Фейри с Арбата. Гамбит

Интермедия 2

— Что-то вы сегодня рано! — вахтерша Валечка, уютная дама лет под шестьдесят, потянулась поправить очки. Не найдя их, смущенно улыбнулась Майлгенну и пожала плечами: — Вот, никак не привыкну, что вижу без очков… — В доказательство она подняла вязание: детский свитерок с узором.

— Вы такая рукодельница, Валечка, — отозвался Майлгенн, вешая ветровку на крючок и прицепляя к рубашке бейджик с надписью «Михаил Васильевич Дубовицкий. Куратор». — Кстати, Вадим Юрьевич приехал?

— Уже четверть часа как. И Светлана Васильевна здесь. — Валечка неодобрительно покачала головой и снова застучала спицами, бурча под нос: — Суббота, девять утра, а им бы все работать.

На бурчание Майлгенн не отреагировал: мыслями он уже был далеко. В родном Тейроне.

Вчера вечером он так и не заглянул в «игру», посмотреть, что сотворила светлая Лиле такого, что ее убили. Учитывая ее потенциал и пробужденную кровь фейри, можно было надеяться, что ей удалось серьезно отодвинуть наступление следующей Суши. Или хотя бы дать достаточно материала для дальнейших расчетов. Достоверных данных было так мало, что светлый Майлгенн временами чувствовал себя темным: это они не делают разницы между сказочными теориями и фактами, а светлому работать с догадками и низкопроцентными вероятностями — нож острый.

Он так торопился к монитору, что прошел мимо столика с кофеваркой. Лишь погладив вросшие в системный блок солнечные кристаллы — они ответили перемигиванием и низким, почти неслышным гудением — и запросив записи последней миссии Лиле, он обнаружил отсутствие привычной чашки кофе под рукой. Но тут же про кофе забыл: на экране появился лагерь повстанцев, замелькали быстро сменяющие друг друга картинки, замирающие, как только Лиле начинала говорить. Майлгенн промотал несколько дней, не задерживаясь, глянул мельком — снова лагерь, вроде кто-то скандалит, а Лиле стоит в стороне, ничего интересного, дальше! Но через миг до него дошло: только что на экране мелькнуло знакомое лицо. Вернул назад, разглядел…

Вот оно! Киран Браконьер, он же Кирилл Лесник, самая первая серьезная удача проекта! И, похоже, Лиле узнала в нем игрока — а он в ней… какой потенциал!..

— Ты снова не завтракал, — укоризненно сказали за спиной; запахло свежим кофе с корицей. — У тебя что-то интересное?

Обернувшись, Майлгенн уперся взглядом в обтянутую форменной курткой грудь с бейджиком «Светлана Васильевна Дубовицкая. Психолог». Бейджик этот мало кто замечал, отвлекала толстая пепельная коса. Как у местных Аленушек, перехваченная лентой. Разве что не алой, а серой, в цвет глаз.

— Спасибо, Свейлин. — Он улыбнулся коллеге. — Два игрока встретились и, похоже, договорились. Погоди, я еще не посмотрел, что они натворили совместными усилиями.

— Ладно, не мешаю, о великий гений, — усмехнулась она и поставила перед Майлгенном поднос. — Ешь давай.

Майлгенн укусил сэндвич, благодарно буркнул нечто невнятное и принялся просматривать дальше. То есть сразу последние сутки: не терпелось понять, как же светлая Лиле схлопотала стрелу. Но до стрелы он не добрался. Хватило одного взгляда на падающего замертво принца Артура, чтобы Майлгенн забыл обо всем на свете.

— Кодекс, король Бероук, — скомандовал он.

На экране тут же развернулись строчки: Брандон Бероук, младший сын Роберта Бероука, родился… коронован в 1242 году… женат на Ахане Ирлейтской… дети… внуки… реформы… изгнание мудрых… изгнание мудрых?!

Получилось!

Майлгенн вскочил со стула, сел обратно, принялся беспорядочно листать кодекс в поисках изменений.

Восстание 1251 года? Нет такого!

Массовое сожжение колдунов благородного рождения? Нет такого!

Объединение Луайона, Тейрона, Ирлейта и Фелима в единую империю? Нет такого!

Зато — ограничение прав лордов, прокладка Королевского тракта…

Слава тебе, Кирмет, получилось!

Не зря они торчали в этом безумном городе уже восемь десятков лет, не зря бились с соединением живых кристаллов и местных компьютеров, не зря поставили все на побочный продукт неудачного эксперимента пятнадцатилетней давности…

То была последняя попытка открыть дорогу в родной мир, и она, конечно же, провалилась: сбежавшие от Суши светлые фейри вернуться не могут, такова цена бегства. Вместо родного мира Свейлин тогда оказалась в модели мира, для нее в точности похожей на реальность, только тело ее так и осталось лежать в камере перехода.



Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться