Фейри с Арбата. Гамбит

Глава 4. Сакс

Дорога от Девьего озера до Кроу заняла полных три дня. Припасов у них не было, так что пришлось ловить рыбу и охотиться. Если бы не Брандон, Сакс бы, верно, и не вспомнил, что голоден. Но оставить голодным своего сюзерена не мог. Тем более что Брандону нужно было знать все о повстанцах, о деревенской жизни, о местных лордах и мудрых. Он требовал, чтобы Сакс рассказывал ему все слухи и хрустальные сказки, даже самые невероятные, часто хмыкал и повторял, что мудрые — ллировы дети, только ллировы дети могут так нагло врать. Пожалуй, Сакс был ему благодарен за эти бесконечные, до заплетающегося языка, разговоры. И за то, что на второй вечер, когда жарили на углях подстреленную Брандоном же утку, он обратил внимание на болтающуюся у саксова пояса фляжку с выморозками — волшебную, подаренную Лиле.

— Что, правда никогда не заканчивается? Любопытно. — Потряс, понюхал, попробовал вино на вкус: будь это обычная фляжка, осталась бы пустой. — Очень любопытно! Ну-ка, брат, пей и рассказывай все, что знаешь о фейри.

Ни пить, ни рассказывать Сакс не хотел, и Брандон это прекрасно знал. Тем не менее — спросил. Пришлось пить и рассказывать, — получилось, что нечаянно рассказал и о Лиле, — целую ночь. Правда, то и дело сбивался и называл Брандона высочеством, на что тот дергал плечом и хмурился, и снова спрашивал — о самом Саксе, его отце и братьях. А когда дело дошло до Марка, и Сакс снова назвал его «мой принц», оборвал на полуслове:

— Думаешь, я каждого встречного братом называю?

Растерянный Сакс только помотал головой: он вообще не понимал, с чего такая милость, больше похожая на блажь, тем более что Брандон и блажь вместе не уживаются. Значит, он это всерьез, и не без причины.

Видимо, все что думал — то на лице и отразилось, потому как Брандон хмыкнул и снова протянул ему фляжку.

— Ты славный парень, Сакс. Смелый, честный, ответственный и, что немаловажно, умный. Значит, понимаешь, что привезти меня в Кроу — даже не полдела. — Дождавшись кивка, продолжил: — Я не Артур, мне мало будет послужить знаменем Мейтландова переворота и болванкой для короны. Это братец мой был бы счастлив назваться королем, отдать власть дядюшке и продолжать в том же духе: блуд, драки, пьянки и балы с охотами, как повод для блуда, пьянки и драки. Само собой, при этом луайонцы как были хозяевами Тейрона, так и остались бы, а через год-другой Артур женился на луайонской принцессе, как раз старшая войдет в брачный возраст, и мирно присоединил Тейрон к Луайону. Провинцией.

Брандон скривился, отобрал фляжку и от души хлебнул, а Сакс снова кивнул: после бесед с Охотником и речей Мейтланда он что-то такое и подозревал, только верить не хотел. Слишком уж не похоже было на красивые легенды и баллады.

— Так вот, брат мой, — с нажимом сказал Брандон. — У меня нет никого, кроме тебя. А у тебя — никого, кроме меня. И в деревню тебе уже не вернуться, слишком высоко залез, теперь или карабкаться дальше, или падать и ломать шею. А мне ты нужен. Я мог бы, конечно, пожаловать тебе рыцарство, отдариться мелкой деревушкой и отослать, но кому тогда доверять? Дядюшке? Лордам, которые меня давно уже записали в расход?

— Почему в расход? — удивился Сакс такой Брандовой уверенности.

— Потому. — Брандон снова хлебнул. — Колдун, проклятая кровь. Сожгли бы, как вашего кузнеца, и никто из «верных вассалов короны» слова против не сказал!

Он резко замолк и прищурился на Сакса, совсем трезво прищурился, словно всю ночь не прикладывался к фляге. Наверное, надо было что-то ответить, но Сакс не знал, что, и потому просто встретил его взгляд. Прямо.

— А ты бы полез спасать. Погиб безо всякой пользы, но все равно полез. Как герой баллады.

— Может и не без пользы.

— Вот! — Брандон поднял палец. — Поэтому ты. Мой. Брат. Не Артур, не Мейтланд, никто из этих лизоблюдов, а ты. К тому же, это несусветная глупость, из чистой сентиментальности побрататься с крестьянином и сделать его своей правой рукой, а? Я ж не буду вот так с ходу объявлять, что ты — законный внук убитого рыбниками лорда, это все потом. А сейчас пусть дядюшка убедится, что из меня можно сделать чучело в короне ничуть не хуже, чем из Артура.

На последних словах Брандон неуловимо изменился: умный и волевой правитель пропал, зато появился зашуганный недалекий мальчишка, обиженный на весь свет и растерянный от свалившейся удачи. Сакс восхитился бы таким волшебством, если бы мог восхищаться. И, наверное, радовался бы такому доверию — если бы мог. Если бы Лиле была жива. И она бы тоже за него радовалась. Только теперь, без нее, все это не имело смысла.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о своем доверии.



Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться