Фрай Уэнсли - борец с нечистью

ГЛАВА 5. Смелый план преподобного Уэнсли

Группка сидела в глубоком подвале, настолько глубоком, что сюда не доносилось ни единого проблеска света. Сырые стены окутал иней, и озябшие конечности подрагивали от переохлаждения. Каждый день их пытали: садили на неудобный, колючий стул, намертво привязывали и начинали допрос заново, но эти смельчаки, что так отважно ринулись во имя чести, во имя дамы и не думали сдаваться. Да, они были в меньшинстве, хотя изначально их было много, но теперь их кружок сильно поредел: два товарища уже умерли от развившейся чахотки, этих в скорости тоже ожидала смерть от палача, но все же они не сдавались и не желали говорить. Один из них был аристократом, всегда веселый и жизнерадостный человек, но что с ним сделали допросы, он превратился в нелюдимого и молчаливого отшельника, который даже холод коротал в одиночестве. Остальные были с магическими зачатками, и они состояли в одной группе, которая выступала во имя праведного дела, восстанавливала порядок. Они сидели чуть поодаль, каждый из них ничего не говорил товарищу, двое были молоды, которым судьба не успела подарить жизненный опыт, а третий – седовласый мужчина, который теперь походил на старика, но внешне мог справиться с целым отрядом. Они все попали в плен, предполагая победу, когда их план был выигрышным, но что-то в последний момент пошло не так, их сдали или предали, они того не ведали. В глубине подземного перехода послышались шаги.

Противные створки скрипнули, в их темницу проник блик света, излучаемый керосиновой лампой. Вошедших было несколько человек, облаченные в темные одежды, очень скрытные и нелюдимые. Они пришли, чтобы снова увести и допросить узников, и так уже на протяжении третьего дня. Эта пытка была хуже смерти, но смерть еще не ждала заключенных, только ходила рядышком. Их взяли под мышки и увели из темницы, онемевшие конечности едва слушались, частенько приходилось тащить узников на себе и тогда тюремщики использовали магию, которая причиняла боль.

В небольшой комнатке, с низким потолком и одним узеньким окошком, их уже ожидал статный маг, он стоял к ним спиной, когда их втащили и привязали. Этот противный тип снова будет спрашивать, снова захочет разузнать все подробности их плана, а они снова будут молчать, вспоминая красивую владычицу, которая просила их о помощи. Ее глаза и необычная красота, ее встревоженные слова о помощи, которые еще звучат в их головах, нет, они и в этот раз не сдадутся.

- Ну что же, господа, - молвил маг, приближаясь к привязанным узникам, - я уважаю ваше упрямство, но пора бы рассказать мне всю правду. Вас никто не спасет, ваши покровители наверняка уже забыли про ваше существование, какими бы благородными они не казались, а я должен знать, чтобы судить вас по справедливости.

- Мы тебе ничего не скажем и ты нам не судья. Мы защищали правду, отстаивали честь дамы, - говорил молодой, увлеченный маг. Его всколоченные волосы, прибитые грязью и потом, выглядели соломенной шляпой, но каким красивым он был недавно и никакие шрамы не обрамляли лицо, столь гладкое и юное. Его товарищ блеснул единственно уцелевшим глазом, второй он потерял во время взрыва и теперь тот зиял запекшимся шрамом на пол лица, и все же этот упрямец не сдавался.

- Значит, вы мне ничего не скажете? - поинтересовался тюремщик. – И я склонен думать, что вы являетесь предателями, попирающими закон. Тогда вас ожидает виселица.

- Пусть лучше смерть, чем твое постоянное нытье, - выплюнул с раздражением озлобленный аристократ, который проводил эти дни одиноким волком, жизнь утеряла для него ценность, хотя он имел детей и жену, но теперь все это стало неважно.

- Какое смелое заявление, я думал, вы умнее и выберете жизнь, но предателей в нашей стране всегда ждала смерть на виселице, это закон и он не имеет срока давности ни для людей, ни для магов, - тюремщик пожал плечами, жестом указал страже готовить заключенных к смертному приговору и вышел из комнаты. Эти стены давили на самого волшебника, который в жизни повидал много чего и даже человеческого предательства, но впервые видел столь отчаянных смельчаков.

Он поднялся на два этажа вверх, где в приемной его уже ожидали посетители. Они были привычными людьми, грань между магом и не магов настолько стерлась за то время, что нынче сложно было понять, к какому именно сословию принадлежат те или иные существа, но его ждали люди, у некоторых были зачатки волшебства, у других этого не было. Волшебник вошел, в свой кабинет с пылающим камином, с уютными занавесками и милыми обоями, которые так контрастно отличались от сырых стен и покосившегося окошка:

- Ну что ты нам скажешь, друг мой, удалось что-то выведать у этих отчаянных смельчаков?

- Нет, Эдвард. Пойманные тобою предатели столь упрямы, что могут поспорить в этом с тобой, но они каждый раз твердят о чести какой-то дамочки и что ее надобно было защищать, при этом отказываются от обвинения в государственной измене и покушении на королеву Филадельфию, называя ее развратной узурпаторшей.

Эдвард Уэнсли поднялся со своего стула и прошелся второпях, по новому кабинету Бран Тара, собственно, хозяин был не против подобного поведения его гостя. Он так же был наслышан о некой дамочке, владычице, попавшей в затруднительное положение, которую эти смельчаки так отчаянно защищали.

- Сдается мне, не обошлось здесь без внушения, понять бы, кто умеет так морочить людям и магам головы?

Сидевший рядом Фрай неожиданно дернулся, эта догадка о внушении и раньше его посещала, но он не предавал ей такого значения, а сейчас, после слов дяди, она выпукло проявилась в его голове.