Фарфоровое королевство (тайная жизнь посудного серванта)

Размер шрифта: - +

— 2 —

Свою Галатею я встречаю в поезде.

После похорон Коленьки спешно собираюсь к отъезду, чтобы домашние не увидели, как я внезапно помолодел и не начали задавать вопросов.

В своём новом обличье я высок, строен и лёгок, как танцор. Золотисто-рыж, веснушчат, светлоглаз. И мне очень идёт эта светлая пара.

Таким был бы Коленька, если бы вырос.

Дамы всех возрастов смотрят на меня. Прячут улыбки за веерами и стреляют глазками.

Но мне нет дела до их кокетства.

Я поскорее ныряю в нутро вагона, сверяю золотистые цифры, выграфленные на дверях купе, с номером в билете. А, вот и моё.

Открываю дверь и окунаюсь в цветочные запахи.

У меня две попутчицы. Полноватая дама средних лет. И… моя Галатея.

Она сидит у окна, в тени бархатной занавески и что-то читает. Моё появление не вызывает у неё любопытства. Она даже не отрывает глаз от страницы.

Зато её спутница тут же приосанивается, расплывается в улыбке и протягивает мне мягкую пухлую ладонь.

— Евгения Фёдоровна Каретникова, вдова того самого Каретникова, — многозначительно заявляет она, как будто мне должно быть дело до каких-то Каретниковых.

Однако приветствую даму, пристраиваю багаж и усаживаюсь в аккурат напротив Галатеи.

— Николай Фролов.

Я уже не помню все имена, какими представлялся под этим солнцем. Каждому новому облику, новой стране, новому времени — новое имя… Всё равно они не мои. Обращая, я забираю не только внешность, но и непрожитые судьбы других.

Целая коллекция характеров и историй.

Я бывал уродлив и хром, я ругался по-испански и сочинял стихи на китайском, я бороздил моря с корсарами и продавал товары на всех рынках мира.

Я был кем угодно, только давным-давно не был собой.

Галатея наконец отрывается от книги и вскидывает глаза. Они серы, как грозовое небо. На чистом, фарфоровой белизны, лице. В обрамлении каштановых локонов.

— Светлана Седых, — робко отвечает Галатея.

Голосок её нежен и певуч. Она крайне застенчива. Тут же вспыхивает и отводит взгляд. Опускает книгу на колени, заложив страницу тонким пальчиком. Под расшитым кружевом лифом светлого дорожного платья взволновано поднимает и опускается молодая грудь. Её форма, должно быть, идеальна и отлично ложится в ладонь.

Непрошеные мысли смущают и дезориентируют меня. В ближайшие сто лет я не планировал изучать форму женских грудей.

Растерян настолько, что не сразу слышу голос Евгении Фёдоровны и не сразу понимаю, о чём она говорит.

— Племянница моя, — воркует между тем госпожа Каретникова, смахивая несуществующие пылинки с безупречного наряда Светланы. — Сиротка, бедняжка. Да ещё и здоровьем слаба. Вот, едем на Юг, поправлять.

— Тётушка, ну что же вы… — Светлана вновь краснеет, прячет лицо в ладонях. Она и представить не может, как ей идут смущение и робость. И как это волнует меня.

Светлана совершенна, в её нежном юном существе нет ни одного изъяна.

Она не должна быть здесь.

Я не должен был встретить её.

Не теперь.

Но я ведь всегда знал: у каждого Скульптора есть своя Галатея. Та, которую он никогда не сможет обратить в статуэтку.

В поезде, что на всех парах нёсся на Юг, я встретил свою.

И в груди моей больно забилось сердце. Впервые за всю бесконечную жизнь.

***

Полкой выше они обнаруживают одноногого Пирата. Он вглядывается вдаль из-под руки. За спиной его, запечатанный в бутылку, дремлет парусник.

— Мы ищем Дверь, — обращается к нему Мэшт. — Вы же путешественник. Наверняка знаете, где она.

Пират опускает руку, лезет в карман за трубкой, демонстративно раскуривает её и восклицает грубым голосом:

— Тысяча чертей! А я всё ждал, когда же явятся те глупые смельчаки, что спросят про Дверь!

 — Вы находите глупым — интересоваться Дверью? — вкрадчиво спрашивает Граф.

— Карамба! — вопит Пират, размахивая трубкой. — Это — преглупейшая затея! Многие сгинули, а за Дверь и носу не сунули! Думаете, я бы здесь прозябал, если бы к Двери было бы так легко подобраться? Ведь, если верить всем байкам, что рассказывают о ней, там Королевство, полное несметных сокровищ. Но нет! Я здесь. А знаете почему? — он наклоняется вперёд, поднимает трубку вверх, будто указывая направление, и говорит таинственным голосом: — Дверь стережёт Дракон! Ха-ха-ха, как вытянулись ваши лица?! Должно быть, такую важную деталь вам не сообщили.

Мэшт выступает вперёд:

— Если нам предстоит сразиться с Драконом, то мы примем бой.

Пират присаживается на край супницы:

— Да вы не просто глупцы, вы кретины! Морского беса вам в печень! Никому не победить Дракона. Даже Рыцарь не смог. А он дошёл до самой Двери.

— Рыцарь был у Двери?! — восхищается Мальчик-В-Матроске.

— Был ли — подтвердить не берусь, — хрипит Пират, — но уверяет, что был. А он умеет убеждать, девятый вал ему на голову.

— Как найти Рыцаря? — интересуется Мэшт.

Пират машет трубкой в сторону:

— Пройдёте суповой сервиз на двенадцать персон, и сразу же увидите. Там он осел со своей Птичницей. Прямо в кофейнике, словно треклятый донный ил.

Пират хохочет, а группа путешественников отправляется дальше.

Лишь Мальчик-В-Матроске задерживается у корабля. Он приникает к стеклу бутылки, как иные ребята к витрине кондитерской, и смотрит на корабль с нескрываемым восторгом.

Он будто слышит плеск волн, шум ветра в парусах, скрип снастей. Откуда-то доносится запах соли и крики чаек.

— Какой красивый! — произносит наконец Мальчик-В-Матроске, не в силах сдержать восторг.



Яся Белая

Отредактировано: 09.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться