Fanfic/fem Potter 4. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 22: Осколок.

  Асмодея резко приземлилась, и рухнула на землю. Рука, наконец, оторвалась от Кубка. Девушка подняла голову.
  — Где мы? — спросила она. Драко молча покачал головой. Помог Асмодее поднять­ся, и оба огляделись. 
  Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодо­лели несколько миль, может даже сотню. Они стояли по­среди темного густо заросшего кладбища, справа за ог­ромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Сле­ва — холм, на склоне которого старый красивый особ­няк.
  Драко посмотрел на Кубок Трех Волшебников.
  — Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок — портал?
  — Нет, — ответила Асмодея. Она с любопытством оглядела кладбище. Кругом тихо-тихо и как-то нереально.
  — Это что — часть задания?
  — Не знаю. — Драко явно нервничал — К бою?
  Асмодея расставила руки в стороны и призвала пламя. Она была рада, что это предложил Драко. Девушка все оглядывалась, и опять явилось странное ощущение, что за ними следят.
  — Смотри, кто-то идет, — вдруг сказала она. Отчаянно всматриваясь в темноту, они заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста высокого, лицо скрыто капюшоном, в руках сверток, который он несет с осторожностью. Расстояние между ними сокращалось, человек подошел совсем близ­ко, и Асмодея увидела, что у него на руках младенец... а мо­жет, просто сверток с одеждой?
  Девушка опустила палочку, посмотрела на Драко. Малфой ответил озадаченным взглядом. И оба воззрились на незнакомца, который остановился шагах в двух возле высокого мраморного надгробья.
  Секунду-другую все трое не спускали друг с друга глаз. И тут случилось то, чего Асмодея меньше всего ожидала: шрам взорвался такой болью, какой она никогда прежде не испытывала. Огонь в руках погас, она закрыла лицо руками, и упала на траву, как подкошенная. Девушка ничего не видела, чувствовала только, что голова раскалывается от боли. Откуда-то издалека, сверху донесся холодный, прон­зительный голос: — Кто лишний?
  — Драко Малфой! — проговорил холодный голос.
  — Аааа.... Сын Люциуса! Ну что же, ему полезно углубиться в темные искусства, поскольку в будущем, он будет так же исправно служить мне! — Проговорил младенец — Обездвижить его!
  — Петрификус Толатус! — Холодный голос направил палочку на Малфоя, и тот ничком рухнул возле Асмодеи, не в силах пошевелиться.
  На самом деле прошло лишь мгновение, и не успела Асмодея осознать произошедшее, как почувствовала, что её ставят на ноги. Мужчина в плаще положил сверток на землю, дос­тал волшебную палочку и потащил девушку к мраморному надгробью. Затем развернул её и прислонил к камню спиной. Но Асмодея все-таки успела заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ». Из палочки незнакомца потянулись веревки, и он на­чал привязывать девушку к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное хихиканье. Асмодея попыталась сопротивляться, но мужчина ударил её ку­лаком.
  — Тише, Барти... Кровь Асмодеи, чересчур дорога, чтобы проливать её ради удовольствия... — послышался голос, и девушка, не в силах поднять руку, оказалась привязанной к мраморному надгробью.
  Как только мужчиа закончил колдовать с ве­ревками он трясущимися руками ощупывал каж­дый узел, проверяя, крепко ли Асмодея привязана. Убедив­шись, что девушка не может шевельнуть ни рукой ни но­гой, Барти вытащил из-под плаща черную тряпку и гру­бо запихал ее в рот пленнице. Затем, так же молча, обо­шел Асмодею и скрылся у неё за спиной. Девушка не могла по­вернуть голову и видела лишь то, что перед ней. 
  Шагах в десяти тело Драко. Сразу за ним в свете звезд блестит Кубок. Палочка Асмодеи была успешно изьята из кармана мантии.
  Свер­ток, замотанный в мантию — Асмодея подумала, что это младенец, — рядом с надгробьем. Кажется, и правда в нем кто-то есть: сверток неуклюже зашевелился. Асмодея смотрела на него, шрам снова обожгла боль, и она вдруг отчетливо поняла — она не хочет знать, что в свертке, не хочет, что­бы Барти его развернул... Под ногами раздался шорох. Девушка глянула вниз: по траве вокруг надгробья скользит огромная змея. Сно­ва послышалось быстрое, прерывистое дыхание Барти. Похоже, он тащит что-то тяжелое. 
  Вот он опять в поле зрения, волочит каменный котел, в котором слы­шится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместил­ся крупный мужчина; таким Асмодее не приходилось пользоваться.
  Сверток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. На­ходящееся там существо, казалось, рвется наружу. Бати сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрели­ли языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту. Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пун­цовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар стано­вился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свертке теперь уже лихо­радочно метался. И Асмодея снова услышала пронзитель­ный, ледяной голос: — Скорее!
  Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами.
  — Все готово, хозяин.
  — Пора... — изрек ледяной голос. Барти развернул сверток, не поднимая с земли; уви­денное исторгло бы из груди Асмодеи пронзительный вопль, не будь у неё во рту черного кляпа. Как будто Барти, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесенное мужчиной на кладбище существо напоминало скорчивше­гося младенца. Но только очертаниями, во всем осталь­ном оно ни капли не походило на человеческого дете­ныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у од­ного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками.
  В этот миг капюшон упал у Барти с головы, и Асмодея увидела на бледном лице крайнее удовлетворение. Мужчина поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверх­ности жидкости, осветили на мгновение плоское злоб­ное лицо. Барти опустил существо в котел, и оно с шипе­нием исчезло. Асмодея услышала, как тельце мягко стукну­лось о каменное дно котла. Пусть, пусть он утонет, стучало в голове девушки. Шрам её разрывался от невыносимой боли... Пожалуйста... Пусть утонет... И тут Барти заговорил. Голос его дрожал от возбуждения. Он поднял палочку, закрыл глаза и с благоговением произнес:
  — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! — К ужасу Асмодеи земля у неё под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры раз­метало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.
  Далее, Барти достал из недр плаща то, что Асмодея давным давно видела под Хогвартсом:
  — Философский камень, возроди былое могущество, и исцели душу моего повелителя...
  Красный камень с громким бульком оказался в котле, и Асмодею тут же обдало всплеском магической энергии, от которой у девушки даже волосы дыбом встали.
  Асмодея вдруг по­чувствовала на лице чужое дыхание и поняла, что Барти подошел вплотную к ней.
  — К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... сво­его врага!
  Асмодея не могла ему воспротивиться — слишком крепко была связана. Скосив глаза, тщетно пытаясь выпутаться из веревок, она увидела, как трясется серебряный кинжал в руке мужчины. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от напряжения, Барти вынул из кар­мана стеклянный пузырек и поднес к ране Асмодеи, пузы­рек быстро наполнился. Пошатываясь, Барт вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, он упал на колени и поклонившись, возвел руки вверх, в подобии жеста высшего превознесения.
  Котел кипел, сверкающие искры летели во все сторо­ны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в не­проглядную черноту. Ничего не происходило...
  Пусть утонет, пусть произойдет ошибка, молила Асмодея. Но искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще, и девушка больше не видела ни Барти, ни Драко — пар затопил все. 
  ...Зелье не вышло... он утонул... пожалуйста... пожалуй­ста... пусть он умрет...
 Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали воз­никать очертания высокого, худого, как скелет, челове­ка, и Асмодею окатила леденящая волна ужаса.
  — Одень меня! — произнес он пронзившим сердце голосом. Восхищенно придыхая, Барти встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. 
  Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Асмодеи. А та в свою очередь, не могла отвести взгляд от бледного как смерть лица. Три года её преследовали в ночных кош­марах эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей...
  Лорд Волдеморт возродился!