Фронтир

Размер шрифта: - +

VIII

* * *

Как выяснилось, лошадь Недвин раздобыл себе сам. Он появился спустя пару часов, ведя под уздцы буланого в яблоках жеребца. Конь недовольно фыркал, косил глазом на Недвина, но беспрекословно подчинялся малейшему движению. Я слышала, что магов животные всегда слушаются. Я бы, однако, не рискнула, полагаясь на свои силы, приблизиться к коню. Он был, по всему видать, исключительно злобного нрава.
- Познакомься, это Кай, - Недвин любовно похлопал коня по шее. - А это — леди Алуэтта. С ней тебе следует быть любезным.
- А он сумеет? - усомнилась я.
- Ко всякому можно найти подход, - криво усмехнулся Недвин. - Ты пугаешь его.
- Я пугаю его?! - я посмотрела в янтарные, дикие глаза жеребца. Я его пугаю!
- Ты — неопытная волшебница, - тут Недвин улыбнулся по-настоящему. Его это, должно быть, забавляло, а вот мне неприятно было оказаться для кого-то смешной. - Животные силу чувствуют куда лучше, чем люди. Для бедолаги Кая находиться рядом с тобой, что нырять в водопад. Притом — огненный.
Я фыркнула, а по пальцам к моему немалому смущению пробежали искры.
- И как себя контролировать прикажешь?
- Ты для своей магической силы слишком эмоциональна, - проворчал добродушно Недвин. - Идем.
Он бросил поводья конюху (мальчик был в ужасе), шепнул несколько слов коню и взял меня за руку. Удивительно буднично, словно много лет так делал. Это ощущение старого знакомства и давнего брака будоражило, раздражало и умиротворяло одновременно.
- Я порасспрашивал в городе, - Недвин остановился у одного из окон, выходящего во внутренний двор. Внизу суетилась челядь. - Ходят слухи об убийствах правителей, причем, совершенно фантастические. А еще, о том, что твой брат теряет дар.
Я сжала крепче пальцы Недвина.
- Надеюсь, Ларку хватит ума не доказывать обратное!
- Все это странно, - Недвин выпустил мою руку, и я испытала немалое сожаление. - Нам действительно лучше уехать. Пока про нас с тобой не начали ходить излишне правдивые слухи.
- Чего ты боишься?
Недвин быстро оглядел коридор. Мимо нас проходили слуги, пару раз — стражники. Придворные этим коридором не пользовались, наше присутствие, должно быть, казалось прислуге странным, даже неправильным. Недвина тоже что-то беспокоило. Он взял меня за руку и потянул за собой в одну из узких комнаток, в прежние времена служивших сторожевыми постами. Через узкое окно-бойницу проникал яркий свет, в его лучах плясали пылинки. И пахло здесь пылью. Слуги начали отбиваться от рук.
- В том, что твой брат теряет силу, нет ничего удивительного, - продолжил Недвин вполголоса. - Рано или поздно чары, с которыми обращаются так небрежно, должны рассеяться. Но вот что об этом так охотно судачат подданные… это уже отдает злым умыслом. 
- О чем ты? - я уточнила: - Про чары?
- Надо еще кое-что проверить, - отмахнулся Недвин и вернулся як прежней теме. - Людей легко напугать и заморочить. И убедить, что лишившийся силы герцог их защитить не сможет.
- Это полная ерунда!
- Не стоит переоценивать разум толпы, Алуэтта, и ее здравый смысл. Нет у нее ни того, ни другого, - хмыкнул Недвин.
Неподалеку послышался крик. Я вздрогнула, но быстро сообразила: кричат на улицу. К сожалению, вместо окна в комнате была только узкая бойница, вырезанная в толще стены. Сквозь нее разглядеть можно было только небо.
- Стой здесь, - Недвин пошарил по карманам пиджака, в одежде Ларка их всегда хватало,  и отыскал маленький, легко умещающийся на ладони пистоль. - Пользоваться умеешь?
- Получше некоторых, - съязвила я, тоном маскируя страх.
Несмотря на свои размеры, пистоль оказался тяжелым. Он камнем, холодным и мертвым, лег в мою ладонь.
- Недвин… - позвала я.
- Жди здесь.
Он быстро, почти небрежно поцеловал меня в висок и вышел. В спину кольнуло. Опасность! Но не было уверенности, кому она грозит: мне, Недвину или, может быть, Ларку? Единственное, что я ощущала — страх. Он был до того удушливый, что я не могла вымолвить ни слова. Стоило Недвину исчезнуть из моего поля зрения, и стало еще хуже. Мне вдруг стало холодно, и в глазах потемнело. Между тем, я не видела проблему, а следовательно, не видела и выхода из нее.
Крик повторился, теперь уже ближе; кажется, где-то в коридоре. Первым моим порывом было броситься следом за Недвином, но это было глупо. Во-первых, в замке моего брата, окруженном стражей и зачарованном еще при строительстве, не может произойти ничего опасного. Во-вторых, если все же что-то происходит, я буду обузой. Стрелять я действительно умею, но…
Знакомые искры пробежали по пальцам. Нет, так не пойдет. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Иначе, неровен час, я уничтожу собственный замок. Я сделала глубокий вдох, выдохнула, но чувство тревоги никуда не делось. Даже больше того, оно обострилось, в какое-то мгновение сделалось едва выносимым.
В коридоре послышались шаги. Кто-то шагал уверенно, даже развязно, сильно припадая при этом на одну ногу. Не то, чтобы я умела различать людей по походке, но готова была бить об заклад, что не знаю этого человека. Интуиция вопила об опасности. Спину жгло огнем, и странное чувство дискомфорта ощущалось запястьем, которое стягивал браслет из змеиной кожи. Достаточно ясное, доходчивое предупреждение.
Повинуясь больше страху, чем здравому смыслу, я метнулась в угол комнаты и скрылась за гобеленом. Кто-то вошел, ступая тяжело, чуть подволакивая ногу. Я затаила дыхание: кто-то чужой. Почему, откуда это чувство возникло, я затруднялась сказать. Оно просто было, и оно сводило меня с ума. Чужак вышел на середину комнаты и замер. Мне привиделось вдруг, что он принюхивается, точно дикое животное. Точно чудовище из сказки, которую мне рассказывала моя первая нянька: фи-фай-фу-фам, дух дитячий чую там. Она так и говорила: «дитячий». 
- Здесь никого нет, - послышалось вдруг невнятное бормотание. Казалось, у говорившего рот набит чем-то вроде мягкой каши, от которой еле ворочается челюсть. - Где же славная жирная птичка? Куда улетела?
В некоторых частях замка сохранились потайные проходы — еще с тех времен, когда Цитаделью называли его одного, а не весь город. Предкам приходилось не только выдерживать осады, но и прятаться в собственном доме от чужаков. Да и от своих. Но эта комната была не из числа таких. Я оказалась в ловушке. Бормотание между тем продолжилось, и оно явно свидетельствовало, что хромой безумен. Я начала медленно протискиваться между стеной и тяжелым пыльным гобеленом. Чтобы его вычистить, сперва нужно сперва снять со стены, а этого уже давно не делали. Я с трудом сдерживалась, чтобы не расчихаться, и молилась, только бы странный хромой не обратил внимание на колыхание ковра. Мне казалось, он вот-вот вскричит «крыса!» и пронзит меня мечом, точно в какой-то третьесортной пьесе.
Медленно я добралась наконец до дальнего края гобелена и осторожно выглянула. Отсюда до двери было рукой подать, нужно лишь немного пробежать. Я крепче стиснула рукоять пистоля, ставшего особенно тяжелым. Она все норовила выскользнуть. Затем я посмотрела на хромого, желая оценить степень опасности. Он был в центре комнаты, кружился на месте, принюхиваясь: грузный, безобразный, неряшливый. Он сильно припадал на правую ногу, она была как-то странно, неестественно перекручена. И он бормотал себе под нос полнейшую невнятицу. В которой среди всего прочего звучало мое имя: Алуэтта! Алуэтта! Алуэтта! Птичка! Всякий раз у меня от бесконтрольного ужаса перехватывало дыхание. Все чувства вопили, что надо бежать.
Я, в конце концов, легче. И не хромаю.
Выбрав момент, когда хромой отвернулся к окну-бойнице, я подобрала юбку и бросилась к двери. Каблуки, которые мне до той поры казались почти бесшумными, отбили звонкую дробь на каменном полу. Хромой обернулся. У него из угла рта тянулась тонкая, буроватая нить слюны.
Ноги мои примерзли к полу. Тело от страха свело судорогой. Пистоль в скользкой от пота руке стал необычайно, нестерпимо тяжелым. Этот человек — точнее, это существо — смотрело на меня безумными, голодными глазами.
До двери было рукой подать.
Я подобрала юбку и бросилась к ней, но хромой оказался сверхъестественно проворен для своего размера. Он легко настиг меня, и пальцы, горячие и липкие, что ощущалось даже сквозь ткань, стиснули мой локоть.
- Убить… - издал хромой жуткое горловое сипение. - Убить.
Меня убить, стало быть. Я дернулась, но хромой оказался сильнее или, во всяком случае, тяжелее. Я только едва локоть не вырвала из сустава. Было больно и страшно, до того страшно, что крик застыл в горле. Хромой потянул меня к себе. От него пахло странно, как-то сладко, в то же время затхло, и все это перебивала вонь давно немытого тела.
Где же стража? Почему все эти люди, снующие по коридорам Цитадели, исчезли именно сейчас, когда они так нужны?! И где Недвин? Где, Ягисна побери, мой муж?!
И почему я не защищаюсь? Почему я никогда не защищаюсь?
Я с трудом подняла пистоль и направила на хромого, и выдавила с трудом:
- Пусти… Буду стрелять..
Хромому это было безразлично. Он был безумен. Палец дрожал на курке, нагревшемся, тугом. Я не хотела стрелять, не хотела убивать, но надавила, и выстрелила, зажмурясь. В темноте, окружившей меня, послышался рык, и звук, с которым падает на каменный пол груда рыхлой плоти. Пальцы хромого, подстреленного мной безумца, только сильнее сдавили мой локоть. Я рванула в сторону, оставляя в его руке рукав платья, и бросилась бежать, не обращая внимания на боль, не разбирая дороги, не открывая глаз. 



Дарья Иорданская

Отредактировано: 08.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться