Фейри с Арбата. Гамбит

Глава 5. Ильяс

Большую часть дороги от Шереметьево Ильяс проспал. В машине ему всегда отлично спалось, потому и предпочитал мотоцикл. Но не после пятнадцати часов перелета! Проснулся, когда свернули в Рублево, и не сразу понял, куда делись кактусы — жара-то осталась. Хотя нет, в Москве было определенно жарче, чем в Канкуне. Интересно, Лилька дома?

Засмеялся собственным мыслям. Мексика ему, видите ли, за неделю обрыдла, потому что без Лильки и кактусы не фотогеничны. А ведь об этой самой Мексике мечтал лет с десяти, как начитался Майн Рида, и в прошлый раз поторчал там битых два месяца — с кактусами и мексиканками, наснимал на десяток статей и одну энциклопедию, и в этот раз собирался недели на три…

— Приехали, — напомнил таксист.

Выйдя из машины, Ильяс задрал голову — окно на третьем этаже было распахнуто, а из окна слышался Бах. Негромко, но все равно отчетливо. Дома.

По лестнице он взлетел, невзирая на тяжеленный чемодан, который пришлось купить в Мехико в пару верному рюкзаку. Для подарков. Кто ж думал, что в Мексике окажется столько всякого нужного и полезного барахла, которое отлично сочетается с совершенной натурой? Сомбреро, правда, в чемодан все равно не поместилось, зараза. Так и вез в салоне, как какой-то турист.

Открыл дверь — Лиля вылетела в прихожую на щелчок замка: джинсы, теплая ковбойка (в такую-то жару!), рукава закатаны по локоть; тапочки-медвежата и руки в тесте. Ильяс малость ошалел от такой картины. Совершенная натура пробуется для рекламы блинной муки? Или кактусов переела? Нет, он ничего не имел против тихого домашнего счастья. Иногда. В меру. И тесто на руках выглядит… м… вкусно. Пожалуй, реклама муки — не такая уж плохая идея.

Лилька отпрыгнула, демонстрируя руки, вдруг не разглядел, и затараторила про пирожки и перемажешься, привет, как Мексика?

— Мексика отлично. — Он все равно догнал, сорвал короткий поцелуй и попробовал тесто с пальцев на вкус. Не впечатлило, отпустил. — А пирожки с чем?

— С грибами. И с мясом. И с капустой. И с яблоками. Со всем!

Домашнее счастье на глазах приобретало привлекательность. Правда, он думал потащить ее сразу в ресторан — после переперченной Мексики зверски хотелось нормальной русской окрошки и пельменей. Но пирожки тоже хорошо. С мясом. И с грибами. И все остальные.

— Почти все готовы, — добавила Лилька. — Сейчас вот только последние доделаю, испекутся, пока ты купаться будешь. Сварить кофе?

Кивнув, Ильяс еще раз чмокнул свою совершенную до изумления натуру в макушку и, расстегивая рубашку на ходу, отправился в ванную. Ладно, если уж пирожки, то душ можно принять и одному. Хотя с Лилькой было бы веселее. Когда вышел, из гостиной по-прежнему доносился Бах. Что-то хоровое и пафосное, то ли месса, то ли кантата. Пирожки благоухали — и мясом, и грибами. Вкусно!

А она говорила по телефону.

— Помню… да, после двадцатого октября. Режим соблюдаю. Нет, головных болей нет. И глаза не болят. И вообще все в норме. Да. До свидания… Але, Насть? Сегодня не получится. Ильяс приехал, ага...

Ильяс поморщился. Снова она с этим своим куратором. Достал названивать! Ему ясно сказали: не будет Лиля больше играть в полном погружении! Никаких, черт подери, основных миссий! У нее — реальная жизнь, муж, работа, мировая слава на носу. Правда, она все равно ездила в Битцу, а когда Ильяс попробовал остановить, обиделась и ткнула ему в нос контрактом. Она, видите ли, подписалась, и вообще — куда хочет, туда и ходит. Свободолюбивый попугай.

Тихо выругавшись, Ильяс вместо кухни повернул в холл. Занес чемодан в спальню, распотрошил, достал кофейное с бирюзовым узором пончо, — не все ж ей его пончо таскать! — мокасины ручной работы и вышитую мексиканскую блузу. Пока копался в подарках, досада отпустила. Ладно, в самом-то деле, она ему пока не жена, да и глупо это, хватать и не пущать. Чтобы птичка не рвалась в форточку, форточку надо держать открытой.

— Ильяс, иди, кофе стынет! — окликнула птичка с кухни.

Тигр, на кухне же, гнусаво взвыл. Пирожков хочет. Перебьется, котам вредно. А вот хозяину — совсем наоборот.

Лилька сосредоточенно расставляла тарелки. Увидела пончо — похлопала глазами, восторженно завизжала. Ага, ну никто и не сомневался. И с цветом он угадал, ей пойдет. И что влезет в него тут же, побросав тарелки и от нетерпения путаясь в бахроме — тоже несложно было предсказать.

Испытания пончо они продолжили в постели, после пирожков, разумеется. Расставаться с обновой совершенная натура не желала ни в какую, но Ильяс не протестовал. Он сегодня был так покладист, что сам себе удивлялся. Может, потому что она соскучилась?



Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться