Фантом

Размер шрифта: - +

Глава девятая. Тень отца

Я дочитывал этот лист, сидя за надежными стенами дачи. За окном гремела, раскатывалась, скакала бесами, стучала в окна непогода. Льдистые струи заливали стекла. Свет потух, пришлось зажечь лампу, поэтому в доме слегка попахивало керосином.

Письмо обрывалось, хотя на листе еще оставался бело-желтый островок свободного места. Я еще раз осмотрел листы и конверт – ничего похожего на продолжение не было!

Потерялось? Или отец просто не дописал письмо? А где же повествование о дальнейшей жизни? А свидетельства о таинственных угрозах в письмах?

Я еще раз тряхнул страницами книги Александра Грина. Увы, великий романтик, отдав мне часть своих тайн, более ничем не желал делиться.

Но и прочитанное ошарашило меня!

Я вышел и сел на веранде, глядя на полосующий дождь.

Стало влажно. Блекло-зеленая гамма омыла окружающий мир, а вечер опустил темную вуаль.

Мысли роились, выкладываясь в ровные цепочки. Что я узнал об отце? Получается, что он фантом, призрак, кем-то вызванный из небытия, и пришедший в мир для чего-то, для каких-то задач. Для каких? Судя по исповеди отца – его явили, и он попал, как кур в ощип… Страшный арест, заключение…Кто это сделал? Зачем? По чьей злой воле так мучили живое существо, ставшее мне отцом, умевшее, при всех своих странностях, любить, заботиться, передавать все лучшее, что накоплено на протяжении жизни?

Но, кто же мой настоящий отец? Видимо автор того самого загадочного письма с угрозами! Письма, фактически убившего человека, который так много значил для меня в этой жизни. Человека, пришедшего одним весенним вечером в старом поношенном пальто, который принял, поддержал, воспитал меня. Что бы там ни было, он остается для меня отцом! А человек, предавший мою мать и меня, вряд ли может претендовать на высокое звание отца

Так я сидел и размышлял, глядя в мокрый мир, и мне стало грустно и тоскливо.

«Все же надо разыскать этого физического моего отца… Но, как это сделать? Поехать в Пустоозерск?» И еще - отец писал об архиве Щедрова. Забрал ли он этот архив?

Я еще долго размышлял, но к какому-то конкретному решению не пришел.

Черная тьма накрыла поселок, обернула в серые тени мокрые деревья и кусты.

Мне захотелось поговорить с Наташей.

Надо было оживить старый телефон, стоявший на даче. Я включил его и взялся за пыльную трубку, не веря, что это удастся, так как я даже не помню, платили ли мы в последние годы за этот телефон. К моему удивлению трубка загудела, и я набрал хорошо знакомый номер. Трубку взяла мама Наташи.

- А Наташи дома нет.

- Как нет? – удивился я. – Она у подруги?

- Она пошла на скрипичный концерт. Простите, а с кем я говорю? С Юрой? Юра, а разве она не с вами пошла на концерт?

Я ответил отрицательно, попрощался и повесил трубку.

Когда ваша девушка уходит поздним вечером на какой-то концерт, одна, или с кем-либо – это удивляет и напрягает…

Я задумался над этим обстоятельством. Погасил лампу и вышедши вновь на веранду, уселся в кресло, закутался пледом и стал смотреть на дождь. Настроение было паршивое.

Пронесся ветер, хлопнул калиткой, и мне на мгновение показалось, что кто-то стоит у старого орешника. Всмотревшись, я различил темный силуэт в плаще до пят, и в наброшенном на голове башлыке.

Я зажег керосиновый фонарь «Летучая мышь», и, набросив какой-то старый отцовский плащ, в котором он ездил на рыбалку, пошел под холодные дождевые струи.

Несколько шагов – и я у орешника! Фонарь осветил мокрые ветки, с которых капала вода. Черная тень метнулась в сторону и тут же пропала.

Я еще раз осмотрелся. Никого не было! Показалось!

Я вернулся на веранду и сел в скрипучее кресло, поставив рядом фонарь. Под шум дождя постепенно успокоился. Перед глазами поплыли образы играющих детей в золотом песке, стройной яхты, человека в белом…

… Я открыл глаза, когда пришедший закрыл своим телом фонарь. Одним движением руки он сбросил башлык, и я онемел… Это был отец. Его лицо было в капельках, он его вытер, а потом растер капельки о безволосый череп.

Глаза его светились голубоватым огнем.

«Вот книга», - сказал он полушепотом, растягивая слова, словно ему трудно было говорить. – «В ее названии скрыто имя. Я не могу тебе сейчас его произнести… Ибо человек, который его носит, еще в мире живых… Переведи…Название… Сумеешь – узнаешь имя того, кого ищешь».

Я кивнул, и он вынул из кармана книгу и дал ее мне… Я хотел что-то сказать, но слова застряли у меня в горле.

Я открыл книгу и отчетливо увидел в ней мокрую вечернюю улицу незнакомого города, тень, скользящую по стенам и девушку в шляпке, идущую вдалеке.

Я мысленно проследовал за ними, и увидел, как тень настигала девушку. Она обернулась – это была Наташа! Я крикнул, чтобы она остерегалась тени неизвестного, тут же превратившегося в реального человека с тяжелой тростью. Бросился и схватил его за плечо! Шедший обернулся изумленно, и я увидел, что в руках у него не трость, а скрипка. На меня смотрел чернобородый человек с моноклем на глазу. Другой глаз его презрительно сощурился. Я отшатнулся и заметил, что девушки впереди уже не было…



Александр Гребенкин

Отредактировано: 23.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться