Фея-Крёстная желает замуж

Размер шрифта: - +

Глава 21, в которой я стала...

Наверное, я бы разорвалась, думая, бежать ли мне за следами или кинуться к Хмурусу, если бы не Мурчелло.

Лучший следопыт всех времён и народов лихо выпрыгивает из-за угла. Хвост стоит стоймя, показывает острые, закруглённые, словно кинжалы, клыки, мех на загривке дыбится, когти выпущены и цокают. Глаза горят жаждой истребления. Герой и спаситель. Голосом из фильмов про благородных рыцарей, ценой жизни спасающих дев, он кричит мне:

— Беги…

Сам же, не останавливаясь, проносится дальше, за следами, и до меня долетает уже почти из конца коридора:

— … к Хмурсу, мяааааааааууууууу. Я догонюуууууу…

Срываюсь и лечу на всех крыльях. Но до кабинета не добираюсь, а в очередной раз за сегодняшний день врезаюсь в ректора.

— А мне казалось, что фасеточное зрение даёт возможность смотреть на 360 градусов… — холодно, цедя по слову, говорит он, когда я ойкаю и отскакиваю к стене…

— Фасеточное?! — давлюсь негодованием.

— Ну да, вроде у вас, стрекоз, такое…

Зеленющая морда — само ехидство. В тёмных глазах — злая насмешка.

— А ты — паучара, — бурчу под нос, и тем самым немного спускаю пар. — В коридорах академии всегда полумрак, даже совершенное зрение рано или поздно начнёт подводить… — Стараюсь говорить вежливо. Не до препирательств сейчас и соревнований в острословии.

Но его слух всяко лучше моего зрения, поэтому он презрительно хмыкает. Но всё-таки сменяет гнев на милость и прячет колкости, которые, прямо чую, крутились у него на языке.

— Почему вы не спите в такое время? Вы же попросили у меня три дня отгулов ввиду вашего физического истощения. Значит, ночами должны отдыхать.

Попалась.

Как объяснить Хмурусу, что я… хотела убедиться: он ли несколько минут назад заботился обо мне или это был сон? И только теперь понимаю, насколько глупо изначально выглядело моё предприятие.

Интересно, как он бы долго надо мной смеялся, скажи я ему такое.

Щёки опаляёт стыдом, и сейчас я радуюсь полумраку.

— Я была в медотсеке, искала средство… — жестикулирую, пытаясь без слов объяснить: лекарство для милого кудесника, как же сложно, чёрт… — ну… в общем… знакомилась с общей теорией зелий… когда услышала шорох. Выглянула — а там следы. И летела к вам.

Вот, почти правда, а далась непросто, потому что скрывать, лукавить, выкручиваться — не моё.

— Следы! — восклицает он и поднимает вверх тонкий зелёный узловатый палец, похожий на сочленения паучьей лапки. — С вами с ума сойти можно, не то, что след потерять.

— Я знаю, куда они направились. Мурчелло помчался за ними, а я — за вами.

Спешу реабилитироваться и продемонстрировать свою нужность.

— Ведите, — великодушно разрешает Хмурус, и я лечу вперед. Тёмные одинаковые коридоры мелькают, свет факелов смазывается в сплошную огненную кайму вдоль стен.

Мчусь, спешу, а Хмурус не отстаёт, хотя ему, в отличие от меня, приходится перебирать ногами.

— Вот туда они и протопали, — указываю направление.

— Плохо, — говорит ректор, и взгляд его становится рыскающим и пронзительным.

— А куда этот коридор ведёт? — не удерживаюсь и любопытствую. Потому что сразу, как мяв-кун сюда рванул, возникло желание узнать — что там могло следам вещников понабиться?

— К камерам крысоров, — глухо произносит Хмурус, и у меня внутри всё мертвеет и холодеет.

Дважды два складывается легко: вещники связаны с крысорами. А если параллель чертить дальше, то и на причину забвения сказок можно выйти.

— Идёмте, — решительно заявляет Хмурус, и я благодарна ему, что в этот раз он никуда меня не отсылал, говоря, что разберётся сам, — нужно спешить. Да, и для конспирации, лучше не использовать факел и вообще любые источники света. Вы ведь видите в темноте?

— Да.

— Вот и славно.

Хмурус щёлкает пальцами, и коридор погружается в кромешную тьму. На несколько мгновений я теряю ориентацию и пытаюсь ухватиться хоть за какую-то опору, пока зрение не адаптировалось к темноте.

Опорой оказывается Хмурус.

К моему удивлению, он тут же обнимает меня за талию, притом, довольно крепко, но мою попытку вырваться — пресекает жёстко, ещё сильнее прижимая к себе:

— Не дёргайтесь! — строго командует он и добавляет уже мягче: — Так будет лучше.

Глубоко вздыхаю, но не сопротивляюсь.

И мы идём дальше, обнявшись.

А когда я случайно вскидываю голову, то встречаю его взгляд. Меня обволакивает и ласкает тёплый свет. Так же улыбчиво и нежно смотрят на фей с ночного летнего неба звёзды. Этот взгляд завораживает и удивляет. Вернее, даже пугает.

Сначала тот танец, потом сегодняшняя колыбельная, теперь эти объятья и сияющие глаза. Что-то не так. Хмурус перепутал зелья и чего-то хлебнул? Или Иолара накормила его какими-нибудь странными заговоренными печеньками?

Ладно, не будем пока об этом. К тому же впереди лестница.

Хмурус отпускает мой стан, но берёт за руку:

— Я вперёд — тут очень крутые ступеньки. Будьте осторожны.

Он так бережно сжимает мои пальцы, будто боится, что если приложит усилие, может сломать. Двигается полубоком, чтобы смотреть, не оступилась ли я и, видимо, иметь возможность подхватить.

Я, конечно, могла бы лететь, и тогда ему вовсе не пришлось бы обо мне беспокоиться. Но не хочу сводить на нет усилия Хмуруса. К тому же, забота всегда приятна.

Наконец, мы добираемся до последней ступеньки. За ней следует небольшая площадка, которая обрывается резким порожком. А дальше — коридор, где зубчиками виднеются решётки камер.



Яся Белая

Отредактировано: 08.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться