Фобос. Рождённый во тьме.

Размер шрифта: - +

Корпорация «Венера»

    Уже полтора часа мы с Сигмой бесцельно бродим по городу. Пару раз нас едва не поймали, но Сигма быстро выкручивалась из неловких ситуаций, и агенты Фобоса видели нас только краем глаза, не придавая значения, но в последние пол часа ситуация резко обострилась — они начали пристальнее вглядываться в прохожих, всё чаще говорили с кем-то. Вдобавок ко всему испортилась погода и начал моросить мелкий дождь, который стал сильнее и сейчас перешёл в ливень. И всё это ужасно напрягало Сигму, которая продолжает отчаянно цепляться за меня, как за спасательный круг. 

— Может, того человека, о котором ты говоришь, и не существует вовсе? — я начинаю сомневаться в правдивости слов моей компаньонки, но та продолжает вести себя, как ни в чём не бывало.

— Естественно, он существует, я знаю даже его номер. Тысяча двадцать четвёртый, — с уверенностью в голосе произносит Сигма, поднимая на меня твёрдый взгляд, и все сомнения развеиваются. Я не могу верить ей, но я... Я хочу верить в её слова.

    Наверное, в этом она права — люди всегда надеются на что-то, и в этом я начинаю походить на них. Мне тоже хочется верить в то, что Сигма говорит правду, что всё это не зря. Я и раньше верил, правда, в то, что Фобос действительно спасение для людей, что он — выход из сложившейся ситуации, организация, раз и навсегда установившая мир и принёсшая покой. Слепо надеялся на это, без раздумий выполнял свою работу, а мысли, которые могли порушить эту надежду, разбить её, словно сервиз из тонкого молочно-белого фарфора, старался отогнать подальше, в самый дальний угол разума, чтобы через время забыть о них, рассеять пеплом. 

    Всё, что так тщательно создавалось, собиралось по крупинке в одну цельную картину, рухнуло. А я всё ещё верю во что-то.

— Мне начинает надоедать, что ты витаешь в облаках, — Сигма кладёт мне руку на плечо, дожидаясь какой-нибудь колкости в ответ.

— Надежда и вера — это чувства? — я поворачиваюсь к ней, намереваясь услышать ответ, но девушка убирает руку, задумавшись, и медленно, растягивая слова, спустя минуту говорит:

— Да, можно и так их назвать. А вообще... По сути своей, надежда и вера — это синонимы. Люди верят и надеются на что-то, и часто эти надежды не имеют под собой логических обоснований и доводов, просто... Слепая вера в то, что всё хорошо, что так и надо, — Сигма поджимает губы, неодобрительно покачав головой.

— Кажется, это первые чувства, которые я испытал, хотя даже не понял этого, — вырывается у меня, и мы в который раз замолкаем. 

    Спустя минуту Сигма неожиданно задерживает на чём-то впереди взгляд и, ободрившись, тянет меня туда. Человек среднего роста в дорожном плаще и натянутом на голову капюшоном стоит, прислонившись к стене, но когда замечает Сигму, уверенно направляющуюся к нему, то резко разворачивается, быстрым движением кисти манит за собой и скрывается за поворотом. Я тороплюсь за девушкой, которая буквально ожила — глаза сверкают живым блеском, всю её буквально потряхивает от восторга и мчится она чуть ли не вприпрыжку. Патрулируя улицы города я замечал таких же девушек, бежавших навстречу своим кавалерам, и обычно подобное заканчивалось громким смехом, поцелуями и объятиями. И мне кажется, что этот раз не будет исключением. 

    Парень ведёт нас дальше и останавливается возле чёрного входа. Кажется, я здесь уже бывал, задний двор с парковкой, массивные стальные двери. Он подходит к ним, нажимает на кнопку рядом. Биометрический замок сканирует сетчатку глаза нашего таинственного помощника, и когда двери открываются, он снова зовёт нас жестом. Меня и Сигму не надо долго упрашивать, и мы заходим следом за ним, едва двери закрываются за нами, Сигма широко улыбается и бросается на шею парня.

— Оскар! — радостно пищит девушка, стягивая с него капюшон и крепко обнимая. Становятся видны короткие платиновые волосы и длинные волнистые пряди чёлки, очки с круглыми стёклами на тонком носу и удивительно-яркие пурпурные глаза. Их я прекрасно помню, именно эти глаза неодобрительно смотрели на меня, тщательно проверяя состояние здоровья и целостность деталей. Оскар ухмыляется, приветствуя меня кивком головы и обнимая Сигму. Та с благодарностью и восхищением смотрит на него, улыбка не сходит с лица девушки. А я стою, не в силах сойти с места и застыв, как статуя, глядя на парня, которого так уважает Капитан. 

— Триста сорок седьмой, рад тебя видеть, — учёный обнимает одной рукой Сигму, отсалютовав мне другой. — Не ожидал, что моя подружка выберет для нашего опыта именно тебя, преданную собачку Капитана, без обид. 

— Он просто попался мне, — девушка пожимает плечами и, наконец, выпускает парня из объятий, который принимается пристально осматривать нас обоих. Промычав что-то себе под нос, Оскар складывает руки на груди и начинает говорить:

— Вот что, пойдёмте со мной, теперь вашими ранами займусь я, осмотрю всё... И у вас двоих большие проблемы, — на этом моменте парень умолкает и уходит вперёд, больше не издав ни звука. 

    Дальше мы идём, лишь переглядываясь друг с другом, Оскар ведёт нас безлюдными коридорами, поглядывая на двери кабинетов. Дойдя до одного, парень открывает дверь, приглашая нас внутрь. 

— А ведь я бывал здесь. Правда, заходили мы с парадного входа, — неожиданно вспоминаю я, посмотрев на Оскара и Сигму. 

— Замечательно, вспомнил, — молодой человек с усмешкой фыркает, затем подходит к металлическому шкафу у стены, уставленному приборами самого разного вида и размера. Любовно проводит по блестящим бокам тонкими пальцами, и я отмечаю, каким взглядом он одаривает их: пронизанными насквозь любовью создателя к своим творениям. Без фанатизма и одержимости мыслями о том, какой шедевр он создал. Оскар всегда вёл себя так со всеми — ему неважны житейские мелочи, он просто ведёт себя, как любящий отец, одаривающий своей любовью детей. Лучшее сравнение, которое я могу подобрать для него, так как мне приходилось видеть семьи и родителей, чьи взгляды были такими же при виде своих малышей, какой сейчас у Оскара. 



Валерия Карницкая

Отредактировано: 14.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться