#five

Размер шрифта: - +

#1.1

Ария

 

Ты не перестаешь искать силы и уверенность вовне, а искать следует в себе. Они там всегда и были.

Зигмунд Фрейд

 

Когда же это, наконец, прекратится?

Ужасно громкие звуки ударных и жуткие крики вокалиста неизвестной мне, скорее всего, рок группы доносятся из открытого окна соседнего дома. И так продолжается почти весь последний час.

Долгое время небольшой дом по соседству пустовал. Раньше, когда я еще ходила в среднюю школу, там жила милая семья. Съехав, по неизвестным мне причинам, в начале прошлого лета, они оставили дом пустовать больше, чем на год. И теперь здесь вновь кто-то поселился и не дает нам с Мистером Джеем сосредоточиться. Хотя нет, Мистеру Джею ничего не мешает преспокойно спать, свернувшись на моих коленях.

Кто-то переключил песню. Теперь из окна напротив моей спальни вырываются еще более жесткие и рваные музыкальные сочетания. Скрип пенопласта по стеклу не так раздражает и отвлекает, как это.

Глубокий вдох. Я должна работать. Мне крайне необходима тишина.

«Чтоб тебе провалиться к земному ядру!» – мысленно желаю я человеку, чей музыкальный вкус вызывает у меня тошноту и жалость одновременно.

Полная решимости прекратить свои мучения, я встала и направилась в гости к соседям. Однако лишь только я ступила за порог собственного дома, музыка резко прекратилась. Вдруг стало тихо, словно мое мысленное послание каким–то неведомым мне способом долетело до адресата.

«Спасибо, Боже! Наконец-то!» – видимо я очень громко произнесла данную фразу, поскольку Мистер Джей пулей слетел со своего места у двери, куда я переложила его.

Отлично. Теперь я могу продолжить заниматься своими делами. Шевелю мышку, чтобы вывести ноутбук из сна. Вновь открываю блокнот в старом потрепанном кожаном переплете, весь исписанный мелким ровным почерком.

 

«18 июня 1954 г. Сегодня Дорин устраивает вечер для друзей. Мне необходимо немного развеяться – так я говорю родителям. На самом деле я иду к Дорин только ради встречи с Ним…. Патрик постоянно в моих мыслях…»

«19 июня 1954 г. …. Патрик смотрел прямо мне в глаза. На мгновение я опять забыла, как дышать, от чего закружилась голова. Я понимаю, что нам не позволят быть вместе. Люди не поймут нас. … Этот долгий взгляд через всю полную людей гостиную Дорин говорит нам гораздо больше, чем тысячи слов…»

 

Я на секунду отрываюсь от дневника Элис, дневника моей бабушки. Одного из них. Непроизвольная улыбка появляется на моем лице. Я бы тоже хотела полюбить кого-то так же, как Элис. Но, к сожалению, пока столь сильных чувств мне не довелось испытать. Я ходила на свидания, однако ни один молодой человек пока так и не заставил петь потаенные струны моей души. Струны… Я так скучаю по скрипке, на которой играла в детстве.

Возвращаюсь к дневнику, пряча в старый комод неприятные мысли, которые так и ждут случая вырваться на волю. Элис вела этот дневник, когда ей было чуть больше двадцати. Примерно, как и мне.

 

«26 июня 1954 г. … Патрик – настоящий волшебник.... Я переступила черту. Мы провели вместе ночь. Волшебную ночь… Я боюсь. Боюсь своих чувств, боюсь, что о нашей связи узнают…. Я люблю его. Сегодня я скажу ему об этом.»

«27 июня 1954 г. Он не пришел.»

«30 июня 1954 г. … Мне больно. Боль в каждой части моего тела. Я хотела прекратить это. Я чуть не спрыгнула со скалы, что за городом. Я просто стояла и смотрела в пустоту. Я хочу быть с Патриком…

 

Я замечаю следы от слез на страницах. Элис плакала, когда писала это. Мне так жаль ее, что на глаза наворачиваются слезы. Я хорошо знала свою бабушку, во всяком случае, я так думала. Однако она никогда не рассказывала мне об этой истории.

 

… я не смогла. Не смогла расстаться с жизнью. Он бы не хотел этого…. Горничная, что работала у Дорин, рассказала мне, что в тот вечер его просто забрала полиция. Они сказали, что он ограбил и избил молодую женщину в соседнем районе города. Кто мог в это поверить? Патрик и мухи бы не обидел! Но всем было наплевать! Сама Дорин не вступилась за человека, который был слугой в ее доме почти семь лет. Все они считали, что раз у него темный цвет кожи, значит, он виновен во всех бедах на земле…

…. Патрик мертв. Они убили его. В нашем штате все еще существует смертная казнь.»

 

Мои руки дрожат. Из-за расовой принадлежности кто-то решил, что вправе обращаться с другим, как с безголосым ничтожеством. Это неправильно. Так нельзя.

 

«15 августа 1954 г. Они. Это сделали они. Мои родители. Это невозможно. Они убили Патрика. Я ненавижу их…»



NiKa DaRk

Отредактировано: 05.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться