Фрактал. Четыре демона. Том 1.

Глава 3.1 Дни до.

В две тысячи двенадцатом году человечество окутала очередная навязчивая идея, причём массовая. Миллионы людей по всей планете готовились к концу света в соответствии с предсказанием великого древнего племени, а точнее, из-за оборвавшегося календаря Майя. Параноики и паникёры основывали свои опасения на версиях, подмытых СМИ и внутренними страхами людей. Никто даже не обратил внимание, что ни слова об апокалипсисе оттуда никогда не звучало. Источник гласил лишь о начале новой эры, и то, только если современные умники правильно интерпретировали полученные сведения.

На мой взгляд, эры на нашей планете сменялись уже не раз, просто раньше этому никто не придавал значения, а порой люди и вовсе не замечали перемен. Разница в том, что тогда событию дали хорошую рекламу, преподнеся его в нужном свете.

Интересно, что большинству по факту не важна причина истерии, главное, её наличие. Это эмоционально слабые личности, готовые на многое, только дай повод, а если не дать, они сами его выдумают, будь то зомби или ядерная война – всё равно. Конечно, в целом, не страшно, чем бы дитя ни тешилось, как говорится.

На тот момент мне было двадцать лет. Меня мало заботило общественное мнение и существующие в мире проблемы несмотря на то, что о них говорили везде и абсолютно все.

Непосредственно за три дня до конкретной даты, как вы должны понимать, пустое давление усиливалось, захватывая умы даже рациональных людей, тех, кого ранее сценарии апокалипсисов вовсе не волновали.

Личное отсутствие интереса к массовым страхам казалось вполне нормальным, ведь я был подростком, хоть с весьма широким спектром познания и своим мнением насчёт грядущего. Отмечу, в том возрасте голова моя была более чиста, и негативные мысли не могли переломить защитное отрицание большинства проблем через юношеский максимализм.

Мы с друзьями придумывали шутки и высмеивали предстоящие события, радуясь тому, что всё могло произойти именно на нашем веку. Вообще будни шли как обычно, и в представлении нашей компании вряд ли со дня на день могло что-то измениться, а если вдруг так и произошло бы, мы бы совсем не расстроились. Любое крупное происшествие для нас представлялось возможностью стать свидетелями событий, ранее скрытых от всех, но открывшихся именно перед нами. Конечный исход в подобном не имел фактического значения, главное, возможность поучаствовать.

Это как с войной – молодые всегда шли в бой первыми, ведь их сознание ещё не омрачено страхом смерти, а инстинкт самосохранения сильно притуплён, и результатом является необъективное восприятие опасности. А выработка адреналина, серотонина и остальных гормонов в раннем возрасте может перебить всё, что угодно.

Круг ближайших мне друзей состоял их трех постоянных участников, нескольких хорошо зарекомендовавших себя за годы товарищей и кучи появляющихся на разные временные периоды приятелей. Мы имели похожее мировоззрение и мировосприятие, как это часто бывает между тесно общающимися людьми, делящимися мыслями и проблемами, но при этом каждый сохранял уникальность и особые черты.

Поведением и характером нас никогда не сравнивали, отсутствовал смысл, ведь расхождение сразу бросалось в глаза. Виновато влияние воспитания и другие индивидуальные особенности, жизненный опыт, например.

Наша четвёрка знакома с самого детства, кто-то прямо с пеленок, кто-то немного позже, но длительность периода никакого значения не имела.

Самой удивительной, но при этом малозначительной отличительной чертой нашей компании всегда являлась внутренняя манера общения. Оскорбления, подколки и принижение ближнего всегда считались нормой и шло вместе с нами по жизни. Обидеть кого-то из нас словами почти не возможно. Незнакомцам, которым доводилось слышать наш диалог, нечасто удавалось сразу понять, что мы близкие друзья, нередко и те, кто уже несколько месяцев с нами общались, удивлялись таким грубым разговорам. Особенно были шокированы девушки, часто попадающие под общую гребёнку, получая весьма своеобразное внимание в форме сарказма, исключительного или частичного, это зависело во многом от самого человека.

Вообще продолжать с нами общение после первой встречи хотелось совсем не многим, а нас это более чем устраивало… Пьянки, субкультуры и вписки, крашеные волосы, проколы или туннели и всё в том духе. Интересы в те времена у нас были своеобразные, а манеры полностью соответствовали образу жизни.

Параллельно со взрослением, такое общение с посторонними постепенно сводилось к минимуму, но всё так же присутствовало между нами, пускай и в менее оскорбительной форме. Думаю, подобный подход пройдёт с нами сквозь жизнь.

Я родом из небольшого рабочего посёлка городского типа, основанного при крупном предприятии, функционирующем до сих пор. Соответственно, многие местные на нём и трудились, порой поколениями. Сейчас поселок стал частью города – крайним районом, но если приехать к нам, то и не скажешь, что до Москвы всего двести километров.

Наши с друзьями интересы никогда не были похожи на общепринятые, выгодно отличая компанию от большинства ребят по соседству. А если честно, нам всегда хотелось думать, что мы выше многих и по мышлению, и по укладам, хотя на деле я отлично понимал – это внутренний комплекс человека.

Каждый искренне верит в свою уникальность и исключительность, надеясь выделиться в процессе своей жизни хоть чем-то, стремясь к этому. Внимание общества нужно не всем. Кому-то достаточно получать его от группы лиц, а порой и вовсе всего от одного представителя, но к возвышению стремится каждый без исключения, пусть и разными способами.