Фиолетовая скрипка из Жакаранды

Размер шрифта: - +

ГЛАВА XIII, где растет одолень

Весна подкрадывалась на цыпочках. Лель смотрела в небо, свисающее седыми лохмотьями до земли, ощущала мягкую, едва слышную поступь тепла. Начались полевые занятия. Кара-Орм встречал мокредью, деревья стояли в волглом снегу.

Наставником эрдеведения – науки о камнях и земле был черный альв Хаук Колль по прозванию Вредный Хёк. Он обожал выгнать студентов «попастись» в непогоду, с воодушевлением отдавая резкие, как на плацу, команды:

– Направо! Налево! Разгоняем кровь, пугаем залпами чихов удирающую зиму!

Казалось, чем хуже погода, тем в лучшем расположении духа пребывает мэтр.

– Сыро, ветрено, промозгло! Какая мерзость! Восхитительно! Скажите спасибо, что вытащил вас из душных классов!

Хёк закатывался дробным смехом, темное лицо морщилось, как подгнившая слива. Один не слишком сообразительный студент заикнулся – дескать, в подземельях свежего воздуха едва ли больше, чем в классе. За дерзость наглец был удостоен чести получить «зеро» и отлучение от занятий на неделю. После этого даже самые язвительные реплики мэтра Колля оставались без ответа. В АВАЛОНе была принята та же система оценок, что и во всех школах Сопределья: высшая А означала «авангард», Б – «благо», В – «возможно», Г – «глупо», Д – «досада» и E – «единицу». Особняком стояла оценка «зеро»: ее применяли в случаях не только незнания, но и неуважения к предмету и наставнику. Хёк был из тех, кто раздавал «зеро», не скупясь.

Сегодня вредному гному приспичило устроить «трюфельную охоту» – под этой изуверской формулировкой понимались поиски редких минералов, растений или грибов. Приходилось часами прочесывать лес в поисках навозных бокальчиков, «дьявольских яиц» или гриба-каракатицы, больше известного как «пальцы дьявола». Кто-то мрачно пошутил, что пока они не соберут дьявола по частям, Вредный Хёк от них не отвяжется.

– Живей, живей! – подначивал Колль. – Тащитесь, как дохлые мыши на веревочке! Всем по «досаде» влеплю!

Заведя их в самую глушь, он остановился у кучи мокрого валежника.

– Кто не отдал концы по дороге, приступают к поискам одолень-травы. Я сегодня добрый! – ухмыльнулся Хёк. – Одолень-трава, ясно? Водяная лилия, она же русалочий цветок. Для тех, кто в гравицапе – кувшинка! Нашедшему «благо», остальным – «глупо»!

– Простите, наставник...

– Да? – гном хищно вытянул шею, высматривая осмелившегося.

– Но ведь кувшинку не найти в конце зимы…

– Неужели? – Вредный Хёк, казалось, готов его расцеловать.

– И она растет на воде….

– О да! – с готовностью подхватил гном. – И растет она белыми звездами среди озера[1]…

– Так ведь в мае… цветет…

– Благодарю, – черный альв выдержал зловещую паузу. – Покорнейше благодарю, что сэкономили мне время. Вы свободны, – набычившись, он смотрел на обомлевшего от страха студента. –  Топай домой! – свирепо рявкнул Колль. – Другие мнения?

Поднялось несколько рук. Хёк милостиво кивнул.

– Растения остаются на своих местах зимой, если находятся на глубине от полметра и больше, а водоем до дна не промерзает…

– Если глубина водоема мала, то листья зимостойкой одолени могут подниматься над водой, закрывая цветы…

– В Кара-Орме одолень круглый год растет на болотах. У нее длинная цветоножка, которая соединяет цветок с корневищем на дне...

– Вот! – Колль назидательно поднял заскорузлый палец. – А теперь вперед, на поиски корневищ! Делов – дракон, а болтовни на полдня…

Лель отделилась от остальных. Вокруг трещали ветки – ее товарищи по несчастью разбредались по лесу. Хоть наставники и выбирали места вдали от медвежьих троп, при выходе в Кара-Орм каждый закладывал в поясную сумку болотный голубец, с которым не трогал зверь. Имелась в «патронташе» и деспектральная пыль, но пудра-невидимка была в этом смысле бесполезна: она не устраняла запахи.

Лель отошла совсем недалеко, как вдруг услышала горестный вой. Плач детеныша не сулил ничего хорошего: мать маленького хищника бродит поблизости, и встреча с ней – дело скверное.

Вой усилился. А может, матери и нет? Зверя могли подстрелить, а малыш выжил. Она замерла в замешательстве. Пойти означало подвергнуть себя неоправданному риску. Уйти – не прислушаться к зову о помощи, что в Сопределье приравнивается к убийству. Хоть это и не относится к животным… Ай, гори оно все синим пламенем!

Не давая себе опомниться, Лель пошла на звук. На прогалине, у поваленного ствола сидел детеныш рыси, кроха с нежно-персиковой шерстью. Совсем как котенок, если бы не кисточки на ушах. Светлая шерстка без единого пятнышка – только ушки очернены, словно сорванец недавно лазил в печь.

Лель присела на корточки.



Эн Поли

Отредактировано: 27.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться