Fanfic/fem Potter 5. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 18: Черное Рождество.

  Артура Уизли похоронили в семейном склепе за несколько дней до Рождества. Сразу после похорон, все рыжее семейство покинуло площадь Гриммо двенадцать. Все, кроме Джинни. Девушка твердо намеревалась вызволить Асмодею из пучины отчаяния, в которую та себя постепенно утаскивала. Асмодея снова перестала есть, и старалась не попадаться никому на глаза. Ела она лишь изредка, и то, под суровым взглядом Кикимера, которого, похоже, отправляла к ней Вальбурга Блэк.
  За несколько часов до кануна Рождества, в доме Сириуса так же появилось несколько новых людей. Во-первых — Аластор Грюм. Во-вторых — Северус Снейп. Следом, прибыло сразу два гостя. Дафна и Гермиона.
  — О, а я вас помню! — Сириус, который слегка принарядился к празднику был улыбчив, глядя на Гермиону.
  — Да, сэр! Я была у вас перед Святочным Балом, в прошлом году! — кивнула Гриффиндорка, слегка улыбнувшись.
  — Я и не думала, что ты решишь наведаться сюда, Грейнджер. — Асмодея спустилась вниз, сразу после прибытия Гермионы, и не успела она войти в кухню, как тут же была погребена под Гермионой и Дафной.
  Поняв, что перестарались, девушки подняли Асмодею и отвели в гостиную.
  — Ты ужасно выглядишь! — возмутилась Гермиона. 
  — Получше тебя, Грейнджер... — отозвалась Асмодея, садясь в свое любимое кресло.
  — Амбридж была вне себя, когда все Уизли, и ты, покинули школу. Дамблдор долго успокаивал её! — Дафна покачала головой — Это все ужасно...
  — Если бы не опасения Дамблдора, я бы успела вовремя... — Асмодея вздохнула и опустила голову.
  — Я уже говорила тебе! Это все, не твоя вина! — Джинни стояла в дверях, хмуро глядя на подруг.
  — А чья? — Асмодея пожала плечами — Я до сих пор боюсь того, что как-то причастна к смерти твоего отца!
  — Ох, Асмодея. Ты же читала Историю Хогвартса! — Гермиона тоже принялась успокаивать девушку — С территории школы нельзя трансгрессировать. Даже Волдеморт не в силах заставить тебя вылететь из спальни.
  — Я была не в спальне. — Асмодея покачала головой — Я уже длительное время ночевала в Выручай-комнате. Быть может, как раз оттуда и можно трансгрессировать. Жаль, что я пока не могу этого проверить. 
  — В любом случае, ты не анимаг! — Гермиона настаивала на своем — Ты не умеешь превращаться в животных.
  — Может, мы с Волдемортом связаны через мой шрам, и вовсе не обязательно трансгрессировать? — Асмодея нахмурилась — А если, он может воздействовать на мой разум? Вдруг, он просто решил развлечься, поместив меня в разум той змеи? Что тогда?!
  В гостиной повисло молчание.
  — Признаюсь, я подумывал об этом. — В дверях стоял Сириус.
  — Дядя... — Асмодея кивнула.
  — Я попросил Снейпа разобраться с этим. — Сириус сделал шаг вперед, и следом за ним в комнату вошел Зельевар.
  — Приветствую, девушки... — он снисходительно покосился на Джинни и Гермиону. Чуть более благосклонно кивнул Дафне, и наконец остановился на Асмодее.
  — Здравствуй, дядя... — Асмодея тоже кивнула, а Гермиона побледнела.
  — Северус Снейп — твой дядя?! — Гриффиндорку, казалось, вот-вот должен схватить удар.
  — Крестный, если быть точнее. — кивнула Асмодея — Никому ни слова!
  — Да-да, конечно! — Гермиона тут же замахала руками — Просто, это неожиданно!
  — Не более чем отметки Лонгботтома на моих занятиях. — Проскрипел Снейп.
  — Так, что вы придумали? — Асмодея махнула рукой, привлекая внимание крестных к себе.
  — Ну, Снейп может научить тебя использовать окклюменцию! — выдал Сириус.
  — Учти, этому не учат в Хогвартсе! А игры с разумом, еще никого до добра не доводили! — Снейп покачал головой — Занятия начнутся сразу по прибытию на второй семестр. И я ожидаю от тебя полной отдачи.
  — А не долго ли ждать? — Асмодея устало вздохнула — В конце концов...
  — В конце концов, этот дом защищен теперь всеми возможными чарами, включая заклинание доверия! — Сириус улыбнулся — Здесь, тебе ничего не угрожает, и не будет больше никаких вторжений в твое сознание.
  — Значит, я могу наконец поспать. — кивнула Асмодея, и практически мгновенно отключилась.
  На недоуменный взгляд Сириуса ответила Джинни.
  — Асмодея так боялась того, что в её разум вторгаются извне, что практически не спала последние несколько дней, боясь навредить окружающим.
  — Дурочка... — Гермиона покачала головой, глядя как Сириус берет крестницу на руки и исчезает на выходе из гостиной.
  * * *
  Как следует выспавшись, Асмодея очнулась с более-менее сносным настроением.
  — Доброе утро! — В дверях стояли Дафна, Джинни и Гермиона.
  — Доброе... — Асмодея зевнула, и кивнув девушкам, отправилась в душ, после чего привела себя в порядок. Все же, наступило Рождество, и этот праздник еще ни разу не подводил её.
  Закончив прихорашиваться, Асмодея оделась. Слышно было, как по всему дому обитатели поздравляют друг друга с Рождеством. По дороге вниз она встретила Гермиону.
  — С Рождеством тебя, Асмодея! — Гермиона настолько искренне улыбалась, что девушке тоже пришлось выдавить подобие улыбки.
  — Прости, я еще не совсем пришла в себя. — Проговорила Асмодея, в ответ на недоуменный взгляд Гермионы.
  — Ничего-ничего! — та улыбнулась еще шире — Вот, твой подарок! — она протянула Асмодее увесистый сверток. Судя по ощущениям, это была книга.
  — Хм...  — девушка улыбнулась — У меня для тебя тоже кое-что есть.
 Вернувшись в свою комнату, Асмодея достала "Основы беспалочковой магии", которую когда-то подарил ей Люциус малфой. Как только она вынесла эту книгу в коридор, глаза Гермионы расширились от удивления.
  — Ты уверена, что хочешь отдать её мне? — Грейнджер едва сдерживалась, чтобы не выхватить книгу из рук Асмодеи, и тут же броситься её читать.
  — Уверена. Но пообещай мне одну вещь... — Асмодея понизила голос.
  — Что угодно! — Гермиона снова улыбнулась.
  — Если вдруг у тебя все получится, ты будешь учиться по моим записям, и ни в коем случае, не будешь стараться учиться сама. Это чревато...
  — О, я знаю. Дамблдор не раз разговаривал об этом с профессором МакГонагалл, а я в то время находилась в соседнем кабинете от учительской. Слышимость там хорошая, так что я...
  — Грейнджер. — Асмодея прервала Гриффиндорку всего одним словом, и та тут же притихла — На будущее, если ты хоть когда нибудь попытаешься воспользоваться моими знаниями против меня же, я напитаю тебя таким огромным количеством магической энергии, что твое тело просто не выдержит, и ты навсегда лишишься своей магии.
  — Асмодея, я... — глаза Гермионы расширились от ужаса — Я бы никогда...
  — Пойми, я должна доверять тебе на все сто процентов, в противном случае...
  — Я все поняла! — Гермиона тут же замахала руками — Если хочешь, я даже могу дать тебе непреложный обет!
  — Пока, мне хватит и твоего слова. — проговорила Асмодея, вызвав у Гермионы некоторое облегчение — Но, если у тебя все получится, от обета ты не отвертишься.
  — Обещаю! — Гермиона кивнула, получив наконец свой подарок, и тут же умчалась в комнату, которую любезно предоставил ей Сириус.
  Рождественский ужин прошел в абсолютной тишине. Помянули Артура Уизли, поздравили друг-друга с Началом Нового Года, и разошлись по своим спальням.
  Немногим позже, в комнату Асмодеи постучалась Джинни.
  — Войдите. — Асмодея развернулась к двери, как раз, когда Джинни вошла в комнату.
  — Мне до сих пор не верится, что папы не стало... — девушка села в кресло напротив кровати Асмодеи и тяжело вздохнула — Как же это произошло... Прочему именно он? Почему темные силы убили именно моего отца?
  — Не темные силы убили твоего отца. Его убила Змея Волдеморта. И я обещаю тебе, я сделаю все, чтобы это... подобие человека, ответило за все свои злодеяния. — Кивнула Асмодея.
  — Ну, сама-то ты не сможешь ничего сделать. — Джинни неуверенно пожала плечами — Позволь помочь тебе!
  — Я не думаю, что сейчас то самое время... — Асмодея покачал головой. — Вернемся в Хогвартс, и я посмотрим, чему я смогу тебя научить. Да и сама я пока что знаю не так много.
  — И все же, ты отдала свою книгу Гермионе... — Джинни опустила голову.
  — Ты боишься меня, и моей силы. В то время как Грейнджер сама жаждет учиться. Она напоминает мне меня, только... более двинутую на почве учебы. — Асмодея слегка улыбнулась.
  — Получается, ты доверяешь ей больше чем мне? — удивилась Джинни.
  — Я этого не говорила.
  — Тогда, почему именно ей? — не унималась младшая Уизли.
  — Потому, что я уверена, что у неё все получится, и без моего вмешательства. В то время как ты, сейчас даже не осознаешь, как опасны подобные знания. Знаю. Я тоже не понимала. Но каждый раз просыпаясь в больничном крыле, я постепенно начинала осознавать, насколько это все опасно. А когда я лишилась магии... ну, ты помнишь, каково мне было...
  — Значит, я смогу учиться под твоим присмотром? — Джинни слегка воодушевилась.
  — Да. — Асмодея кивнула — Но начнем мы, когда вернемся в Хогвартс.
  * * *
  Несколько дней спустя, Грозный глаз Грюм собирался зайти в Больницу Святого Мунго, чтобы уладить там кое-какие вопросы, и предложил Асмодее сопроводить его.
  — Вижу, что тебе здесь скучно. Так хоть развеешься! — Гаркнул Мракоборец.
  — Или тыл ваш прикрою, если вдруг нападут. — Асмодея пожала плечами, тем самым вызвав у Грюма хищный оскал.
  — Тоже заметила, да? — он резко развернулся — Да, я уже не такой верткий, каким был раньше! Возраст девочка... он беспощаден!
  — Так что, мы идем? Или вы предпочитаете как старик ныть о своих болячках? — улыбнулась Асмодея, прямо в суровое лицо Аластора Грюма.
  — Черт возьми, Поттер! Если ты решишь стать мракоборцем, только скажи! — Грюм усмехнулся — Рекомендательное письмо я тебе организую! Но помимо всего прочего, тебе нужны и отличные оценки!
  — С этим я справлюсь. — Девушка чуть кивнула, и схватив мантию с полки, последовала за Грюмом к выходу.
  До больницы святого Мунго доехали быстро: движение на улицах было маленькое. Редкой цепочкой, крадучись, по безлюдной улице двигались к больнице волшебники и волшебницы.
  Асмодея выбралась из служебной машины вслед за Грюмом, и поправив челку, последовала за мракоборцем.
  Приемное отделение выглядело по-праздничному уютно: хрустальные шары, освещавшие больницу, окрасились в красный и золотой цвет и превратились в огромные сияющие рождественские игрушки; во всех углах искрились елки, усыпанные волшебным снегом, обвешанные сосульками, и каждая была увенчана золотой звездой.
  Но, ступив на лестничную площадку, она остановилась как вкопанная: взгляд её уперся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них с Грюмом смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.
  — Это же Локхард! — Асмодея указала на бывшего профессора по защите от темных искусств.
  — А, тот самый, который оболванил себя заклинанием памяти! — кивнул Грюм. — Ну, если есть желание, можешь проведать его. А я пока смотаюсь в морг.
  — О-о... как ваше здоровье, Гилдерой? — Асмодея мило улыбнулась, проходя мимо медсестры. 
  — Я совершенно здоров, благодарю вас! — восторженно сообщил Локхард, доставая из кармана довольно облезлое павлинье перо. — Итак, сколько вам нужно автографов? Знаете, теперь я умею писать письменными буквами! Так что с автографами? Дать вам ровно дюжину, чтобы вы могли подарить вашим маленьким друзьям и никто не остался в накладе?
  Но в это время из двери в дальнем конце коридора высунулась голова, и голос, полный материнской заботливости, сказал: — Гилдерой, шалунишка, куда это ты убежал?
  Добродушного вида целительница с мишурным веночком в волосах торопливо шла к ним по коридору и приветливо улыбалась.
  — Ах, Гилдерой, у тебя гости! Как мило — да еще в Рождественские праздники. Бедный ягненочек, вы знаете мисс, его никто не навещает, не понимаю почему, ведь он такая душка!
  — Мы раздаем автографы, — сообщил ей Локхард с ослепительной улыбкой. — Она потребовала много, могу ли я отказать? Надеюсь, у нас хватит фотографий?
  — Только послушайте его, — сказала целительница, взяв Гилдероя под руку и растроганно улыбаясь ему, словно двухлетнему малышу. — Несколько лет назад он был известным человеком, и вот опять полюбил давать автографы — мы очень надеемся, что это признак выздоровления, что к нему возвращается память. Пожалуйста, пройдите сюда. Понимаете, он содержится в изоляторе, видимо, выскользнул, пока я разносила рождественские подарки. Обычно дверь на запоре... Не потому, что он опасен! Но... — она понизила голос до шепота, — он немножко опасен для самого себя, бедненький... не помнит, кто он, уходит и не знает, как вернуться... Как мило мисс, что вы пришли его навестить.
  Целительница направила волшебную палочку на дверь палаты Януса Тики и произнесла: — Алохомора. Дверь распахнулась, и, крепко держа Гилдероя под руку она ввела его в палату и усадила в кресло возле кровати.
  — Здесь пациенты на длительном лечении, — тихо объяснила она Асмодее. — Непоправимые повреждения от заклятий. Конечно, с помощью сильных лекарственных зелий и чар в удачных случаях мы добиваемся некоторого улучшения. Гилдерой, кажется, понемногу приходит в себя, а у мистера Боуда налицо значительное улучшение: к нему возвращается дар речи, хотя пока что он разговаривает на языке, который нам не известен. Хорошо, мне надо еще раздать рождественские подарки, а вы пока поболтайте.
  Стена над изголовьем у Локхарда была сплошь обклеена его фотографиями. Он ослепительно улыбался с каждой и приветственно махал посетителям. Многие из них он подписал самому себе, детскими печатными буквами. Как только целительница поместила его в кресло, Гилдерой подтянул к себе новую пачку фотографий, схватил перо и стал лихорадочно их подписывать.
  — О, миссис Лонгботтом, вы уже уходите?
  Асмодея крутанула головой. Занавески в дальнем конце палаты были раздвинуты и по проходу между кроватями шли двое посетителей: могучего вида старуха в длинном зеленом платье с изъеденной молью лисой и в остроконечной шляпе, украшенной не чем иным, как чучелом стервятника, и позади нее, нога за ногу, удрученный Невилл.
  — Твоя подруга, Невилл, дорогой? — любезно сказала его бабушка, как только паренек замер, уставившись на Асмодею.  — Ах, да, — сказала бабушка, приглядевшись к Асмодее, И подала ей морщинистую и как бы когтистую руку, — да, да, конечно. Я знаю, кто ты, Невилл очень тебя ценит. Как и я. Я очень благодарна тебе за то, что ты помогаешь моему внуку с защитой от темных искусств!
  — Спасибо, — сказала Асмодея и пожала ей руку. Невилл не смотрел на неё, он потупился и еще больше потемнел лицом.
  — Он хороший мальчик, — старуха кинула на внука сурово-оценивающий взгляд, — но, боюсь, не унаследовал отцовского таланта. Она кивнула в сторону дальних кроватей; при этом чучело стервятника у нее на голове угрожающе заколыхалось.
  Асмодея слегка выглянула из-за бабушки Невилла, и только сейчас осознала, что в дальнем конце палаты, обитают родители Лонгботтома.
  — Я... простите, я не хотела тревожить вас во время посещения... — тут же выдохнула Асмодея, ощутив себя не в своей тарелке.
  — Что я слышу, Невилл? — строго сказала старая дама. — Ты не рассказал ей о родителях?
  Невилл глубоко вздохнул, посмотрел на потолок и помотал головой. Асмодея не помнила, чтобы кого-нибудь еще ей было так жалко, но помочь сейчас Невиллу ничем не могла.
  — Тут нечего стыдиться, — сердито сказала миссис Лонгботтом. — Ты должен гордиться ими, Невилл, гордиться! Не для того они пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился единственный сын!
  — Я не стыжусь, — пролепетал Невилл, по-прежнему не глядя ни на бабушку, ни на Асмодею.
  — Интересно же ты это демонстрируешь, — сказала старая дама. — Моего сына и его жену, — продолжала она, величественно повернувшись к Асмодее, — пытками довели до безумия сторонники Вы-Знаете-Кого. Они были мракоборцами и очень уважаемыми людьми в волшебном сообществе, — продолжала старая дама. — Чрезвычайно одаренные, оба. Я... Да, Алиса? Что такое, дорогая?
  К ним незаметно подошла мать Невилла в ночной рубашке. Совсем не та круглолицая счастливая женщина с фотографии первоначального Ордена Феникса, которую Грюм показывал тогда Асмодее. Лицо у нее исхудало и состарилось, глаза на нем казались огромными, а волосы поседели, стали жидкими и тусклыми. Она как будто не хотела заговорить, а может, вообще не могла и только делала какие-то робкие движения, протягивая что-то Невиллу.
  — Опять? — с легкой усталостью в голосе сказала ее свекровь. — Очень хорошо, дорогая, очень хорошо... Невилл, возьми, все равно, что это.
  Но Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».
  — Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу. А Невилл тихо сказал: — Спасибо, мама. Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов. Невилл с вызовом посмотрел на Асмодею: давай, мол, смейся, а Асмодея подумала, что за всю свою жизнь не видела ничего менее смешного.
  — Ну что ж, пора нам и восвояси, — вздохнула миссис Лонгботтом, натягивая длинные зеленые перчатки. — Рада была познакомиться с тобой, юная леди. Невилл, брось обертку в урну, она тебе их столько надавала, что впору уже комнату обклеивать.
  Но Асмодея заметила, как перед выходом Невилл незаметно сунул обертку в карман. Дверь за ними закрылась.
  — Печальное зрелище, не так ли? — Грюм буквально материализовался за спиной Асмодеи.
  — Я ничего ужаснее в жизни не видела. — девушка вздохнула, ощущая как злость волнами поднимается у неё в груди.
  — Это то, с чем мракоборцы сражаются каждый день! — проскрипел Грюм, обводя волшебным глазом своих бывших коллег — За здоровье, ментальное и физическое. И когда мне становится пакостно на душе, я прихожу сюда, чтобы напомнить себе, что еще не все закончилось. Что еще не время опускать руки. Что я еще должен послужить мирным магам.
  — Я поняла вас, Аластор... — сквозь зуба проговорила Асмодея. На глаза её едва ли не наворачивались слезы, так жаль ей было родителей Невилла.
  — Я буду тебе благодарен, — заискивающе продолжил Грюм, понизив голос — если ты и Лонгботтома приберешь к своим рукам, и как следует обучишь его. Мальца ждет большое будущее. Но с таким уровнем преподавания, какой у вас сейчас, я начинаю побаиваться, что он не справится.
  — Я сделаю все что в моих силах. — Кивнула Асмодея, и отправилась на выход. Довольный Грюм последовал за ней.