Фронтир

Размер шрифта: - +

XIII

* * *

 

В незнакомом городе легко было заблудиться, что я и сделала всего за несколько минут. Старуха петляла, то и дело сворачивая в самые узкие проулки, даже скорее пролазы, тесные щели между высокими каменными домами. Я давно уже потеряла счет этим поворотам и безнадежно позабыла дорогу назад. Все еще оставалась надежда, что спросить ее можно будет у прохожих, вот только их не было. Наверное, стоило полагаться не на интуицию ведьмы-недоучки, а на предостережение родового дара. Но сейчас отступать было уже поздно.

Пропетляв какое-то время узкими улочками, Песта вдруг пропала. Я замерла посреди улицы, оглядываясь, пытаясь хоть где-то углядеть ее темно-серый, точно пропыленный плащ. Проклятая старуха как сквозь землю провалилась, я же оказалась, кажется, в самой глухой части города, почти заброшенной.

Здесь почти не чувствовалась магия, и я, за несколько часов привыкшая к давлению чужой силы, испытывала теперь неприятное чувство потери. Солью здесь пахло сильнее, и как-то горько, и совсем рядом слышны были перекаты волн. Я принюхалась. Верно, чувствуется также запах рыбы, угля, кажется, и еще чего-то, мне незнакомого. Я, должно быть, дошла до порта. А порт — это люди, которые непременно подскажут мне дорогу.

В спину кольнуло. Я вновь огляделась, выискивая опасность, но улицы были безлюдны. Дома здесь были каменные, но очень старые и ветхие. С них облуплялась штукатурка, кое-где выпадали из кладки камни поменьше. Странно было видеть такое место здесь, совсем рядом с пышными особняками и цветущими под магией розами. Я ведь не ушла далеко ни от салона модистки, куда заходят даже птицелюдки и магистерские племянница, ни от дорогой гостиницы.

Снова кольнуло спину. Я плотнее закуталась в плащ и пошла, тщательно выбирая направление, полагаясь на свой дар, как на путеводителя. Левую часть улиц дар счел наиболее безопасной, и я свернула туда. Прошла примерно полквартала, и шум моря стал особенно громким, оно перекатывалось и бушевало где-то совсем рядом, беспокойное, гневное. Но кроме этого гула не было слышно ни звука: ни чаек, ни тех звуков, что сопровождают обычно порт. Не было скрипа, голосов, шлепающих о настил тяжелых тюков и похрустывания досок под ногами, и это беспокоило меня.

В конце улицы показалась вдруг Песта. Она стояла, опираясь на косу, и глядела на меня из-под капюшона. Завела в ловушку, и теперь насмехается. А назад — дар говорит это ясно — назад пути нет. Я обернулась, но не увидела ничего примечательного. Та же улица, те же старые, ветхие дома. Нежилые дома. Начало темнеть, но ни в одном окне не затеплился свет. Уличные фонари — их здесь было предостаточно — также никто не зажег. И что-то заворочалось в подступающих сумерках.

Я подобрала юбку и прибавила шаг, собираясь нагнать Песту. Она была опасностью знакомой, почти привычной. К тому же, если она действительно дух, разносящий болезни, вреда от нее мне не будет. А если она из плоти и крови, то уж со старухой я справлюсь. Наверное.

И что за злая сила погнала меня сюда?

Ну конечно, можно бесконечно пенять на злые силы, на колдовство, на чары, на что угодно, но правда в том, что я сама последовала за проклятой старухой. Потому что я — идотка.

Страх поднялся откуда-то изнутри, глубокий, сильный, панический. Дар подсказывал: выход есть. Нужно свернуть вправо, протиснуться между двумя старыми домами, может быть, совсем испортить платье, но уйти живой. Но страх был иного мнения. Он знал, что нет спасения ни от того, что впереди, ни от того, что за спиной. И Песта вновь исчезла, прямо у меня на глазах, подтверждая свою волшебную, не сказать — чудесную природу.

Тишина наступила пугающая, заставляющая сжаться в комок, застыть, закаменеть. Пропали все звуки, и даже дыхание мое не было мне слышно. Я медленно обернулась, но увидела только темноту, медленно опускающуюся на улицы. Обычные сумерки, постепенно, по дюйму пожирающие город. Потом вдруг послышался скрип, и треск, точно что-то сломалось и осыпалось. Запястье мое опалило огнем, подарок Матери Мейзи замерцал вдруг перламутровым цветом, в котором были все цвета радуги, и это придало мне сил. Надвинув ниже капюшон — было странное ощущение, что плащ вагров защитит хотя бы ненадолго — я поспешила туда, куда указывал мой дар. Треск за спиной стал громче, он все приближался. Я бежала куда медленнее, чем то неясное, но жуткое, что нагоняло меня.

Повинуясь указаниям собственного дара я протиснулась в узкую щель между домами — это нельзя было даже проходом назвать — обдирая плечи о каменную кладку. Пришлось идти боком, так быстро, насколько только позволяло это тесное пространство. Тишина, темная, неестественная, нагоняла меня. Когда послышались первые звуки, это было как глоток воздуха. Я и в самом деле задержала дыхание, а теперь все дышала и никак не могла надышаться. Морось, брошенная мне в лицо порывом ветра, была подлинным счастьем. Настоящая, живая, пахнущая розовыми лепестками.

На мгновение меня ослепил свет фонарей, отражающихся в мокрой от дождя мостовой, и нападения я пропустила. Пальцы с силой, до боли стиснули мое запястье, заставляя вскрикнуть от боли.

- В экипаж, живо! - зло процедил Недвин, забрасывая меня в карету.

Поднять на него глаза было, отчего-то, страшно. Неприятная тишина повисла в экипаже, и слышно было прерывистое мое дыхание, цокот копыт по брусчатке, отдаленный гул голосов. Недвин молчал. Я давно уже это за ним наблюдала: молчание его бывало красноречивым и удивительно, если можно так сказать, громким.



Дарья Иорданская

Отредактировано: 08.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться