Фронтир

Размер шрифта: - +

XIV

* * *

 

В этот день я была невыносима, как и в следующий. Я срывалась по поводу и без, и любой косой взгляд выводил меня из равновесия. Особенно злили сочувствующие, поэтому Дебре и Дэниэлу запрещено было даже появляться поблизости. Я не хотела сочувствия, я хотела действия.

И я понимала, что толку от меня нет.

Наутро прибыл посланец из форта с письмом от птицелюдки. Сеймар Лэах сообщала с приличествующим сожалением, что к ритуалу не готова. Я испытала странную смесь облегчения и злости, но на несчастного мальчишку наорала, просто для того, чтобы выпустить пар. Потом мне стало стыдно, потому что юный гвардеец ведь ни в чем не виноват. В качестве извинения я отправила его на кухню к Дебре, чтобы его накормили сытно.

Себя мне занять было нечем. Кусок в горло не лез, читать я ничего не могла, только бесцельно перелистывала страницы. «Заклятья и проклятья» Бауэра я, кажется, выучила наизусть без особого прока. В книге не было ничего полезного ни о моем проклятьи, ни о семье Стромере, ни о том, как же выкрутиться из нынешней ситуации. Оно и понятно, она ведь была о родовых заклятьях.

Нож я не доставала. Если я увижу на нем ржавчину…

Нужно было непременно чем-то занять себя, чтобы только не посылать Уинифрид каждую минуту к китоврасом с вопросом: «Готово?! Ну, готово?!».

Я написала письмо брату, насквозь лживое, о том, что все здесь хорошо, за вычетом, конечно, кандаваси, которых я отправила восвояси. Отказала, так сказать, от дома. А так, урожай собран, налоги тоже, и их со дня на день можно будет переслать в Цитадель. Если к перехваченным письмам приложили руку кандаваси, то это послание дойдет без труда. Ну а вдруг Ларк начал обо мне волноваться?

А если письма перехватывали маги? В конце концов, именно они напали на Сеймар Лэах? Но зачем? Хотят быть в курсе переписки?

Стемнело. День, проведенный в бессмысленных занятиях, почти выпал у меня из памяти. Только когда наступила наконец ночь, я ощутила это — жуткое течение времени. И только тогда я вытащила нож, весь покрытый коркой запекшейся крови. Счистила ее дрожащими руками и к полнейшему счастью своему обнаружила, что лезвие чисто. Недвин жив, и почти невредим. По крайней мере, раны его не настолько серьезны, чтобы это отразилось на ноже.

Или же, об этом думать не хотелось, чары Дебры слабеют.

Я все-таки послала Уинифрид с письмом к китоврасам, и изложила в самых деликатных, изящных выражениях свою просьбу поторопиться. Нож я завернула в чистый платок и спрятала на груди. Так я быстрее почувствую, если что-то случится.

Спать не хотелось, да и страшно было, ведь я могла в буквальном смысле проспать нечто важное. Поэтому я прихватила несколько книг и устроилась в кресле возле камина. Пламя оживляло кабинет.

Коробка с шахматными фигурами так и стояла на полу возле кресла. Я открыла ее и принялась перебирать точеные фигурки. Кажется, кандаваси можно пока вычеркнуть из общей картины. Их цели были примитивны. Когда речь заходит о васи, это всегда власть и деньги. Контроль над наместником — это контроль над торговым путем. Хаос тоже штука неплохая, ведь он позволяет беспрепятственно ввозить и вывозить что угодно.

Маги — другое дело.

Эти люди использовали Фронтир как полигон для своих экспериментов. Живых людей, простых, настоящих. В чем-то в большей степени настоящих, чем все маги на свете. И зачем? Какие цели они преследуют, создавая и убивая магов и изучая пределы их силы?

Если только…

Если только они не хотят создать могущественного чародея, настолько могущественного, что все эти исследования имеют смысл. Ненатурального, чуждого нам. В Аппеллузской истории такой уже был — Гевас, Император-Чародей, сильный настолько, что народы покорялись его воле.

Подлинный предел это то, сколько ты способен выдержать, прежде чем собственная сила сожрет тебя.

Что-то вертелось у меня в голове, назойливое, раздражающее, отражающееся болью в висках, но мысль поймать не удавалось. Я выставила фигурки на столик, рассматривая их внимательно, но это были только шахматы. Откровения от них ждать не стоило. Как, возможно, не стоило ждать помощи от «Берканоре», заброшенной на самый верх шкафа. Это всего лишь книга.

Я бросила взгляд на стопку книг на соседнем кресле. Одна из них слабо мерцала.

Прежде я не обращала на это внимания, но, должно быть, оттого, что слишком привыкла к этому мерцанию. На почти всю мою библиотеку были наложены чары иллюзии, превращающие впечатляющее (пускай и бестолковое) собраний трудов по теории магии в сборище похабных порнографических романчиков. Неудивительно, что я не обратила внимание на то, что одна из книг уже была зачарована, причем — не мной. «Родовые заклятья и проклятья» Бауэра? Кому потребовалось заколдовывать книгу, придавая ей вид труда по магии, причем весьма достоверный. Недвина эта книга ничем не смутила, она выглядела так, как он и ожидал. И что там, под слоем иллюзий?

По логике вещей — порнографический романчик.

И снять иллюзию мне теперь не под силу.

Я ударила кулаком по подлокотнику, но это был глупый жест, к тому же — это Ларк так поступает. Когда он злится, он ломает мебель и отсылает свою сестру на край света. А мне следует подумать.



Дарья Иорданская

Отредактировано: 08.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться