Фейри с Арбата. Гамбит

Вместо эпилога,

Над дальним берегом Девьего озера догорал закат, изумительный, аметистово-палевый закат, каких не бывает больше нигде. На этот закат любовался сидящий на трухлявом бревне мужчина медвежьей стати, темноволосый, с двумя косицами на висках, в потертой дорожной куртке с медными бляхами. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежал лук с натянутой тетивой, а на бедре висел длинный нож, почти меч, который обычно называют саксом. Казалось, путник расслаблен, полностью поглощен созерцанием заката и не замечает четверых головорезов, подкрадывающихся с поросшего березами пригорка. Троих с мечами и одного с луком.

Но вот пятого, лучника, что прятался за старой сосной вовсе с другой стороны, он и в самом деле не видел.

И не увидит, пока не станет поздно.

Майлгенн нахмурился, отвернулся от экрана и потер виски.

Он не мог понять, почему сегодня все идет наперекосяк. Еще вчера казалось, что тщательно продуманный план работает, но сегодня она снова вела себя так, словно резонанс не сломан — но этого не может быть! Резонанс ломается раз и навсегда, Безумный Бард доказал это со всей определенностью.

Взглянув на часы, Майлгенн снова потер виски и подумал: если откатом за то, что они с Лайном сегодня сделали, будет только головная боль — он вознесет хвалу Кирмету и сожжет в его честь целый стог шалфея и ромашки. Не жалей-трава, конечно, но Кирмету это не важно.

Ну, Лайн, ты где? Расчетное время — уже!

На экране тем временем заканчивалась драка. Не в пользу одинокого путника. Из головорезов полегли трое и один был ранен, но свое дело они сделали. Восемнадцатое покушение на главу Малой Канцелярии Тейрона увенчалось успехом. Лорд Мейтланд будет гордиться своей хитростью, и с гордостью прирежет оставшихся двоих исполнителей. А на тризне скажет проникновенную речь о великом тейронском герое, отдавшем жизнь за отчизну.

Люди!

Наконец, ожил телефон.

— Получилось. Она поверила, — сухо сказал Лайн. — Идет к остановке, собирается звонить.

— Проводи ее, — велел Майлгенн и нажал отбой.

Звонок Настасье он прослушал, кивнул сам себе и, убрав с экрана Девье озеро и тело тана Эллисдайр, проверил, где находится Ильяс Блок. Зеленый огонек на карте показывал, что темный фейри как раз на стройке, куда его послали ловить болотные огни. Что ж, еще час он потратит на замену колеса, затем его ждут англичане на выставке. А потом будет поздно.

Закрыв глаза, Майлгенн глубоко вздохнул и позвал:

— Свейл! У тебя осталась настойка?

Через мгновение на его виски легли прохладные ладони. Боль утихла, и потянуло в сон.

— Настойка тебе не поможет. Горе твое от ума, — грустно усмехнулась Свейл. — Спи. Я присмотрю за ним часик, если что — разбужу.

Навеянный Свейл сон в самом деле помог, в голове прояснилось и боль почти ушла.

— Она у Настасьи, — услышав, что ритм его дыхания изменился, сказала Свейл. — Пять минут как. И снова ничего не слышно.

Не открывая глаз, Майлгенн пожал плечами: с привычкой Лиле засовывать мобильный в самый дальний карман или на дно рюкзака он ничего поделать не мог. Ни он, ни даже Элвуд. Мелкие привычки, как ни странно, поддаются вероятностной коррекции хуже всего. Инерция — страшная сила.

Отпустив Свейл, он еще минут десять выжидал, давая Лиле и Настасье время обсудить единственного кандидата в убийцы и как следует перепугаться. Конечно, было бы куда удобнее следить за разговором, чем моделировать его, но здесь шанс отклонений настолько ничтожен, что можно его не учитывать. Можно было бы, если бы не проклятый Кирметом сломанный резонанс.

Когда разговор должен был дойти до логической кульминации, Майлгенн набрал Лилин номер. Сморщился от резкого звука из динамиков: жучок работает, да толку с него!

В динамиках послышались шаги, потом — дыхание… но на звонок Лиля не ответила.

«Ильяс?» — послышался голос Настасьи. Неправильный. На имени «Ильяс» она должна была злиться или пугаться, но никак не надеяться.

«Нет. — Лиля сделала паузу, повертела телефон в руках, и Майлгенн подумал, что сейчас снова спрячет в карман куртки. — Михаил Васильевич, из центра».

Эта реакция тоже была неправильной. Слишком равнодушной, словно Тейрон вдруг стал для нее неважен.



Татьяна Богатырева и Евгения Соловьева

Отредактировано: 23.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться