Фиолетовая скрипка из Жакаранды

Размер шрифта: - +

ГЛАВА V, небо, ветер и шоколадные тролли

Полуденный экспресс увез Лель далеко от темного зева ущелья Ульвен Брун. Все время, пока ехали жмущейся к скалам дорогой до станции, она спала. Спала она и в купе, изредка выныривая из забытья бросить равнодушный взгляд в окно. Поля и перелески сменили посахаренные снегом холмы родного пригорода, и вот уже вокзал впускал состав в свой теплый рукав.

Встречающие не стали мучить расспросами. Ее обхватили, понесли, подсадили, бережно укутали и увезли туда, где из кухни пахло мятой и апельсиновой цедрой, а окна отбрасывали на сугробы сливочно-желтые квадраты света. Лель что-то говорила, кого-то обнимала, но дрема так и не выпустила ее из своих цепких лап. Она выспалась за время поездки – усталость была иного рода: она чувствовала себя старухой, будто отсутствовала не полгода, а полвека и возвращалась туда, где никого из близких в живых не осталось.

 

Лель осторожно высунула нос из-под одеяла. Разлепить глаза с первой попытки не удалось. Оле-Лукойе переборщил с молоком – говаривала бабушка.

Небольшую комнату и все ее нехитрое убранство – белый комод и книжный шкаф, массивную тумбу в россыпи фарфоровых безделушек, винтажное зеркало, китайскую ширму – заливало солнце.

Дома. Вместо угрюмых гор и угрюмых лиц – солнце и снег. Свет.

Она сладко потянулась, выпростала голые ноги. На полу ждали любимые тапочки в виде голов троллей, у одной из носа свисала пеньковая сопля. Тапочки были приобретены в лавке «Все за десять драконов», где Лель частенько отоваривалась по пути из школы. Окончательно придя в себя, она поняла, что ей страстно хочется на время отложить воссоединение с семьей. Инге. Вот с кем повидаться бы. Но как выбраться незаметно? В доме полно народа: родители, нянюшка Марта, Гунилла – мамина старшая сестра. Тетка не пропускает ни одного праздника.

Лель приоткрыла дверь. Судя по приглушенным голосам и звону, по случаю ее приезда затевалось масштабное действо с крахмальными скатертями, обедом из дюжины блюд и извлечением пыльного хрусталя и фамильного серебра.

Надо было срочно делать ноги. В шкафу обнаружилась куртка в красно-белую клетку, под кроватью – коробка с новыми, еще ненадеванными ботинками на шнуровке. Лель спустилась на цыпочках, держа обувь в одной руке и сумку в другой, на ходу подхватила зубами пирог с подноса на столике и, прижимаясь к стене, попыталась просочиться мимо гостиной.

План бесславно провалился. Старая Марта, с остервенением протиравшая дыру в серебряном блюде (что было очень кстати для звукомаскировки), присела отдышаться, и крадущиеся шаги Лель были улышаны. Несостоявшаяся беглянка в полной боеготовности застыла у стены с пирожком в зубах, и вид у нее был преглупый.

Мама первая подала голос:

– Милая… Мы думали, ты спишь. Старались не шуметь…

Это было последней каплей, и дом взорвался смехом. Семейный завтрак все же состоялся: из кухни принесли бутерброды и клюквенный морс – чтобы не раздеваться, Лель перекусила прямо на подлокотнике кресла. Ее тискали, как маленькую, гладили по голове, распихивали по карманам лакомые кусочки. Все старательно избегали щекотливой темы: про учебу никто не заикнулся.

Путь предстоял недолгий, но Лель, подумав, вытащила из сарая электроскутер-сегвей. Застоявшийся за осень Циклоп радостно мигнул огоньками, встречая хозяйку.

Она ехала узкой улочкой мимо рынка, где заправляли румяные торговки. Здесь царила праздничная суета, и приходилось смотреть в оба, чтобы не опрокинуть какого-нибудь удальца с пирамидой из коробок. В крайнем ряду, на своем обычном месте, восседала торговка шоколадными троллями.

– Мадам Готен, долгого времени! – поздоровалась Лель на местный манер.

– Лялечка! – всплеснула руками мадам.

Лель сморщила нос. Она не любила, когда ее так называли.

– Великие Волхвы! Как выросла!

– Как гриб, – Лель рассмеялась.

– Давно тебя видно не было. Учишься далеко?

– Дальше, чем хотелось бы, мадам, – серьезно ответила Лель. – Чем порадуете?

Мадам порадовала кульком отменного шоколада («Пятнадцать драконов, деточка, только для тебя – десять!»), и Лель покатила дальше. Солнце светило неярко, но ласково, задумчиво кружились снежинки, словно сомневаясь, падать им или вернуться в небо, и в воздухе разливалась безмятежность, когда кажется, что мир добр, незыблем и вечен.

По пути она не удержалась и сгрызла пару сладких монстров. Миновала рощу и выехала на тропу, что вела к каменным домам за ажурными оградами. Березы, черемухи, клены, кусты сирени и белых роз здесь росли густо, и летом над тропой нависал зеленый полог. Сначала отцветала черемуха, потом сирень, и лишь розовые кусты до самой осени устилали землю невестиным цветом. 

На воротах особняка Хальфсенов красовался герб – четыре вздыбленных льва на золотом щите. Семья Инге принадлежала к клану Червленых Львов, но под этой крышей никому бы и в голову не пришла мысль скабрезничать про орлов и решек.

Пристроив Циклопа у крыльца, Лель поднялась по ступенькам, дернула за канат под бронзовым колоколом. Дверь распахнулась, и в следующий миг она уже едва дышала в крепких объятиях Инге. Хватка у подруги была медвежья.



Эн Поли

Отредактировано: 27.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться