Fanfic/fem Potter 5. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 24: Последствия.

"ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ВЕРНУЛСЯ!
  В кратком заявлении, сделанном в пятницу вечером, министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что Тот-Кого-Нелъзя-Называть вернулся в нашу страну и вновь принялся за старое. — К моему величайшему сожалению, я вынужден сообщить, что чародей, называющий себя Лордом, — вы понимаете, кого я имею в виду, — возродился и снова находится среди нас, — сказал усталый и расстроенный министр окружившим его репортерам. — Почти столь же глубокое сожаление вызывает то, что азкабанские дементоры подняли мятеж и отказались в дальнейшем состоять на службе у Министерства. Мы полагаем, что в настоящее время дементоры подчиняются указаниям вышеупомянутого Лорда. Мы призываем всех, кто нас услышит, проявлять бдительность.
  Сейчас Министерство готовит к изданию справочник «Как защитить себя и семью: элементарные методы обороны»; в течение ближайшего месяца он будет бесплатно разослан всем волшебникам по домашнему адресу».
  Заявление министра было встречено волшебным сообществом с тревогой и недоумением — ведь еще в прошлую среду представители Министерства уверяли нас, что «упорные слухи о том, что Вы-Знаете-Кто снова творит среди нас свои черные дела, не имеют под собой никакой почвы».
  Подробности событий, заставивших чиновников столь резко изменить свое мнение, по-прежнему не ясны, однако можно утверждать, что в четверг вечером Тот-Кого-Нелъзя-Называть и банда его ближайших приверженцев, известных как Пожиратели смерти, прорвались внутрь Министерства. Альбус Дамблдор, восстановленный в должности Верховного чародея Визенгамота, пока никак не прокомментировал происшедшее. В течение всего прошлого года он настаивал на том, что Вы-Знаете-Кто, вопреки широко распространенному мнению, не мертв, а снова набирает сторонников, готовясь к очередной попытке захвата власти. Тем временем Девочка, Которая Выжила..."
  — А вот и ты, Асмодея. Я знала, что они обязательно тебя помянут, — сказала Гермиона, взглянув на неё поверх газеты.
  Они находились в больничном крыле — Асмодея сидела на краешке кровати Дафны, и они обе слушали Гермиону, которая читала вслух передовицу из «Воскресного пророка». Несколько минут спустя, к ним присоединились уже целехонькие Джинни и невилл.
  — Ну конечно, теперь она у них снова «Девочка, Которая Выжила», — мрачно заметил Невилл. — Быстро же они забыли, как обзывали её выскочкой с мозгами набекрень!
  — Да, они отзываются о тебе прямо-таки восторженно! — заметила Гермиона, пробегая статью глазами. — «Одинокий голос правды... Эту девочку считали неуравновешенной, но она ни разу не дрогнула под градом насмешек и клеветнических заявлений...» Гм... — Она нахмурилась. — Почему-то я нигде не вижу ни словечка о том, что эти насмешки и клеветнические заявления появлялись именно на страницах «Пророка»...
  Она слегка поморщилась и приложила ладонь к ребрам. Оказалось, что Гермиону не только оглушили, но еще и попали проклятием, которое разъедает кости, однако мадам Помфри, осмотрев Гермиону заявила, что «здесь определенно есть над чем поработать».
  Каждый день Гермионе приходилось принимать с десяток целебных настоек, она быстро шла на поправку и с нетерпением ждала, когда же ей наконец разрешат покинуть больничное крыло.
  Дафне повезло куда больше, в неё отрикошетило заклятие быстрой речи, которое сводило на нет применение обычных заклинаний, так что, она так же принимала настойки, которые должны были со временем вернуть ей возможность говорить более внятно. Сейчас же, она обращалась к друзьям при помощи знаков или писала на пергаменте.
  — «Как рвался к вершинам власти Вы-Знаете-Кто» — страницы со второй по четвертую, «О чем умолчало Министерство» — страница пятая, «Почему никто не слушал Альбуса Дамблдора» — страницы с шестой по восьмую, эксклюзивное интервью с Асмодеей Поттер на странице девятой... Да уж, — Гермиона сложила газету и кинула ее на одеяло, — теперь им долго будет о чем писать...
  — Да, — кивнул Невилл. — Все снова идет своим чередом.
  — Почти все... — Асмодея нахмурилась. — Стычка в Министерстве показала, что у нас большой потенциал, и все же, мы проиграли, и мне стыдно признаваться, но я завела вас в ловушку, и не только вас...
  Остальные хмуро смотрели на неё.
  — Бабушка передавала наилучшие пожелания. — Невилл устало вздохнул — Сказала, что больше таких храбрых волшебников как Сириус — не осталось.
  — Постой, что значит проиграли? — Гермиона удивленно вскинула брови — Ты же сумела сохранить пророчество!
  — Да-да! — Джинни тут же подскочила на месте — Умоляю, скажи мне, что ты позволишь и нам взглянуть на него?
  — Увы... — Асмодея собралась с силами чтобы соврать ребятам — Во время сражения в Атриуме, когда Волдеморт отшвырнул меня и я рухнула на пол, пророчество разбилось... После этого, я лишь вытряхнула осколки из кармана мантии...
  — Ох... — Гермиона опустила голову — Вот оно как... Значит, все действительно было зря.
  — Не зря! — Невилл почти с Благоговением смотрел на Асмодею — Она почти отсекла руку Беллатрисе! И убила нескольких пожирателей смерти! — В больничном крыле повисло молчание, а Невилл удивленно обернулся — Вы чего это?
  — Сложно смириться, когда среди вас есть тот, кто убивает... — Асмодея покачала головой — От самой себя тошно, но тогда, когда Беллатриса пытала Невилла, что-то будто переключилось во мне, и я почувствовала, что это единственный выход. Напасть. Такого они точно не ожидали.
  — "Да, но откуда взялось подкрепление?" — Написала Дафна и протянула пергамент.
  — Я не знаю. — Честно сказала Асмодея — Я смутно помню те мгновения. Помню только злость, которая поглотила меня, которую я наконец смогла выплеснуть.
  — Лично я не виню тебя! — Невилл сжал кулаки — Эх, был бы я таким же храбрым...
  — Ты храбрый! — Джинни улыбнулась Гриффиндорцу — В конце концов, ты выдержал пытки Беллатрисы, и помог вывести нас.
  — Эм... да, я рад, что ты так считаешь. — Невилл слегка покраснел и отвернулся.
 Решив проведать Хагрида, а так же, не желая больше продолжать разговоры на неудобные темы, Асмодея попрощалась с учениками и покинула Больничное крыло.
  Едва Асмодея спустилась в вестибюль по мраморной лестнице, как из двери справа, ведущей в подземелья, появились Крэбб с Гойлом.
  — Ты покойница, Поттер! — Крэбб с лютой ненавистью смотрел на девушку, и настолько велика была его ненависть, что Асмодее ничего не оставалось, как подавить сопротивление еще в зародыше.
  Связав Крэбба, и подвесив Гойла вверх ногами, она подошла к первому. Который крючился на полу, желая освободиться.
  — Я убью тебя за отца, слышишь?! — кричал он, но Асмодея использовала заклинание немоты, и наклонилась ниже.
  — Твой папаша знал, на что идет, но недооценил меня. Не совершай его ошибок. — Глаза Асмодеи на миг вспыхнули красным, и Крэбб замер, с ужасом вглядываясь в глаза девушки — Но так, чтобы ты понял намек...
  Она превратила веревки в тернии, шипы которых начали увеличиваться в размерах, и впиваться под кожу парня. Он издал беззвучный крик и заметался на полу.
  Спустив Гойла на пол, она повернулась к нему:
  — У тебя тоже претензии? — она прищурилась, глядя на здоровяка, но тот упрямо покачал головой. — Отлично, в таком случае, отведи своего друга в Лазарет. И скажи остальным, что если вздумают открывать рты, последуют туда же. Это первое и последнее предупреждение.
  Кивнув, Гойл принялся освобождать друга от пут, а Асмодея вышла из замка. Она никак не могла решить, что для неё сейчас лучше — уединиться или побыть с людьми. Стоило ей очутиться в компании, как её тянуло уйти, а в одиночестве она сразу начинала скучать по ученикам. Пожалуй, подумала она, ей и вправду стоит навестить Хагрида — ведь они еще ни разу толком не поговорили после его "спасения".
  Жаркое солнце палило её своими лучами, пока она шла по лужайке к хижине Хагрида. Вокруг было полно учеников — растянувшись на траве, они загорали, болтали, читали «Воскресный пророк» и жевали сладости. 
  Многие приветственно махали Асмодее или окликали её, явно стараясь показать, что они согласны с «Ежедневным пророком» и тоже считают свою знаменитую однокашницу чуть ли не героиней.
  Асмодея не вступала с ними в разговоры. Она не имела понятия о том, сколько из случившегося три дня назад им известно, но до сих пор ей удавалось уклоняться от расспросов, и такое положение дел её вполне устраивало.
  Постучав в хижину Хагрида, она решила было, что хозяина нет дома, но тут выскочивший из-за угла Клык едва не сшиб её на землю от радости. Оказывается, Хагрид собирал на огороде фасоль.
  — Привет, привет, Асмодея! — сияя, воскликнул он, когда девушка приблизился к забору — Пошли в дом, выпьем по кружечке сока из одуванчиков... Ну, что новенького? — продолжал он, когда они устроились за деревянным столом со стаканами ледяного сока в руках. — Да... э-э... чувствуешь-то себя как?
  По тревоге, написанной на лице Хагрида, Асмодея поняла, что лесничего интересует отнюдь не физическое её состояние.
  — Нормально, — быстро ответила девушка. Она знала, что у Хагрида на уме, и боялась, что не вынесет разговора на эту тему.
  — Теперь все знают, что ты тогда говорила правду, — вдруг мягко сказал Хагрид. — Так же оно лучше, верно?
  Асмодея пожала плечами.
