Гав и Рррр!

Пролог

 -- Алина вы понимаете, что вам нужно в больницу?!

   Виктор то ли Георгиевич, то ли Геннадьевич, был моим врачом. Уже на протяжении многих лет. Да я смертельно больна, да я отказалась от лечения, да я богата, спасибо родителям. Вот такая вот катавасия. Мне бы жизнью наслаждаться где-нибудь на юге, а я почти не вылезаю из своей огромной, пустой как башка идиота, и гулкой как чугунок, квартиры. Моя болезнь довольна редкая, развивается медленно, но забирает из организма все силы и соки. В свои двадцать восемь я похожа на жертву голодовок, иначе говоря анарексично худа и бледна как вампир. Может, не подорви я свое здоровье пневмонией, не залечи меня врачи, я бы продержалась дольше, но вот так получилось. Сейчас болезнь прогрессирует и меня стали мучить жуткие головные и не только, боли. Врачи приезжают ко мне уже без вызова каждый день, чтобы вколоть обезболивающее. Надо им ключи от квартиры подарить, а то скоро сил не останется, чтобы открыть двери. В больницу я не хочу. Что я там забыла?

   -- Понимаю, доктор, все прекрасно понимаю. Но смысл? Легче мне не станет, добрый чудо-целитель не появится и не исправит врожденное, тогда зачем?

   -- Алина, прекратите вести себя как ребенок. В палате вам не придется терпеть боль пока есть силы, вам сразу же по первому требованию введут препарат...

   -- Тогда уж говорите как есть, наркотик.

   -- Да наркотик, но вам уже не помогает ничего другого. Если бы вы не отказались от лечения...

   -- Ничего бы не изменилось, лишь прибавилось пара лишних месяцев или лет. Но цена у этого слишком высока. - я помолчала, ожидая пока перестанет раскалываться надвое голова. - А знаете, забирайте в больницу. Только мне нужно, чтобы завтра прибыл юрист. Надо подписать кое-какие бумаги. Это же будет возможно?

   -- Да, Алина.

   Таким образом, я оказалась в нашем медицинском центре, в вип-палате. На утро появился папин друг, юрист, Андрей Станиславович. Подписав все необходимые бумаги, я удостоилась еще одного жалостливого взгляда. Пришлось побыстрее распрощаться. Мне нравился этот мужчина в возрасте, он был мне вторым отцом после смерти родителей, но видеть его отношение, его жалость и боль, было невыносимо. Где-то в груди поднималась волна жаркой ярости и чтобы не грубить последнему родному человеку, я всегда спроваживаю его, ссылаясь на головную боль. Не красиво, но по-другому не получается.

   Знаете, иногда мне жаль, что отменили эвтаназию. Было бы намного проще, попросить вколоть мне чуть большую дозу и спокойно умереть. Так нет, мне будут по чуть-чуть растягивать 'удовольствие' от непрекращающихся спазмов. И это человечность? Гуманизм? А знаете, раненых смертельно добивают, чтобы не мучился! Так почему не могут помочь мне? Но это лирика. Папа всегда говорил, что всего нужно добиваться своими руками и умом. Достать ручку одинакового цвета с врачебной не составило труда. Отвлечь медсестру и отослать за чем-нибудь, проще пареной репы. Скопировать неровный почерк тоже. И вуаля, допустимая доза препарата превышена в десять раз. Это незаметно, просто не дописать лишний нолик, а персонал здесь редко думает над назначениями. Когда Леночка, моя личная медсестра, вернулась, я притворилась спящей. В моей сумочке давно лежала нотариально заверенная бумажка с моим признанием. Андрей Станиславович для меня оставил заверенным чистый лист, это уже потом я написала там правду. Леночка, не удивляясь, отмерила лекарство, вколола, и я с улыбкой на лице уснула. Навсегда!



Лешия

Отредактировано: 20.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться