Где найти волколака: интерактивный роман

Проведать пациента

Сколько у нас с папой денег?

Я никогда не задавалась этим вопросом. Возможно, десять миллиардов, возможно, сто. С таким капиталом ничего не стоит  приобрести небольшой островок в Тихом океане и жить припеваючи, основав собственную небольшую империю. Затем, при желании, можно начать колонизировать соседние страны. Строить плотины и искусственную сушу. Именно так развлекаются миллиардеры, да? 

Сложно с такими деньгами только одно -  проведать собственного умирающего отца в российской клинике. 

- Нельзя к нему, - уперто твердила матерая бюджетница в регистратуре. -Девушка, он в реаниационной палате, вы понимаете меня? Вы даже не родственница!

- Я его дочь! - чуть не плача, простонала я.

- Его дочь погибла. Вы что, вторая дочь?

Ах ты, я и забыла, что  пресса и недруги моего отца похоронили меня раньше времени. И документов у никаких нет. Вот что делать? Я безнадежно уронила голову на ладони и застыла, соображая, как поступить. На помощь пришел Семен.

- Вторая, - сказал он, глядя регистраторше в глаза. - Вторая дочка, понимаешь? И ей надо папу проведать, очень надо. Вот у Вас есть дети? Есть, Саша и Валя, уже большие, и внук у Вас Сережа. И волосы у него черные, и глаза серые, как твои Татьяна глаза от той матери что не твоих корней дело было, а тех мужей что семя застыло... 

Семен бормотал и бормотал что-то безумное. Я покосилась на регистраторшу. Та стояла, как вкопанная, бледная, глаза - с широкими зрачками.  Семен вверг ее в состояние истукана, взял журнал и стал его листать. Мы нашли моего отца и взяли пропуск со столика. Уходя, Семен велел Татьяне работать, как обычно, и она механически подчинилась.

Я была удивлена такому повороту событий, но молча последовала за священником. Не так прост он, как могло показаться сперва.

Мы пробрались на восьмой этаж, в ВИП-зону. На входе стоял охранник, который, увидев пропускной талон на двух посетителей, не стал задерживать нас.

Я и Семен прошли через несколько стеклянных дверей, сияющих, словно рождественские сосульки. Под ногами у нас расплывались голограммы, видимо, для поднятия настроения больным. В восьмой палате лежал мой измученный родитель.

Я тихо зашла в дверь, поглядела на замотанное в простыни тело, обмотанное проводами и трубками. Совсем старик. Сердце сжалось. 

- Папочка, - тихонько, чтобы не напугать его, я присела около ног. 

Семен встал возле двери с другой стороны, чтобы если что разобраться с бдительным медперсоналом.

Веки моего отца дрогнули, глаза открылись. Он уставился на меня испуганно.

- Это я , папулечка. Арина. 

Я увидела недоверие в его глазах. Он явно думал, что это какой-то подвох. Как бы его убедить?

- Ты мне на четырнадцать лет подарил сиреневое платье в горошек, как у диснеевской принцессы. А на шестнадцать золотое и внутри было вышито мое имя, - я перечисляла детали, котррые могли бы вызвать его доверие. 

- А что я подарил своей дочери на 13 лет? - спроил он дрожащим голосом.

- Ничего, - сказала я. - Ты меня наказал за то, что я курить пробовала с мальчиками в школьном туалете, и двойку по химии за четверть получила. А еще я из подвала вытащила коллекционное вино и подарила своей 16-ти летней подружке Юльке. Так что подарок свой я получила только на Новый год - это было красное платье с черным бантиком и сережки с рубинами.

- Ну, допустим, - отец слега приподнял голову. - Это могла рассказать Тамара. А что моей дочке было за то, что она пупок проколола? - спросил он.

- Ты меня сперва поругал, - ответила я. - Но потом простил, и даже подарил платиновый пирсинг. Только его украли. Они, похоже, все украли, пап...

Отец попросил подушку, и стал внимательно рассматривать меня. 

- Тогда последний вопрос, - сказал он, испытующе глядя мне в глаза, - Ты еще девственница?

- Да, пап, - соврала я.

- Это очень хорошо, - удовлетворенно сказал папа. - Я надеялся, что ты жива и здорова. Но вот потеря девственности для тебя хуже смерти. Когда ты исчезла ночью из клиники, я подумал, что лучше пусть ты погибнешь, чем над тобой кто-то надругается. Знаешь, почему?

Мой папка совсем не изменился. Старый глупый дед, который дарит взрослой женщине кукол и думает, что созданный им мирок навсегда оставит ее в его маленьких принцессах. Пап, ничего, что я в мальчишеской компании с 10 лет? Не смутило тебя, что в рок-группе, где я пою, одни парни? Или ты думаешь, я святая?

- Я доверяю тебе, крошка моя, - прошептал папа. - Без доверия какая семья? Просто пойми, в твоей ситуации это вдвойне важно. Если ты вдруг потеряешь девственность до того, как выйдешь замуж за Жака, и только за него, с тобой случится нечто непоправимое. 

То же самое сказала Нина. То есть, в этом все дело? 

- Только Жак может тебя спасти. Это мой старый друг, ты даже не представляешь себе, насколько старый. Слушай, я сейчас расскажу тебе, только ты не бойся. 

Я застыла во внимании.

- Я не могу всего тебе изложить, дочка. Ты подумаешь, что твой старый папка впал в маразм.

- Нет-нет, расскажи уж, - почти агрессивно попрсила я.

- Дочурочка, тебя это шокрует, - отпирался отец. - И ты мне сейчас не поверишь. Конечно, ты молодая, красивая и вообще шикарная девушка, но ты можешь все это потерять.

Я помотрела на начинающийся за окном закат. Если мой старик будет так тянуть резину, он увидит, что я "немного в курсе". 

- Я не буду шокировать тебя подробностями. У нас в роду есть одна страшная болезнь, - отец откашлялся. - Назовем ее как-нибудь... Винтилиго, что ли, только с генной мутацией. Врачи не знают, что это за болезнь. Никто не знает, откуда она берется и как именно будет проявляться. Только передается она строго по женской линии.  Твоя мама ей болела, и умерла от нее. Да, от этой болезни. Только Жак может остановить ее течение, потому что он очень хороший врач. Он лечил твою маму, и когда ее не стало, первые годы твоей жизни наблюдал за тобой, моя крошка. 



Алена Чапаева

Отредактировано: 13.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться