Fanfic/fem Potter 5. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 23: О вреде Круцио!

  — Выходи, выходи, малютка Асмодея! — пропела Беллатриса тонким издевательским голоском, и ее слова отразились эхом от начищенного паркета. — Зачем же еще было бежать за мной? Я думала, ты хочешь отомстить за моего дорогого братца!
  — Да, хочу! — крикнула Асмодея, и с десяток её призрачных двойников вокруг всего зала повторили: «Да, хочу! Да, хочу! Да, хочу!»
  Прямой сейчас, Асмодея нагнала пожирательницу почти у самого выхода из министерства Магии. Она пряталась за фонтаном в холле. Нападать сейчас, на загнанную Баллатрису было не совсем разумно, так как она уже не была ошеломлена способностями девушки. Но Асмодея не желала слушать голос Разума, и готовилась выскочить из укрытия в любой момент.
  — Так-так... Наверное, ты любила его, малютка Поттер?
 Асмодею захлестнула такая лютая ненависть, какой она не знала никогда прежде; стрелой вылетев из-за фонтана, она усмехнулась: — Круцио!
  Беллатриса вскрикнула. Заклятие Асмодеи сбило ее с ног, но она не стала извиваться и корчиться от боли, как Невилл, — она с непониманием, тяжело дыша и больше не смеясь, смотрела на Асмодею. При падении, её палочка выпала из руки, но Беллатриса не спешила её искать, тем самым развернувшись к противнику спиной.
  — Надо быть увереннее, Асмодея! — девушка снова услышала знакомый голос у себя в голове — Она убила его! И заслужила это! Круцио? Нужно всей душой захотеть причинить ей боль! Тогда, все получится...
  — Круцио! — Асмодея указала рукой на Беллатрису и та мгновенно начала извиваться и визжать от боли. Раны на её руке открылись и снова принялись кровоточить, разбрызгивая кровь по каменному полу.
  — Видишь... Все ведь так просто... — Голос продолжал, будто насмехаясь, а Асмодея убрала руку.
  — Темный Лорд... не надо... молю вас... — Хныкала Беллатриса.
  — Ты думаешь, я явился сюда, слушать твое нытье?! — Асмодея услышала голос и в голове и откуда-то сбоку. — Столько времени на подготовку, и вам опять помешала Асмодея Поттер...
  — Авада кеда... — Асмодею мгновенно отшвырнуло в сторону, А голова взорвалась феерверком боли.
  — Прости, но по одному уроку за раз... — Открыв Глаза, Асмодея увидела Волдеморта. Он стоял возле скорчившейся в поклоне Беллатрисы. Высокий, худой, в черном капюшоне, жуткое змеиное лицо, бледное и иссохшее, багровые глаза с щелочками зрачков... Лорд Волдеморт стоял посреди зала, направив на него палочку, и Асмодея застыла на месте, не в силах шелохнуться.
  — Он тебе не поможет, когда я до тебя доберусь... — прохрипела Асмодея глядя на Беллатрису, чувствуя при этом металлический привкус крови во рту.
  — Неужели, Асмодея? — сказал высокий холодный голос. Волдеморт усмехнулся. — Ведь я забочусь о своих слугах, так что, пожалуй, я все же убью тебя, прямо здесь и сейчас! Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, — спокойно промолвил он. — Ты мешала мне слишком часто и слишком долго. АВАДА КЕДАВРА!
  У Асмодеи даже не хватило сил открыть рот, чтобы защититься; её голова была пуста, рука безвольно повисла. Но золотая статуя чародея из фонтана вдруг ожила — она спрыгнула со своего постамента и с грохотом приземлилась между Асмодеей и Волдемортом. Заклятие отскочило от ее груди, и статуя распростерла руки, защищая девушку от нового нападения.
  — Что... — воскликнул Волдеморт, бешено озираясь. И тут у него вырвалось: — Дамблдор!
  — Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — спокойно произнес Дамблдор. — Сейчас подоспеют мракоборцы...
  — К этому времени меня здесь не будет, а ты будешь мертв! — рявкнул Волдеморт. Он послал в Дамблдора очередное смертоносное заклятие, но промахнулся, и стол дежурного колдуна вспыхнул, как гора сухого хвороста.
  Дамблдор сделал неуловимое движение палочкой; сила вырвавшегося из нее заклинания была так велика, что волосы у Асмодеи встали дыбом даже за спиной её золотого стража, и на сей раз, чтобы отразить чары, Волдеморту пришлось сотворить из воздуха сверкающий серебряный щит. Заклинание, каким бы оно ни было, не нанесло щиту видимого ущерба — он лишь загудел, точно гонг, и от этого звука у Асмодеи мурашки поползли по коже.
  — Ты не собираешься убивать меня, Дамблдор? — воскликнул Волдеморт, и его красные глаза над щитом насмешливо сощурились. — Считаешь себя выше такой жестокости?
  — Мы оба знаем, что есть другие способы погубить человека, Том, — негромко отозвался Дамблдор, продолжая наступать на Волдеморта, словно ничто на свете не могло испугать его, словно никакие вражеские усилия не могли остановить эту спокойную поступь. — Готов сознаться, что я не получил бы удовлетворения, попросту отняв у тебя жизнь...
  — Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! — прорычал Волдеморт.
  — Ты ошибаешься, — возразил Дамблдор, по-прежнему приближаясь к Волдеморту; тон его был так небрежен, будто они собрались поболтать за кружечкой пива. Асмодее было страшно смотреть, как он идет на врага, и не думая защищаться, — она хотела крикнуть, предостеречь седовласого волшебника, но золотой страж оттеснял девушку к стене, пресекая все её попытки вырваться на свободу.
  — Что ж, твоя неспособность понять, что в мире есть вещи, которые гораздо хуже смерти, всегда была твоей главной слабостью... Еще один зеленый луч вырвался из-за серебряного щита. Теперь его принял на себя золотой кентавр, галопом проскакавший перед Дамблдором, — он тут же рассыпался на сотни кусков, но не успели они коснуться пола, как Дамблдор отвел палочку назад и взмахнул ею, точно хлыстом.
  Из ее кончика вылетел длинный, тонкий язык пламени и обвил Волдеморта вместе со щитом. На мгновение Асмодее показалось, что победа за Дамблдором, однако огненная веревка тут же обратилась в змею, которая сразу отпустила Волдеморта и, яростно шипя, повернулась к Дамблдору.
  Темный Лорд растаял в воздухе; змея поднялась с пола, готовая к броску... Посреди зала блеснула вспышка, и в ту же секунду Волдеморт появился снова — прямо над фонтаном, на постаменте, где совсем недавно возвышались пять статуй.
  — Осторожно! — воскликнула Асмодея. Но одновременно с её криком новый зеленый луч полетел в Дамблдора из палочки Волдеморта, и змея бросилась на него... Перед Дамблдором порхнул Фоукс — открыв клюв, он проглотил зеленый луч целиком, вспыхнул и упал на пол, маленький, сморщенный и бездвижный.
  В тот же миг Дамблдор сделал палочкой длинный, плавный жест — и змея, чуть было не вонзившая в него клыки, взлетела в воздух и растаяла струйкой черного дыма, а вода в фонтане поднялась и объяла Волдеморта, словно заключив его в кокон из расплавленного стекла. В течение нескольких секунд темная, неясная фигура с дрожащими расплывчатыми очертаниями — силилась сбросить с себя эту удушающую массу... 
  Потом он исчез, и вода с шумом обрушилась обратно в бассейн — часть ее выплеснулась наружу, залив начищенный паркет.
  — ХОЗЯИН! — вскрикнула Беллатриса. Уверенная, что все кончилось, и ужасаясь мысли, что Волдеморт наконец бежал. Асмодея хотела было выскочить из-за спины своего золотого стража, но Дамблдор осадил её громовым возгласом:
  — Не двигайся, Асмодея! Впервые в голосе Дамблдора прозвучал страх. Асмодея не понимала, что его напугало: в зале не осталось никого, кроме них двоих, рыдающей Беллатрисы, да птенца феникса, тихо трепыхающегося у фонтана...
  И тут шрам Асмодеи взорвался дикой болью, и она поняла, что погибла: это была невообразимая, нестерпимая мука... Она больше не стояла в зале — она была обвита кольцами существа с красными глазами, так крепко скована по рукам и ногам, что не знала, где кончается её тело и начинается тело этого существа, — они слились воедино, связанные болью, и пути к избавлению не было... А потом существо заговорило устами Асмодеи — раздираемая мукой, она чувствовала, как открывается и закрывается её рот...
  — Убей меня, Дамблдор... Ослепленная и умирающая — каждая клеточка её тела взывала об освобождении, — Асмодея вновь сделалась орудием в чужих руках...
  — Если смерть — ничто, убей девчонку, Дамблдор!
  Только бы прекратилась эта боль, думала Асмодея... пусть он убьет нас... решайся же, Дамблдор... смерть — ничто по сравнению с этим...
  Но тут, вдруг Асмодею начало уносить в водоворот безмятежности. Она закрыла глаза и уже теряя сознание, услышала голос: "Я обо всем позабочусь..."
  * * *
Дамблдор замер над телом Асмодеи. Золотой страж стоял рядом, готовый выполнить любую команду седовласого волшебника, но Альбус был сосредоточен. Он видел внутреннюю борьбу Асмодеи, и не понимал, как та все еще сопротивляется. Боль должна быть невыносимой. Открыв глаза, девушка внезапно закричала, а от её тела начала струиться черная дымка, которая постепенно приняла очертания Волдеморта.
  — Прочь! — крик вырвавшийся изо рта девушки, отшвырнул Темного Лорда, и тот исчез за фонтаном.
  Окружив потерявшую сознание Асмодею Щитом, Дамблдор бросился за фонтан, но Волдеморта и след простыл, как и Беллатрисы.
  Вернувшись к телу Асмодеи, Дамблдор замер в нерешительности и принялся обследовать её при помощи магии.
  В атриуме уже было полно народу; на полу отражались изумрудно-зеленые языки пламени, вспыхнувшего в каминах вдоль стены, и из них бесконечным потоком шли маги и волшебницы. 
  — Он был здесь! — воскликнул человек в алой мантии, с волосами, собранными в хвост. Он указывал на кучу золотых обломков по другую сторону зала — туда, где каких-нибудь пять минут назад была Беллатриса. — Я видел его, мистер Фадж! Клянусь, это был Вы-Знаете-Кто — он схватил женщину и трансгрессировал!
  — Знаю, Уильямсон, знаю, я сам его видел... — промямлил Фадж. Под его мантией в полоску виднелась пижама, а задыхался он так, словно только что пробежал несколько миль. — Клянусь бородой Мерлина... здесь... здесь! В Министерстве магии!.. Да как же так... в это невозможно поверить... честное слово... да как это может быть!.. Тем временем Дамблдор закончил осматривать Асмодею, видимо, сочтя её состояние удовлетворительным, обратился к подоспевшему Люпину.
  — Асмодею на площадь Гриммо. — Дамблдор покачал головой — пускай Молли непрерывно наблюдает за ней, я скоро её сменю. При малейшем признаке Агрессии, её следует обезвредить. Мне нужно к Министру. 
  — Сделаю. — Люпин кивнул и подхватив девушку на руки, исчез в вихре изумрудного огня, от ближайшего камина.
  — Дамблдор! — воскликнул Фадж, оторопев от изумления. — Вы... здесь... Я... я... Он обвел диким взглядом приведенных с собой мракоборцев, и стало яснее ясного, что с его губ вот-вот сорвется возглас: «Хватайте его!»
  — Я готов сразиться с вашими людьми, Корнелиус, и вновь победить их! — прогремел Дамблдор. — Но несколько минут назад вы собственными глазами видели доказательство того, что весь последний год я говорил вам правду. Лорд Волдеморт возродился, вы много месяцев гонялись не за тем человеком, и пора вам наконец внять голосу рассудка!
