Fanfic/fem Potter 5. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 16: Нападение в Министерстве.

  Воскресенье утром началось с того, что все окрестности школы засыпало снегом. Асмодея показала близнецам Уизли специальное ускоряющее заклинание, которое те использовали для того, чтобы снежки долетали до башни Гриффиндора.
  В конце концов Рон потерял терпение, высунулся в окно и заорал: — Эй! Я староста. Если еще хоть один снежок попадет в окно... Уй! — Он быстро убрал голову, но Асмодея заметила, что лицо его было залеплено снегом.
  Вдоволь расслабившись с близнецами, Асмодея отправилась к Хагриду, увязая по колено в снегу.
 В гостиную она вернулась в скверном расположении духа. Её тут же встретила Дафна, и Асмодея, на этот раз, не смогла отвертеться от ответов. Рассказав ей о произошедшем, после дуэли на поле для Квиддича, девушка закончила свой рассказ на том, что Амбридж все еще является Генеральным Инспектором, и умолчала о письме от Малфоя.
  — Так значит, эта твоя дуэль  ничего не решила? — Дафна покачала головой — Боже, сколько нам еще её терпеть...
  — Это еще не все. Дамблдор запретил мне использовать беспалочковую магию! — Асмодея впилась ногтями в подлокотник кресла, и ослабила хватку лишь когда почувствовала руку Дафны поверх своей.
  — И что ты будешь делать? — Девушка нахмурилась.
  — Разумеется, я буду продолжать то, что задумала. Мне кажется, он намеренно запрещает мне развиваться. Осталось только понять — зачем? — Асмодея вздохнула, и отпустила подлокотник. Вокруг было много Слизеринцев, но её вовсе не волновал тот факт, что их могут подслушать.
  Появление Хагрида за столом преподавателей во время завтрака не все ученики встретили с восторгом. Некоторые, как Фред, Джордж и Ли, с радостными криками побежали между столами Гриффиндора и Хаффлпафа пожимать его огромную лапу; другие, как Парвати и Лаванда из Гриффиндора, и даже Пэнси обменивались хмурыми взглядами со своими подругами и качали головами.
  Асмодея знала, что многие из них предпочитают уроки профессора Граббли-Дерг, и, хуже того, в глубине души понимала, что для этого есть основания. Интересное занятие в представлении Граббли-Дерг не обязательно должно быть связано с риском, что кому-то откусят голову.
  И во вторник, основательно закутавшиеся от холода, она шла на урок к Хагриду с тяжестью на сердце. Асмодея беспокоилась не только из-за сюрприза, приготовленного Хагридом, — она не знала, как поведут себя остальные ученики, в особенности Рон, или Крэбб с Гойлом, если урок будет проходить под наблюдением Амбридж.
  Однако, пока они брели по глубокому снегу, генерального инспектора видно не было. Хагрид один ждал их на опушке Запретного леса. Зрелище он представлял собою неутешительное: ушибы, лиловые в субботу вечером, окрасились в зеленые и желтые тона, некоторые раны по-прежнему кровоточили.
  Асмодея недоумевала: что за ядовитое создание напало на него, если раны до сих пор не заживают? И в довершение зловещей картины на плече у Хагрида лежало нечто, похожее на половину коровьей туши.
  — Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону темных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту. Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдем посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить.
  — А вы уверены, что приручили? — спросил Рон Уизли. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных.
  — Конечно, приручил! — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу.
  — Что же тогда у вас с лицом? — допытывался Рон.
  — Не твое дело! — рявкнул Хагрид. — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной.
  Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие еще плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть.
  — Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал Хагрид. — Их привлечет запах мяса, но я все равно позову — им приятно слышать, что это я пришел.
  Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга. Хагрид снова завопил. Ребята робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого.
  И когда Хагрид третий раз тряхнул головой и набрал воздуху в исполинскую грудь, Асмодея толкнула локтем Дафну и показала на черноту между корявыми тисами. Из сумрака к ним приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной черной крылатой лошади. Секунду она оглядывала ребят, взмахивая длинным черным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши.
  Асмодея вздохнула с глубоким облегчением. Все же фестралы довольно редкие существа, и она боялась, что чуть ли не единственная может их видеть.
  — А вот идет еще один! — с гордостью объявил Хагрид, и между деревьями появилась вторая черная ло шадь, прижала к телу перепончатые крылья, наклонила голову и стала рвать мясо. — Ну-ка, поднимите руки, кто их видит!
  — Извините, — злобно сказал Рон, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть? Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд все смотрели на нее, потом кто-то ахнул, а Пэнси завизжала. Куски мяса отрывались от костей и растворялись в воздухе — картина действительно необычная.
  — Отчего это происходит? — Парвати в ужасе отступила за ближайшее дерево. — Кто его ест?
  — Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и Гермиона тихо охнула за плечом у Асмодеи: ей это слово тоже что-то говорило. — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?..
  — Они же очень, очень несчастливые! — перебила его испуганная Парвати. — Приносят всякие ужасные несчастья тем, кто их увидел. Профессор Трелони сказала мне однажды...
  Хагрид усмехнулся: — Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет... Глядите, вот еще пара...
  Еще две лошади тихо вышли из чащи, одна прошла совсем близко к Парвати. Та вздрогнула и прижалась к дереву со словами: — Кажется, я что-то почувствовала, кажется, он рядом!
  — Ты не бойся, он тебя не обидит, — терпеливо сказал Хагрид. — А теперь кто мне скажет, почему одни их видят, а другие — нет?
  — Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть. — Ответила Асмодея.
  — Правильно, молодец! — торжественно произнес Хагрид. — Десять очков Слизерину. Фестралы, значит...
  — Кхе-кхе.
  — А, здрасьте! — с улыбкой сказал Хагрид, наконец обнаружив источник звука.
  — Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — как и в прошлый раз, громко и раздельно произнесла Амбридж, словно обращалась к иностранцу, причем тупому. — С уведомлением, что буду инспектировать ваше занятие?
  — Да-да, — бодро подтвердил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это... не знаю... вы их видите? Сегодня у нас фестралы.
  — Простите? — громко сказала Амбридж, приставив к уху ладонь. — Что вы сказали?
 Хагрид немного смутился.
  — Ну... фестралы! — гаркнул он. — Ну, знаете... такие большие лошадки с крыльями!
  Для наглядности он помахал своими ручищами. Профессор Амбридж подняла брови и стала писать в блокноте, сопровождая это бормотанием: — «Вынужден... прибегать... к примитивному... языку... жестов».
  — Ну, так... это... — Хагрид, несколько волнуясь, снова обратился к ученикам: — Хм... о чем я говорил?
  — «По-видимому... легко... теряет... нить... изложения», — бубнила Амбридж, но достаточно громко, чтобы слышали все.
  Рон Уизли улыбался так, словно Рождество наступило на месяц раньше; Гермиона же, напротив, побагровела от гнева и ткнула его локтем под ребра.
  — Вам известно, — громко перебила его Амбридж, — что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»? Сердце у Асмодеи упало камнем, но Хагрид только за­смеялся: — Фестралы не опасные! Конечно, куснуть тебя могут, если ты им сильно досадишь...
  — «Проявляет... признаки... одобрительного... отношения... к насилию», — бормотала Амбридж, чиркая в блокноте.
  — Да полно вам! — Теперь Хагрид немного встревожился. — Ведь и собака вас укусит, не ровен час... А у фестралов плохая репутация из-за всяких разговоров про смерть, люди держали их за дурную примету. Просто не понимали. Верно я говорю?
  Амбридж не ответила. Она кончила писать в блокноте, потом посмотрела снизу на Хагрида и опять очень громко и медленно проговорила: — Пожалуйста, продолжайте занятие... Я похожу, — она изобразила ходьбу (Рон и Пэнси Паркинсон задохнулись от беззвучного смеха), — среди учеников (она показала на некоторых пальцем) и задам им несколько вопросов — Она показала на свой рот, изображая разговор. Хагрид уставился на нее, не в силах уразуметь, почему она ведет себя так, как будто он не понимает нормальной речи. У Гермионы от ярости выступили слезы.
  — Ведьма, старая злая ведьма! — прошептала она Асмодее, когда Амбридж подошла к Пэнси Паркинсон. — Я понимаю, что она задумала, гнусная, злобная, испорченная...
  — Ну так ног... — Хагрид изо всех сил старался поймать потерянную мысль, — да, фестралы. Да. У них много хороших качеств...
  — Как вам кажется, — громко спросила Амбридж у Пэнси Паркинсон... — вы в состоянии понимать речь профессора Хагрида?
  У Пэнси Паркинсон, как и у Гермионы, были слезы на глазах — только она давилась от смеха и поэтому едва смогла выговорить: — Нет... потому что... это... большей частью... похоже... на рычание. Амбридж записала в блокноте.
  Неповрежденная часть лица у Хагрида побагровела, но он старался вести себя так, как будто не слышал ответа Пэнси Паркинсон.
  — Да... Хорошие качества фестралов. Когда ты их приручил, как этих, ты уже никогда не заблудишься. Изумительно ориентируются — только скажи им, куда тебе надо...
  — Ну да, если они понимают твою речь, — громко заметил Гойл, и Пэнси Паркинсон снова согнулась пополам от смеха. Амбридж посмотрела на них снисходительно и повернулась к Невиллу.
  — Вы видите фестралов, не так ли, Долгопупс? Невилл кивнул. — Кто при вас умирал? — равнодушно спросила она.
  — Мой... мой дедушка.
  — И что вы о них думаете? — Она показала короткопалой рукой на лошадей, которые уже обглодали половину коровьей туши почти до костей.
  — Ну... — нерешительно начал Невилл и оглянулся на Хагрида. — Ну... они хорошие...
  — «Ученики... запуганы... настолько... что... не признаются... в своем страхе», — декламировала свою запись Амбридж.
  — Нет! — Невилл был явно расстроен. — Нет, я их не боюсь!
  — Ничего, ничего, — сказала Амбридж, похлопав Невилла по плечу и изобразив понимающую улыбку, которая показалась Асмодее злобной гримасой. Она повернулась к Хагриду и опять заговорила громко и раздельно: — Ну что ж. Я достаточно тут увидела. Вы получите (с таким жестом, как будто взяла что-то из воздуха) результаты инспекции (показала на блокнот) через десять дней. — Она растопырила десять кургузых пальцев и с широкой, еще более жабьей, чем прежде, улыбкой двинулась прочь, оставив позади себя хохочущих Рона и Пэнси Паркинсон, трясущуюся от ярости Гермиону и растерянного, огорченного Невилла.
  Асмодея похолодела настолько, что снег вокруг неё стал прочным словно лед, благодаря спонтанному выбросу магии. Вечером, она соберет всех Слизеринцев в гостиной, и они наконец поймут, почему нельзя задирать её друзей!
  — Подлая, лживая, старая горгулья, — бушевала полчаса спустя Гермиона, когда они возвращались в замок по коридорам, ими же протоптанным в снегу. — Вы поняли, к чему она клонит? Это ее помешательство на полукровках — хочет представить Хагрида каким-то безмозглым троллем, а все потому, что у него мать была великанша... Нечестно — урок был совсем не плохой... Конечно, если бы опять соплохвосты... а фестралы славные — в смысле, для урока то, что надо.
  — Амбридж сказала, они опасны, — возразил Блэйз, который в последнее время снисходительно относился к обществу Гермионы.
  — Хагрид и сам сказал, что они умеют за себя постоять. Думаю, обычный преподаватель, вроде Граббли-Дерг, не показал бы их нам раньше, чем к экзаменам на ЖАБА, а они ведь интересные, правда? Кто-то их видит, а кто-то — нет. Хотела бы я их увидеть.
  — Неужели? — тихо сказала Асмодея.
  До Гермионы только теперь дошел страшный смысл ее слов.
  — Ой, Асмодея... извини... конечно, нет, какую глупость я сморозила.
  — Бывает, не огорчайся. — Асмодея вздохнула — Если ты видела смерть лживого предателя, то не думаю, что в этом есть что-то плохое.
  В тот же вечер, собрав всех, начиная с четвертого куса и выше, в гостиной, Асмодея разогнала первогодок, и взялась за воспитательный процесс.
  Она буквально голой магической силой вдавила собравшихся в каменный пол и нахмурилась: — Знаете ли вы, почему я вас здесь собрала?
  Тем же, кто стоял у неё за спиной, а это было три человека: Дафна, Джинни и Блэйз, стало не по себе.
  — Скажи же нам наконец, Поттер... — прокряхтела Пэнси, стараясь хотя бы поднять голову из неудобного положения.
  — Чтобы предупредить. Если я еще хоть раз услышу или не дай Бог увижу, что вы обижаете моих друзей, то, что происходит сейчас, покажется вам цветочками. Еще хоть одно кривое слово в сторону Хагрида, и вы проваляетесь оглушенными в подсобке третьего этажа до конца каникул. Кривое слово в сторону тех, кто стоит у меня за спиной, и я вас в порошок сотру. Мне плевать, кто ваши родители. Они вам здесь не помогут. Так что, давайте-ка жить дружно... — Асмодея взмахом руки разметала учеников по диванам и креслам — Это было последнее предупреждение. Вы свободны!
  Еще никогда гостиная так быстро не пустела. Даже Эдриан обиженно поглядывал на Асмодею, но та не могла делать исключений.
  — Не знаешь что это такое? Человек превратился в призрака, хотя все еще жив... — Спросила Пэнси, одной из последних покидая гостиную.
  — К чему ты это? — Асмодея раздраженно посмотрела на однокурсницу.
  — Разве не это с тобой произошло? — Пэнси покачала головой — То что ты делаешь — ничуть не лучше методов Темного Лорда.
  — Я буду продолжать поступать именно так, потому что по-другому, вы и вовсе не понимаете! — огрызнулась Асмодея — Наверное, все дело в генах! Ведь ваши родители привыкли гнуть спину перед Волдемортом, вот и вам это передалось. Счастливо! — И прежде чем Пэнси успела ответить, дверь в женскую спальню захлопнулась, оттолкнув девушку внутрь.
  — Это... было грозно! — Блэйз вздохнул — Я рад, что не ссорился с тобой!
  — Это в твоих же интересах... — Асмодея покачала головой и со словами: "Спокойной ночи", покинула гостиную Слизерина.
  * * *
  Пришел декабрь со снегопадами и целой лавиной домашних заданий для пятикурсников. С приближением Рождества обременительнее стали и обязанности старост для Дафны и Блэйза. Они надзирали за украшением замка («Ты вешаешь мишуру, а Пивз взялся за другой конец и пробует ею же тебя задушить», — говорил Блэйз), следили за первокурсниками и второкурсниками, чтобы на переменах они не выбегали на мороз («До чего же нахальные ребятки — мы на первом курсе не были такими грубыми», — говорил Блэйз) и посменно патрулировали коридоры с Аргусом Филчем, решившим, что предпраздничное настроение приведет к массовым дуэлям юных волшебников («У этого навоз вместо мозгов», — негодовал Рон Уизли, когда на перемене жаловался Гермионе).
  На последний перед праздником сбор "Кружка по интересам" Асмодея пришла в Выручай-комнату рано.
  — Хорошо, — сказала она, и шумные вошедшие утихли. — Я думаю, сегодня мы повторим то, чем занимались в прошлые разы. Это последняя встреча перед каникулами, и не имеет смысла начинать что-то новое, если впереди перерыв в три недели...
  — Ничего нового не будет? — шепотом, слышным всей комнате, недовольно спросил Захария Смит — вечно недовольный паренек, который уже порядком успел потрепать Асмодее нервы. — Знал бы, не пришел.
  — Эх, жалко, Асмодея тебя не предупредила! — сказал Фред, вызвав у остальных приступ смеха.
  — Будем работать парами. — сказала Асмодея. — Для начала десять минут — Чары помех. Потом разложим подушки и — Оглушающее заклятие. Разделились!
  Асмодея, как всегда, встала против Невилла. Комнату огласили резкие выкрики «Импедимента». Один застынет на минуту, другой в это время вертит головой, смотрит, как идут дела у остальных пар. Потом первый приходит в себя, и теперь его очередь наводить чары. Невилл усовершенствовался до неузнаваемости. После того как он трижды заморозил Асмодею, та, по обыкновению, передала его Гермионе и Дафне, а сама пошла смотреть, что получается у других.
  Через час Асмодея скомандовала: «Стоп». — У вас уже очень хорошо получается, — сказала она, обводя их довольным взглядом. — Когда вернемся с каникул, попробуем что-нибудь покрепче, может, даже Патронуса.
  В ответ — взволнованный гомон. Все стали расходиться, как всегда, по двое, по трое. Прощаясь, желали Асмодее счастливого Рождества. Веселая, она собирала вместе с Дафной и Гермионой подушки и аккуратно складывала.
