорвалась с силой небольшой бомбы. Асмодея обхватила голову руками и, оскальзываясь на кольцах змеиной кожи, бросился подальше от здоровенных кусков потолка тоннеля, которые с грохотом падали на пол. В следующий миг она уже стояла глядя на стену из каменных обломков. Уизли тоже успел пробежать под обломками.
  — Что с Локонсом? — Спросила Асмодея.
  — Да хоть бы и помер! — Рон фыркнул поднимаясь на ноги — Идем дальше.
  Тоннель продолжал изгибаться. Каждый нерв в теле Асмодеи был натянут. Она хотела, чтобы тоннель кончился, но в то же время испытывала ужас перед тем, что она обнаружит в конце. И, наконец, когда она прокралась за очередной поворот, впереди оказалась твёрдая стена, на которой были вырезаны две сплетающиеся змеи с глазами из больших сверкающих изумрудов.
  Асмодея приблизилась. В горле пересохло. Ей не надо было воображать, что эти каменные змеи настоящие; их глаза выглядели удивительно живыми.
  Она догадывалась, что она должна делать. 
  — Откройся, — сказала Асмодея слабым, низким шипением.
  Змеи разделились, стена треснула, её половины медленно раздвинулись, и Рон с Асмодеей, дрожа с ног до головы, вошли внутрь.