  — Я... не... то есть... — пролепетал Фадж, озираясь точно в надежде, что ему подскажут, как действовать дальше. Но все молчали, и он был вынужден продолжать: — Ну хорошо... Долиш! Уильямсон! Идите в Отдел тайн и проверьте... А вы, Дамблдор, — вы должны рассказать мне во всех подробностях... Фонтан Волшебного братства... Да что здесь случилось? — плачущим голосом спросил он, глядя на золотые останки статуй волшебницы, чародея и кентавра.
  * * *
Очнулась Асмодея уже в обед. В своей спальне, на площади Гриммо.
  — Ну, Асмодея, — сказал Дамблдор, заставив Асмодею вздрогнуть от неожиданности, — ты будешь рада услышать, что ночные события не нанесли серьезного ущерба здоровью твоих товарищей и все они скоро поправятся.
  Асмодея хотела сказать «хорошо», но не могла выдавить из себя ни звука. Ей казалось, что речь идет об ущербе, виновницей которого была она сама, и хотя Дамблдор впервые за долгое время смотрел ей прямо в глаза и выражение его лица было скорее ласковым, чем укоризненным, Асмодея не могла заставить себя смело встретить его взгляд. Она до сих пор не до конца понимала, как ей удалось освободиться от пут Волдеморта.
  — Мадам Помфри быстро поставит на ноги всех раненых, — сказал Дамблдор. — Возможно, Нимфадоре Тонкс придется провести некоторое время в больнице святого Мунго, однако, по всей видимости, дело кончится полным выздоровлением. Асмодея сжала руки в кулаки и отвернулась.
  — Не надо стыдиться своих чувств, Асмодея, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот... в том, что ты способна ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила.
  Девушка чувствовала, как ярость жжет её изнутри, пылая в ужасной пустоте, наполняя её желанием покарать Дамблдора за это спокойствие и эти ненужные слова.
  — Ах, вот как — моя величайшая сила? — Голос у Асмодеи дрожал, а сама она не отрываясь смотрела в сторону окна, уже не видя его. — Да вам-то... вы-то откуда знаете...
  — Чего же я не знаю? — невозмутимо спросил Дамблдор.
 Это было уже чересчур. Асмодея обернулась, дрожа от ярости.
  — Давайте не будем обсуждать, что я чувствую, договорились?
  — Асмодея, твои страдания доказывают, что ты остаешься человеком! Боль — удел человеческий...
  — ТОГДА — Я — НЕ ХОЧУ — БЫТЬ — ЧЕЛОВЕКОМ! — крикнула Асмодея и, схватив с тумбочки странного вида хрупкий серебряный прибор, которого здесь раньше не было, и швырнула его через всю комнату.
  — Я больше не могу, довольно, выпустите меня отсюда, надоело, мне теперь все равно... — Она подскочила к двери, но та упорно не желала открываться.
  — Это пройдет, — сказал Дамблдор. Он не шелохнулся и не сделал ни малейшей попытки удержать Асмодею от каких-либо действий.
  — Неправда... — Асмодея покачала головой и замерла. Секунду-другую она боролась с собой: ей хотелось кинуться на Дамблдора и разбить его тоже, лишь бы не видеть больше этого спокойного старого лица, — встряхнуть его, сделать ему больно, чтобы он ощутил хотя бы малую толику того ужаса, который переполнял все её существо...
  — Нет, правда, — сказал Дамблдор еще спокойнее. — Ты потеряла мать, отца, а теперь еще и того, для кого была почти что родной дочерью. Конечно, тебе не все равно...
  — Откуда вам знать, что я чувствую! — закричала Асмодея. — Вы... сидите тут... И...
  Но слов не хватало, и даже если бы она перевернула вверх дном всю комнату, это не принесло бы ей облегчения; она хотела убежать отсюда — бежать и бежать не оглядываясь, спрятаться где-нибудь, чтобы не видеть этих ясных голубых глаз, этого ненавистного, спокойного лица в обрамлении серебристых волос. Она  снова схватила ручку и неистово затрясла ее. Но дверь не желала открываться. Асмодея снова обернулась к Дамблдору.
  — Выпустите меня, — сказала она. Её била крупная дрожь.
  — Нет, — просто ответил Дамблдор. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
  — Выпустите меня, — снова повторила Асмодея.
  — Нет.
  — Если вы не... если вы будете держать меня здесь... если не выпустите...
  — Боюсь, в твоем состоянии, мне все же хватит сил, чтобы удерживать тебя в этой комнате... — спокойно проговорил Директор.
  — Выпустите меня. — Теперь голос Асмодеи звучал холодно и почти так же спокойно, как у Дамблдора.
  — Не раньше, чем ты меня выслушаешь.
  — Я ничего не хочу слушать!
  — Придется, — твердо сказал Дамблдор. — Потому что ты и вполовину не так сердита на меня, как следовало бы. Если ты и впрямь на меня набросишься — а я чувствую, что ты уже недалека от этого, — мне хотелось бы сознавать, что я заслужил это в полной мере.
  — О чем это вы го...
  — В смерти Сириуса виноват я, — раздельно произнес Дамблдор. — Вернее, главным образом я — не стоит проявлять излишнее высокомерие и брать на себя всю ответственность целиком. Сириус был умным, отважным и энергичным человеком, а такие люди редко соглашаются сидеть дома, в теплом местечке, когда другим угрожает опасность. Тем не менее я хочу заявить тебе со всей ответственностью, что в твоем вчерашнем путешествии в Отдел тайн не было ни малейшей нужды. Если бы я был откровенен с тобой, Асмодея — к сожалению, мне не хватило на это смелости, — ты уже давным-давно знала бы, что Волдеморт может попытаться заманить тебя в Отдел тайн, и не попалась бы вчера на его удочку. Тогда и Сириусу не пришлось бы отправляться туда за тобой. Вина за это лежит на мне, и только на мне.
  Рука Асмодеи по-прежнему сжимала дверную ручку, но она уже позабыла об этом. Она не сводила глаз с Дамблдора и, затаив дыхание, вслушивалась в его слова, с трудом понимая их.
  — Пятнадцать лет назад, — промолвил Дамблдор, — впервые увидев шрам на твоем лбу, я догадался, что он может значить. Я увидел в этом шраме знак глубинной связи между тобой и Волдемортом.
  — Вы уже говорили мне об этом, профессор, — прервала его Асмодея. Она понимала, что ведет себя грубо, но ей было все равно. Теперь её вообще мало что волновало.
  — Да, — виновато согласился Дамблдор. — Это, конечно, так, но, видишь ли... мне необходимо начать с твоего шрама. Ибо вскоре после того, как ты снова вернулась в волшебный мир, стало ясно, что я был прав и шрам предупреждает тебя о близости Волдеморта или о том, что его обуревает какое-то сильное чувство.
  — Я об этом и без вас догадалась. — Асмодея подняла руку. — Я понимаю больше чем вы думаете. Вы боялись. Вероятнее всего не за себя, а за меня. Вы же видели, в те моменты, когда мимолетом сталкивались со мной взглядом не так ли? Он будто смотрел на вас моими глазами. И отдалившись от меня, вы думали, что сделаете лучше. Но вы ошиблись... Темный Лорд догадался, что может меня использовать, но будьте уверены, что этого больше не случится!
  — Ты так в этом уверена? — Дамблдор удивленно смотрел на Асмодею.
  — Я не знаю как объяснить, но после того что случилось, после того как он исчез, я больше не чувствую себя как раньше. И я уверена, что шрам меня больше не побеспокоит. Я больше не ощущаю Темного Лорда, а значит, и связи конец. Я достаточно занималась Окклюменцией, чтобы это понимать... — Месяц-другой назад она выслушала бы слова Дамблдора с огромным интересом, но теперь все это не имело смысла по сравнению с зияющей пустотой, образовавшейся в её душе после утраты Сириуса, — все это уже ничего не значило..
  — А теперь, я выйду отсюда, и прогуляюсь. Мне нужен глоток свежего воздуха... — Асмодея развернулась к двери и к своему удивлению, та оказалась не заперта.
  — Не забудь свою мантию... — Дамблдор указал на школьную мантию Асмодеи, которая аккуратно висела возле выхода.
  Ощупав карманы, и удостоверившись, что все на месте, Асмодея не прощаясь, покинула комнату.
  * * *
  Люциус Малфой ждал её на крыше, как и договорились, но увидеть посреди белого дня черную дымку, направляющуюся к нему, было выше его сил. Он спрятался за выступом, и только когда Асмодея приземлилась на крыше, и он узнал её, бледный лорд Малфой вышел вперед.
  — Ужасно выглядите, Люциус... — проговорила Асмодея опуская все титулы, и параллельно стряхивая с рук остатки черной магической дымки.
  Вместо ответа, Малфой закатал рукав Мантии. На предплечье чернела, будто углем выведенная черная метка.
  — Лорд недоволен... Он вероятно думает, что меня схватили... — Отрывисто сказал мужчина — Самое время, чтобы вернуться с пророчеством... 
  — Я хочу знать, что в нем. — Асмодея нахмурилась.
  — После того, что ты сделала для меня, и Драко... я не в праве отказывать. И заранее прошу прощения, но тебе придется подождать. — Люциус вздохнул.
  — Что это значит? — Асмодея прищурилась.
  — Видишь ли, просмотреть его можно всего один раз, и только тому, кому оно адресовано. Или ты, или Темный лорд. Но подожди! Уверен, что он удостоит меня чести взглянуть на пророчество вместе с ним. — Люциус опасливо поднял руки и натянуто Улыбнулся — При следующей встрече, я покажу тебе нить памяти, в которой он раскроет пророчество...
  — Непреложный Обет, Люциус. — Асмодея протянула руку, и тот почти не мешкая, перехватил её предплечье.
  Взмах левой руки, и их руки сковала золотистая нить.
  — Я Люциус Абраксас Малфой, обещаю показать Асмодее Лили Поттер, полную копию пророчества из своей памяти, после того, как Темный Лорд... — тут Люциус Сглотнул — ...Волдеморт, поделится им со мной...
  — Принято! — Асмодея разорвала контакт, и золотистая нить исчезла. — Где Драко?
  — Темный Лорд сказал, что пленил его, сразу как их поймал Барти Крауч, когда они бежали вместе с Каркаровым. В одной из попыток сбежать, Драко смог одолеть Барти, и, как ты уже могла понять, Темный Лорд не обрадовался такому повороту событий. Теперь же, ты сильно ранила Беллатрису. Уверен, что его хорошему настроению надолго пришел конец... А учитывая тот факт, что ты без колебаний убила и других...
  — Пророчество должно все сгладить... — Асмодея протянула руку, и в свете дневного солнца, небольшой шарик опасливо блеснул в её руках. — Попытаетесь избегать меня, и я лично наведаюсь в ваш особняк...
  — Не стоит угроз, Асмодея... — Люциус покачал головой — Тебе крайне не понравится его внешний вид. К тому же, Темный Лорд бывает там, и он тут же узнает о твоем присутствии.
  — Тогда последний вопрос. Сможете ли вы защитить свой разум от вторжения Темного Лорда, чтобы он не прознал о нашей сделке?
  — За кого ты меня принимаешь? — Малфой фыркнул — Все потомки чистокровных семей с самого детства обучаются этому. Это тебе следует лучше защищать свой разум...
  — В таком случае, вы не будете против маленького ранения? — Асмодея нахмурилась.
  — О чем это ты? — Люциус побледнел еще сильнее.
  — Скажете, что вы с боем отобрали пророчество, и бежали, а я... — Асмодея закатала рукава мантии — Придам вашей истории ярких красок.
  — Постой! — Люциус вытянул руку вперед, как раз когда звуковое лезвие полетело вперед. разрубив бледную кожу, оно остановилось у самого лица, и исчезло.
  — Это за то, что игнорировали мои письма... — холодно проговорила Асмодея пожимая плечами — Уходите Люциус.
  — Не стоило этого делать, я бы и так справился... — проговорил Малфой, баюкая раненую руку и трансгрессируя на ходу.
  — Поверьте Люциус... — Асмодея усмехнулась — Темного лорда может остановить только вид раненного пожирателя...
  Впрочем, Малфой её уже не слышал. Он стремглав мчался в поместье, надеясь, что Темный Лорд будет достаточно спокоен, чтобы принять его и столь желанное ему пророчество.