  Той ночью Асмодея, оставшаяся в Выручай-Комнате, спала крайне тревожно. Ей снилось, что тело у неё стало сильным, гибким, гладким.
  Она скользила между блестящими металлическими перекладинами, по темному холодному камню... Она скользила по полу на животе... было темно, но она видела вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски... поворачивала голову туда и сюда... На первый взгляд коридор был пуст... но нет... впереди сидел человек, его подбородок отвис, и фигура его слабо светилась во тьме...
  Асмодея высунула язык... она ощущала запах человека... тот был жив, но дремал... он сидел перед дверью в конце коридора... Асмодея желала укусить человека... и нельзя поддаться желанию... её ждет более важное дело... Но человек зашевелился, серебряный плащ свалился с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку... и у Асмодеи не было выбора... она взвилась с пола и раз, другой, третий всадила зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели ребра и хлынула теплая кровь... Человек кричал от боли... потом умолк... съехал по стене... кровь растекалась по полу...
  Нестерпимая головная боль... голова раскалывается...
 Очнувшись, Асмодея тут же села в кровати. Её трясло от увиденного. Все тело покрылось холодным по­том; простыни опутывали её, как смирительная рубашка, и казалось, что к голове приложили раскаленную добела кочергу.
  Не помня себя от боли, она попыталась вспомнить лицо человека. на которого напала. И ей показалось, что она различила в темноте рыжие волосы от съехавшего на бок котелка.
  Кое-как выбравшись из кровати. Она переоделась, и выйдя из Выручай-комнаты, побрела к Дамблдору, держась за стены, и стараясь не разрыдаться от острой головной боли.
  Добравшись до Горгульи, Асмодея остановилась.
  — Пропусти меня. У меня очень важное дело к Директору! — Но на этот раз, каменный страж даже не подумал шевелиться.
  — Ну что же... Бомбарда Максима! — но к удивлению девушки, когда осела пыль, статуя осталась неповрежденной. — Человек умирает, ты можешь это понять?!
  Но каменный страж остался беспристрастен. Собрав остаток сил, Асмодея начала спускаться вниз, в подземелье, к Северусу. Уж он точно должен помочь.
  Постучав в тяжелую дубовую дверь, девушка, к своему удивлению, обнаружила зельевара за работой.
  — А, это ты Асмодея! — он отодвинулся пропуская бледную девушку — Что случилось?
  — Похоже, на Артура Уизли напали... — Асмодея рухнула в ближайшее кресло. — Змея. Скорее всего, это была огромная змея.
  — Что ты такое говоришь?! — Снейп от удивления даже забросил зелье, погасив огонь, после чего подошел к крестнице и опустился рядом на колени. 
  — Я видела, словно глазами змеи. Артур Уизли был в министерстве, и на него напали. Поверь мне, дядя, это был не обычный сон! — взмолилась Асмодея — Он сейчас умирает там! А чертова горгулья Дамблдора не пропустила меня наверх.
  — Сиди здесь! — Снейп тут же подскочил на ноги — Я скоро вернусь!
  Устало кивнув, Асмодея прикрыла глаза, и вновь провалилась в сон. Блаженное беспамятство длилось ровно до громкого удара.
  Деревянная дверь в кабинет Снейпа открылась, и в неё вбежал Дамблдор и сам хозяин кабинета.
  — Как?! — Директор был в ужасе — Как ты это узнала?
  — Вы сами говорили, что в курсе всего, что происходит в этом замке. Вы же знали, что я могу видеть подобные сны. — Вяло проговорила Асмодея. — Как Артур Уизли?
  — Его нашли, он сейчас в клинике Святого Мунго. Мы не знаем, что с ним будет! — Дамблдор покачал головой.
  — Если бы не ваша горгулья, я бы рассказала обо всем гораздо раньше. — Асмодея пожала плечами.
  — Ты угрожала ей расправой, я был вынужден защитить единственный проход в свой кабинет! — Директор говорил спокойно, но Асмодея покачала головой.
  — Вы защитили горгулью от меня? — девушка даже позволила себе улыбнуться уголком рта — Интересное заявление.
  — Проведите Асмодею в гостиную Слизерина, Северус! — Дамблдор указал на выход. — И приведите Джинни Уизли в Мой кабинет.