Гаджо с Меловых холмов

Размер шрифта: - +

Глава 15. Темное, тяжелое, невыносимое

Рано утром Сестра как единственный достаточно квалифицированный маг в пределах ближайшего сектора космоса отправилась в сад при Самадже «любоваться розами». Кусты, справедливости ради, были роскошны, ухожены и густы, но дополнительного внимания со стороны еще и лорда асессора определенно не заслуживали – и все-таки получили. Не мог же доблестный носорог отправить супругу гулять одну?

Особенно – если та сумеет по остаточному следу определить, куда вел портал.

Прогулка обещала быть долгой и основательной. Вернувшиеся поутру ками быстро просекли, что к чему, и Флат-Плейс был повторно осчастливлен нежданной волной искусства, красоты и любви – пусть и небескорыстно. В Самадже осталась только прислуга, которой некуда деваться, верный секретарь королевского асессора, условно бесстрашный Кео и я – очевидная причина внезапного опустения.

Причина неочевидная мирно дремала на пуфике в спальне выпускниц и трогательно поджимала лапы во сне. Во избежание никому не нужных инцидентов на рассвете возле менгира зарезали целую овцу, и я лично – хоть и под неусыпным контролем учителя и почему-то Константа – вырезала на ее боку арку тории, после чего надолго заперлась в ванной комнате, смывая кровь, в которой на самом деле испачкалась торжествующая лиса. Майло забился под туалетный столик и трясся там так, что стеклянная столешница опасно позвякивала всеми флаконами.

Я с трудом сдержалась, чтобы не присоединиться.

Но прохладная ванна с лимонной мелиссой сделала то, на что оказались неспособны ни стены Самаджа, ни присутствие сильных мужчин, ни даже трогательный пес с любопытным мокрым носом и шустрыми короткими лапами: я успокоилась и взяла себя в руки, а процесс занял достаточно долгое время, чтобы лисица успела наесться до отвала и вернуться в спальню.

Но как скоро ей понадобится еще?.. Об этом я старалась не думать.

Лисица помогала по мере сил, притворяясь умиротворенным, безобидным чучелом на перепачканном овечьей кровью пуфике. Я обреченно покачала головой – вот где я новый достану, а? – но молча закуталась во все положенные слои капари и отправилась в обеденный зал. Я рассчитывала, что он пустует, но, разумеется, ошиблась.

Личный секретарь – лицо, конечно, приближенное, но не настолько, чтобы сопровождать лорда асессора на утреннем променаде с супругой. Посему Констант восседал за угловым столом возле окна (не иначе как по стечению обстоятельств выходящего на внутренний дворик) и гипнотизировал оладьи с кленовым сиропом.

Последнее потрясло меня до глубины души. Куда там мистическим теням, окровавленным менгирам и таинственным посланиям!

- Признавайтесь, кухарке вы тоже пообещали небо в алмазах? – ляпнула я вместо приветствия, застыв на пороге.

Секретарь заметно вздрогнул и поднял глаза – темные, как небо в алмазах. Выражение лица у него было какое-то… странное.

Но не успела я с обреченным фатализмом вычеркнуть его из списка потенциальных собеседников, как Констант сморгнул – из взгляда пропало что-то такое тяжелое, нестерпимое – и безупречно вежливо улыбнулся, поднимаясь на ноги.

- Не я, - признался он, тоже не размениваясь на приветствия. Дождался, пока у меня характерно вытянется физиономия, - и беззаботно продолжил: - Сестра предложила ей помощь с больными коленями. Однако ваша проницательность удивляет. Как вы определили?

- Оладьи, - созналась я, стараясь совладать с желанием рассмеяться и накостылять ему по шее одновременно. – Самадж всегда тщательно следит за здоровым питанием своих воспитанников. За все время, что я провела здесь, никогда не видела на завтрак ничего, кроме овсянки и творога. Ваше прибытие воистину творит чудеса, неподвластные лучшим из нас. – Я выдержала паузу и добавила: - А вы их даже слопать не соизволили!

После чего с достоинством развернулась и отправилась к раздаточной, оставив за спиной давящегося смехом секретаря. Его веселье было искрящимся и крайне заразительным, и к кухарке я подошла с неприлично широкой улыбкой – но на меня чудес не хватило, не помогла ни вежливость, ни гримасы, ни потусторонний ужас. К столу вернулась со скорбной физиономией и тарелкой горячей овсянки.

- Без молока, сахара и вредных вкусовых добавок, - мрачно похвасталась я, и Констант все-таки рассмеялся и щедро плюхнул мне в тарелку кленовый сироп.

- Оладьи не отдам, они остыли, - объявил он и вгрызся в них с таким аппетитом, что я немедленно усомнилась в его словах и бесцеремонно полезла с проверкой.

Не соврал.

- Разве устав Самаджа позволяет объедать дорогих гостей? – насмешливо прокомментировал Констант и в отместку стащил полную ложку овсянки. Обжегся, но все равно посматривал с торжеством.

- Только если они от этого в восторге, - бездумно призналась я – и замерла, ошарашенная собственной реакцией.

Констант ведь веселился не натужно, пытаясь скрыть собственный страх, как я ожидала, а совершенно искренне, без задней мысли; боялся он ровно до того момента, как я пришла – и начала беседу с подколки. Причем боялся не меня и даже не одержимого, а…

Того, что что-то резко изменится? Что я стану его избегать?

На обычное влечение это уже не тянуло.



Елена Ахметова

Отредактировано: 07.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться