Фол последней надежды

Глава 12

Золотые лучи осеннего солнца просвечивали багряным светом листья насквозь. Внезапные теплые дни заставили вылезти из своих четырех стен самых заядлых природолюбов и грибников. Исключением не стали и родители Мельникова, благодаря которым я и оказалась в свой выходной в лесу. В эту субботу в город приехал отец друга – Григорий Борисович, который, из-за плотного графика работы, чрезвычайно редко мог провести все выходные со своей семьей. Учитывая это, предприимчивый Степан вытащил меня с ними по грибы.

- Я совершенно не умею собирать грибы, - шепнула я на ухо Стёпе, стоящему рядом со мной в сером спортивном костюме, оттеняющим его светлые пряди волос, и белых кроссовках, который находился в полной готовности собирать осенний «урожай».

- Рви все, какие увидишь. Потом лишние выкинем, - Мельников улыбнулся, беря из рук отца большую плетеную корзину.

Я, в отличие от него, энтузиазма от сбора урожая не испытывала, боясь не отличить мухомор от белого гриба.

- Нина, все грибы можно есть, но некоторые только раз в жизни, - мама Степы мне всегда симпатизировала.

Надежда Константиновна была для меня идеалом женщины, у которой руки растут из нужного места: муж и сын всегда были накормлены, выглажены и ухожены. И пусть финансы Мельниковых позволяли им пользоваться всеми благами роскошной жизни, в том числе иметь горничных и личного повара, Надежда Константиновна занималась семьей исключительно сама. Отец же Степана отличался скверным характером, который выражался в вечном недовольстве рабочими, находящимися у него в подчинении. Однако, оказываясь в окружении домочадцев, Мельников старший умерял свой пыл, становясь просто ворчливым мужчиной, обожающим подзадоривать свою жену и сына колкими фразами.

- Ты же знаешь, что я не смогу с ними находиться один больше часа не ругаясь, а к тебе они уже привыкли, - видя мой обреченный вид, он добавил: - Будешь лапочкой, угощу тебя вкусным обедом за старания, - Стёпа похлопал меня по-дружески по плечу, глядя на меня наивными, как у теленка, карими глазами.

- Ладно, ради еды я на многое готова, - картинно вздохнув, я шагнула вглубь леса, исследуя грибные места, как выглядят которые, я даже не подозревала.

Спустя пятнадцать минут безуспешных блужданий по тропинкам, я, наконец, усмотрела что-то в траве. Приметив шапку гриба, вроде бы без мухоморных «горошин», я с радостью потянулась к своей находке, но крепкая мужская рука ухватила гриб прямо перед моим носом.

- Стёпа!!!

- Если бы ты была грибом, то – лисичкой, - Мельников шлепнул меня шляпкой гриба по носу.

Я почесала нос, и, прищурившись, посмотрела на Степана, стряхнув с его плеча упавший с дерева желтый листок.

- А ты – белым грибом, элитным и благородным, - лицо друга озарила солнечная улыбка, но тут же сползла, когда он услышал продолжение: - Думаешь, я действительно так бы сказала? Скорее… скорее ты сморчок! – назвала я первый вспомнившийся гриб с неблагозвучным наименованием.

- Почему это? Ну, погоди у меня, бледная поганка! – Степан со звериным рыком двинулся на меня, устрашающе вытянув руки вперед.

Взвизгнув, я кинулась в сторону от него, шурша опавшей под ногами листвой.

Григорий Борисович, несмотря на свой возраст, даже в лесу выглядел превосходно: высокий рост, чуть подернутые сединой волосы и подтянутая фигура в темном спортивном костюме радовали глаз случайных грибников и собственной жены.

- Если бы мы были на рыбалке, то они бы давно всю рыбу распугали, недовольно заворчал Мельников старший.

- Да пусть подурачатся, дело то молодое, - Надежда Константиновна положила в корзину очередной опёнок.

- Боже мой! Мою жену природа обделила мозгами, - Григорий Борисович закатил глаза к небу, - нашему переростку уже давно пора детей заводить, а эта тридцатилетняя детина носится по лесу, как спятивший бурундук.

- Старый баран, ты думаешь, что я этого не хочу?! – Надежда Константиновна топнула ногой так, что хрустнула ветка. – Просто он в тебя характером пошел, вот и не может ни с кем ужиться: Марину бросил через два месяца, Ольга – продержалась почти полгода, а Лена сама от него ушла.

- Я не знал, - Григорий Борисович даже язвить прекратил.

- Конечно, не знал. У обоих одна работа на уме. Если бы не Нина, сын твой вообще бы из своего рабочего места не вылезал.

- Слушай, - внезапная мысль искрой пробежала по истрепавшимся нервам отца семейства, - А может, у них… того?

- Что того?

- Ну… это… любовь?

- Смеешься? – Надежда Константиновна расхохоталась, подбирая нужные слова: - Я что, сына своего не знаю? Они дружат уже лет десять, думаешь, за это время он бы не проявил инициативу? Нина для него как парень в юбке.

- И то, правда, - Григорий Борисович в очередной раз посмотрел на смеющегося сына, роняющего свою подругу в разноцветную листву. - Ладно, старая квочка, меньше болтай, больше работай! – отец Степана вновь вернулся к привычному общению с женой, думая о том, когда же его оболтус решит остепениться.

«Сморчок» всё же догнал «лисичку», повалив меня на землю, удар об которую смягчился благодаря вороху пожухлой листвы.