Фрактал. Четыре демона. Том 1.

Глава 1.7

Южен недовольно отвёл взгляд и приказал Опустошителям идти в бой. Отрёкшиеся пока остались при генерале, кроме одного, уже сломанного. По помещению разошелся топот бегущей толпы.

Сейтлер напряг конечности, и они отозвались на призыв. Он собрал всю волю, вложив её в единый порыв подняться, чтобы закончить начатое – разрушить искры Ахарата. И совсем неважно, что на него надеялись, Ирманта подобное больше не волновало, он желал лишь мести. Орталеон дёрнулся, и тело чуть приподнялось, а остальное сделала мгла. Чёрная магма сотворила домкрат, мигом поставив Сейтлера в вертикальное положение, и сразу осела назад, словно её и не было. Мелькнувшая подставка потеряла форму.

Теперь Орталеон стоял, но что-то пошло не так. Тело было мягким, словно набитое ватой, осанка не держалась, голова свисала с плеча, мотаясь на шее, колени не полностью выпрямились, а руки плетьми качались, как маятник, в одном интервале.

В момент наивысшей концентрации – в порыве встать – Ирмант повторно вырубился, как по щелчку, словно кто-то переключил внутри него тумблер, он прочувствовал этакий микроинсульт. Изображение поплыло, мир искривился, и он вторично потерял сознание, впав в глубокую кому, но тело поднялось и двигалось, подобно лунатику, как марионетка, управляемая демоном или высшими силами, отказываясь выключаться. Мозг перегрелся, а потрёпанная оболочка всё равно продолжала действовать, подсознательно, но не меняя прежнего пути.

Попутно ирмантианский поток неспешно, равномерно ремонтировал верхнюю одежду носителя, уже заканчивая, подменяя собой нехватку материала. Этакое экспресс-восстановление, точная реконструкция, без швов и следов, но на века, или до смерти создателя.

Асмодей ещё даже не шагнул, а на него налетели Опустошители, правда, лишь пятеро, остальные разместились рядом, ожидая свой черёд. Ещё пятёрка, но уже лучников, вышла в первый ряд, синхронно встав на одно колено. Сотворили себе луки, а затем и стрелы сосредоточили из собственной маны, концентрируя в них газообразные, но быстро отвердевающие заряды. Вокруг наконечников продолжалось тёмное испарение.

Напавшие в ближнем бою налетели по порядку, двое и трое. Цель выглядела уныло, мало сказать, ослабленно, скорее, подобно зомби или стоячему трупу. Впрочем, бойцы не спешили, опыт крупного чемпиона запечатлелся в памяти каждого ящера.

Меч и топор, запускающие череду нападений пары ящеров, были остановлены чёрными вспышками мглы, появившейся из ниоткуда и всего на короткий момент, в метре до Сейтлера, а он даже не шевельнулся. Один упал, второй отпрыгнул назад, обожжённый. Сходу было выпущено пять насыщенных атмой стрел, все попали, но жидкое покрытие Асмодея просто поглотило энергию движения и сами болты, они словно в воду канули, пропали, не выйдя из туловища с обратной стороны и даже не показавшись.

Стрелки обалдели и перезарядились, а чуть ближе тройка драконов сменила пару собратьев с дополнением в виде копейщика, идущего последним и прикрывающегося щитом.

Очередной Опустошитель с мечом напал первым, осуществив удар с широкого маха, но туловище Орталеона отклонилось в сторону, и лезвие прошло рядом. Впрочем, в том и состоял замысел нападавшего. Первый загонял, второй присел, копейщик метнул копьё в Асмодея, а оказавшийся внизу спешно замахнулся, ударив по коленям.

Метательное орудие поразило обморочного, но в момент попадания Ирмант вспыхнул целиком, пламенем угольного оттенка, словно промоченный факел или керосинка. Впившийся дротик-копьё расплавился и согнулся, как палочка от карамели в костре, а остатки накапали на пол, где и так всё походило на затопленную квартиру. Искусственный прудик вокруг главных систем Ахарата, только с кипящей мглой по щиколотку вместо воды.

Ящер, ударивший последним, напоролся на вспышку, но успел закончить выпад, вогнав лезвие в правое колено. Однако клинок прошёл сквозь, как через развеянную иллюзию, не повредив Ирманта, а целостность колена сразу восстановилась.

Этого ящера тоже охватило чёрное пламя, но вот незадача, его оно подпалило, а Орталеона – нет.

От столь агрессивной реакции оставшиеся попытались отступить к лучникам. Асмодей занёс трясущуюся правую руку на уровень головы. Тогда из-под рукава его мантии бурной струёй вырвалась пепельно-дымовая смесь, словно концентрированной газ, но содержащий и перемещающий твёрдые примеси, вроде песчинок. Столб специфической маны бил как из брандспойта, быстро заполняя всё помещение до потолка, распространяясь преимущественно в сторону врагов и догоняя убегающих ящеров. Часть ушла в бока, но вещество ни на сантиметр не возвращалось назад, словно себя Ирмант отгородил невидимым стеклом.

Непроглядная туча потока скрыла в себе всех Аримийцев. Не попались лишь самые дальние. Шан с огромным трудом остановил чужое заклинание, защитив себя и личных стражников сотворённым препятствием.

Асмодей опустил рукав, и его атма последовала за ним, прильнув к полу и там сконцентрировавшись, а заодно мгла потянула за собой всех попавших под её распространение.

Пространство выше колен очистилось, а вся энергия спрессовалась, проведя ровную черту, делящую храм на три секции: обычная, густой туман и жидкость в основании.

Внутренний поток Аримийцев защищал их ноги от густой атмы на полу, но он же сыграл с ними злую шутку в облаке пепла. Ящеры защитились своей энергией, контактируя ею с Ирмантианской, и вторая просочилась в них через поры, смешалась с родной и подчинила тела воле одержимого Ирманта.