  — Слушай... — Хагрид наклонился к ней через стол. — Я знал Сириуса дольше, чем ты... Он умер в бою — именно так он и хотел уйти...
  — Он вообще не хотел уходить! — огрызнулась Асмодея. Хагрид понурил большую косматую голову.
  — Наверно, ты права, — тихо произнес он. — Но все-таки, Асмодея... Он был не из тех, кто сидит дома, когда другие дерутся. Не побеги он к тебе на помощь, его бы потом совесть замучила...
  Асмодея вскочила на ноги.
  — Мне надо в больничное крыло, навестить Дафну с Гермионой, — машинально сказала она.
  — А, — расстроенно откликнулся Хагрид. — Ну что ж... тогда ничего не поделаешь... сама-то не болей и заходи, ежели выкроишь минутку...
  — Ладно... спасибо... — Асмодея торопливо подошла к двери и распахнула ее; не успел Хагрид с ней попрощаться, как она уже шагала прочь по залитой солнцем лужайке. Её снова окликали со всех сторон. Она на мгновение закрыла глаза — ей хотелось, чтобы все вокруг исчезли, чтобы она осталась одна на всей территории школы... Окружив себя черной дымкой, Асмодея взмыла в воздух, и приземлилась на самой верхушке Астрономической башни.
  — Надо же, Асмодея Поттер, почему ты не празднуешь вместе со всеми? — послышался прохладный голос и девушка увидела всплывающее из под пола приведение Кровавого Барона.
  — Мне тоскливо. Я все же поняла, что не хочу никого видеть... — отмахнулась девушка, и поджав колени, принялась всматриваться вдаль.
  — Могу ли я чем-то помочь? — Кровавый Барон будто настаивал, и тут Асмодею осенило.
  — Вообще-то можешь... — она повернулась к привидению своего факультета, и наконец подобрав слова спросила: — Ты ведь... умер, верно? Но ты еще здесь... Ты умер, но мы с тобой беседуем... ты можешь бродить по Хогвартсу ну и так далее...
  — Да, — тихо отозвался Барон, голос его заметно потеплел — я брожу и говорю. Ты права.
  — Значит, ты вернулся? Значит, люди иногда возвращаются, так? Из них получаются привидения, но они не исчезают совсем. Я права?
  — Не каждый может стать привидением.
  — То есть? — быстро спросила Асмодея.
  — Только... только волшебник. — Было видно, что и Кровавому Барону сложно говорить о смерти.
  — А! — Асмодея чуть не рассмеялась от облегчения. — Ну, тогда все в порядке: человек, о котором я говорю, волшебник. Значит, он может вернуться, правильно?
  Барон отвернулся от окна и скорбно посмотрел на Асмодею.
  — Он не вернется.
  — Кто?
  — Сириус Блэк, — ответил Барон.
  — Но ты же вернулся! — сердито воскликнула Асмодея. — Ты снова здесь, хоть и умер... ведь ты не исчез!
  — Волшебники могут оставить на земле свой призрачный образ, и он будет бродить по тем местам, где они некогда ходили при жизни, — с болью в голосе проговорил Кровавый Барон. — Но очень немногие волшебники избирают этот путь.
  — Но почему? — спросила Асмодея. — Все равно — это неважно... Сириус никогда не боялся стать исключением — он вернется, я знаю! Он должен!
  — Он не вернется, — повторил Барон. — Он... пойдет дальше.
  — Что значит «дальше»? — живо отозвалась Асмодея. — Куда? Послушай — что вообще происходит, когда умираешь? Куда попадает человек после смерти? Почему возвращаются не все? Почему этот замок не переполнен привидениями? Почему...
  — Я не могу ответить, — признался Барон.
  — Но ты же умер! — Асмодея была вне себя. — Кому еще отвечать, как не тебе!
  — Я боялся смерти, — тихо сказал призрак. — И предпочел остаться. Иногда я думаю, не напрасно ли... понимаешь, сейчас я ни тут, ни там... Честно говоря, я сам — ни то ни се... — Он испустил грустный смешок. — Я ничего не знаю о тайнах смерти, Асмодея, потому что выбрал убогую имитацию жизни. Наверное, какие-нибудь мудрецы изучают эту проблему в Отделе тайн...
  — Не напоминай мне об этом месте! — яростно воскликнула Асмодея.
  — Прости, что не сумел тебе помочь, — мягко промолвил Барон. — А теперь... извини меня, пожалуйста... сегодня ведь пир... Нам нужно готовиться...
  И Асмодея снова осталась в одиночестве; невидящим взглядом она уперлась в стену, сквозь которую только что просочился Кровавый Барон. Теперь, когда надежда увидеть Сириуса и снова поговорить с ним умерла, Асмодея чувствовала себя так, словно потеряла крестного отца во второй раз.
  Убитая горем, она просидела так до самого вечера, и только когда совсем стемнело, медленно побрела обратно по пустому замку; ей казалось, что она навсегда потеряла способность радоваться жизни. И хотя внутри еще таилась крохотная искра от предвкушения встречи с Драко, она начала бояться, что когда они наконец встретятся, чувств не останется и вовсе.