Фиолетовая скрипка из Жакаранды

Размер шрифта: - +

ГЛАВА XV, песня поварят

Строгие голоса фанфар отозвались в висках пульсирующей болью. Лель лежала на кровати и воспаленными глазами смотрела в потолок. На рассвете приснилась Алибау: в черных волосах красовался цветок, похожий на остроконечную шляпу. Она выдернула его и сунула ей в лицо: «Знаешь, что это? Труба Ангела, дура!» Лель пыталась отбиться, закричать, но тело не слушалось. И она бессильно извивалась, пока Алибау запихивала смертоносный цветок ей в горло.

Она с трудом поднялась на ноги, заковыляла к шкафчику. Достала флягу в кожаной оплетке, сделала пару глотков. По рукам и ногам разлилось тепло, в голове прояснилось. Жаль, неспящим зельем нельзя пользоваться часто: без физилологического сна легко заработаешь истощение.

Когда она спустилась, забитая до отказа Главная Зала уже бурлила, выплескиваясь на ступени парадной лестницы золотыми протуберанцами мантий. С фланга прокатилась волна: кто-то пробирался через толпу, яростно работая локтями. Красный взъерошенный гном-распорядитель взобрался на кафедру. Жеребьевщик, вопреки этикету, не пришел загодя. Недоброе предзнаменование.

У Лель упало сердце. Но выслушав условия первой игры, она чуть не взвыла от радости. Фестивиталия! Опоздавший гном мог идти лесом.

Их учили, как организовать застолье от ужина на двенадцать персон до большого пира, когда требовалось не только проследить за приготовлением изысканного угощения, но и развлечь гостей. Распорядитель пира должен проявить чудеса остроумия и такта, зарекомендовать себя внимательным хозяином, искрометным шутником и вдохновенным оратором. В Сопределье мужчины практически солировали на этом поприще. Семья Вайолетвиолин не стала исключением – отец Лель был непревзойденным распорядителем. Ей случалось подменять его – мать не любила находиться в центре внимания, а бабушка заправляла на кухне. Лель не лезла за словом в карман, и гости никогда не скучали.

Выпорхнув из Главной Залы, она побежала к себе. Уже на пороге, при полном параде замерла, метнулась обратно. Достала из шкафчика распылитель с универсальным противоядием и крепко зажала в кулаке.

На место поединка она явилась раньше всех. Большая Кухня сверкала белизной. Здесь не было ни одного темного угла: стены, облицованные белой плиткой, белые столы, сверкающие боками жаровни. За стеклом любопытничали побеги: окно-трифору оплетал виноград, разраставшийся к лету ковром. Трибуны разделялись проходом на два сектора: часть, предназначенная для судей, была сработана из материала, идентичного слоновой кости. До блеска начищенные котлы, кастрюли, сковороды, противни ждали своего часа за стеклянными дверцами; щегольски блестел поварской арсенал – разнокалиберные ножи, щипцы, половники, шумовки, лопатки, черпаки. Белоснежные колпаки стояли на полках, кипенно-белые мантии висели на крюках.

– Вы позволите? – пропел высокий, чуть насмешливый голос.

Лель отпрянула от двери, влетев спиной и локтями во что-то мягкое. В лицо словно плеснуло кровью: Алибау в алом платье-миди с «рваным» низом вынырнула из-под руки наставника фестивиталии. Элдо Алвис, архимагир Академии – полный, добродушный, будто вылепленный из теста и подрумяненный на огне – мягко отстранил Лель, пропуская профессоров. Он так и остался у входа – руки на животе крест-накрест, благостный взгляд. И лишь после всех вошел сам и притворил дверь. 

– Приветствую! – Элдо Алвис поклонился, колпак качнулся на круглой голове.  – Поздравляю всех с открытием сезона!

Архимагир пригласил на середину виновниц торжества.

– Имею честь представить вам первую пару игроков: мефрау Веринидад, клан Саблезубых Волков, наших великодушных меценатов (он любезно подал руку Алибау) и мефрау Вайолетвиолин, клан Небесных Прядильщиков… Суконщиков… – он хлопнул в ладоши, и перед ним засветилась ведомость. – Простите великодушно, мефрау. Небесных Ткачей. Да.

Лель вложила ладонь в его рыхлую, как котлета, руку, и Алвис высоко поднял ее. 

– В благословенный период расцвета природы, в дни, особо значимые для всего магического сообщества, когда выпадает шанс восполнить кладовые и восстановить силы, а иным счастливчикам и воочию лицезреть танцы и игры братьев из тонкого мира…

Лель с ужасом почувствовала, что ее клонит в сон. Неспящее зелье не действовало.

– …сейчас вы сможете воочию наблюдать состязание двух подающих надежды фей, двух граций, двух антиподов (и я всецело полагаюсь на компетентность наставников означенных особ) – если уподобить их стихиям, я бы выбрал огонь и …ммм …эфир. Да, эфир. Рискуя злоупотребить терпением уважаемого собрания, осмелюсь в очередной раз напомнить, что фундаментальным принципом Летних – или, не сочтите за каламбур, Литних[1] – Игр этого года заявлены два немаловажных для профессионального чародея качества: доверие и взаимовыручка. Тем сложнее задание, понеже любой поединок, тем паче возведенный в почетный ранг регулярного академического испытания, неизбежно предполагает борьбу, противостояние, конфронтацию, если угодно, антитезу, где каждая сторона – совершенно, спешу заметить, справедливо – блюдет свой интерес! Забавно, что слова блюдет и блюдо находятся в некоем опосредованном родстве …

Очертания предметов стали расплываться, и Лель мотнула головой, как лошадь, отгоняющая муху. Брошенным шаром прокатился смех. В манере архимагира было изъясняться так пространно и витиевато, что иные отключались прямо во время его речей. Про него говорили, что он напускает сонную хмарь: по старой привычке усыпляет дичь.



Эн Поли

Отредактировано: 27.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться