Флермондиана

Размер шрифта: - +

БАЛ ЦВЕТОВ. Глава 7. Граф Гиацинт Ориенталь

 

В "салоне", как назывался большой зал, играла музыка, и кружились пары. Придворные, собравшись группами, обсуждали утренний прием и составляли планы на весь день.

Возле всех дверей (а вело их в парадный зал немало), стояли стражники в блестящих кирасах в стиле XVI века. Конечно, не в настоящих боевых доспехах, а "придворных" — легких и тонких, как маскарадный костюм. Их грозные алебарды призваны не устрашать, а "поддержать стиль".

В дальней половине зала расставили круглые карточные столы для гостей, не желающих предаваться танцам. К тому же, по старому придворному правилу, играющие в карты могли сидеть и в присутствии принцесс и даже королей.

Шиповничек вместе с семьей Роз вошла в "салон" почти последней: они ведь стояли далеко от дверей, у трона. За порогом ее ослепил блеск кружащихся пар, оглушила веселая музыка большого придворного оркестра. С опаской поглядывала Шиповничек на придворных, но в ее голове вертелась мысль: "А всё-таки я тоже одна из них!"

После представления ко двору на утреннем приеме девице казалось, что все взгляды устремлены лишь на неё. Она робко жалась поближе к стене и в то же время изнывала от желания самой кружиться в этом вихре праздничного веселья.

Дебютантка собралась попросить Розанчика хоть раз потанцевать с ней. Так хотелось пройти хоть тур вальса среди всех блистательных кавалеров и дам! Но в момент, когда она шагнула к брату, Розанчик окликнул кого-то из проходящих мимо дворян.

— Эй, граф! Я тебя ищу целое утро, иди сюда!

На его приветствие откликнулся белокурый красавчик лет двадцати с веселым и беспечным лицом и удивительно синими глазами. Высокие скулы, искры во взгляде и необычно смуглая для блондинов кожа делали его облик очень непростым. Словно он прибыл ко двору случайно, на минутку из дальних странствий. Захочешь, не забудешь. Небрежно распахнутый камзол цвета слоновой кости с серебряным шитьем усыпали вьющиеся лепестки белых, синих, розовых и даже лиловых бантов. Завитушки пышных светлых волос дерзко спадали на одну бровь.

Он живо обернулся на призыв Розанчика.

— Салют, мон ами`. Ну, как прошел прием?

Розанчик крепко пожал ему руку.

— Торжественно, как и положено в праздник. А я видел, что тебя не было.

— Искал? — тот улыбнулся.

— Искал, представь себе. И не я один!

— Напрасно. Утренние линейки в нашей казарме не по мне.

— А может, кто-то, выбирая между этикетом и сном… — подколол паж.

Незнакомец усмехнулся:

— Что делать. Рано ложусь, поздно встаю… Режим!

Шиповничек, видя его впервые, почему-то угадала, что друг ее брата имел в виду отход ко сну на рассвете. А тот иронично продолжал:

— Ты ещё больший соня, чем я, но должность при дворе обязывает вставать ой как рано… А я — вольная птица! И могу посвящать свое время чему хочу. Будь то утро или вечер…

— Или ночь, — подхватил Розанчик.

— Или день, бестактное чудовище! — шутя, возмутился его друг.

— И чему же ты посвятил это утро? Или кому? — прищурился Розанчик.

— Конечно, "кому". Ей. Сочинял стихи, посвященные Виоле.

— Сочинил?

— Ага, — белокурый юноша обреченно вздохнул.

— Мда‑а, — протянул Розанчик, — это поважнее приема у принцесс.

— Кстати, — глаза его друга живо сверкнули. — Ходят слухи, появилась новая кандидатка на роль фрейлины. Дебютантка из провинции, но ужасно мила. Ты в курсе?

— Более чем. Я же для этого и искал тебя, чтоб познакомить! — Розанчик обернулся. — Ах, ты здесь, — увидел он стоящую рядом сестру, сосредоточенно внимавшую их разговору.

— Знакомься, Гиацинт. Моя кузина, Шиповничек дю Рози`.

— Граф Ориенталь, — тот отвесил изящный поклон присевшей в реверансе мадемуазель. — Но для вас, всегда — просто Гиацинт.

"Так вот он, "Ромео всего двора", — Шиповничек вспомнила спор принцесс и была польщена знакомством.

— Это мой лучший друг, — отрекомендовал Розанчик.

Гиацинт не отрывал от Шиповничек тёмно-синих, искрящихся ироничным весельем глаз.

— Слухи верны, она действительно уж‑жасно мила. Шевалье де Розан, где вы столько лет скрывали это сокровище?

— Кто скрывал? Я тебе сто раз говорил! Она приехала с дядей на первый настоящий бал.

— Откуда, из какой туманной дали прибыло сие воздушное создание?

Обращался Гиацинт, конечно, к Розанчику, но, полуприкрыв глаза, пристально смотрел на юную мадемуазель. Шиповничек неудержимо залилась краской.



Эллин Крыж

Отредактировано: 09.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться