Генеральная пауза

Размер шрифта: - +

Часть третья. Вечер

Солнечный диск увеличился, словно распух, опускаясь к горизонту, но всё ещё оставался выше деревьев в парке. Он наливался огнём, дробился на сотни отражений маленьких солнц в сплошных стёклах новомодных домов Крестовского острова.

– Надо спешить, – подгонял её Алекс.

Впереди, за оградой парка, в тени деревьев быстро мелькали невнятные тени. Убедить себя, что это просто люди, спешащие к закату так же, как и они с Алексом, у Дины не получалось. Люди не могли издавать далёкого злобного шипения. Она и сама понимала, что спешить надо, она и рада была бы перейти на бег, но сил почти не осталось.

– У метро повернем налево, и там совсем уже рядом, – задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала она Алексу.

 

Конный клуб, где Дина занималась с самого детства, прятался между высоким корпусом больницы и выстроенным несколько лет назад обычным жилым домом. Ворота во двор оказались распахнуты настежь.

Дина проскочила мимо входа в манеж, завернула за угол и резко затормозила. За широкими дверями конюшни притаилась темнота.

– Поздно! – схватил её за руку Алекс. – Туда нельзя!

Дина вглядывалась в тонущий во мраке проход. Двенадцать больших шагов... четвёртый денник от входа. Она сотни раз здесь ходила, тысячу!

Дина крутится на заднем сиденье папиной машины, то расплющивая нос о стекло, то стискивая в руках куртку и напряжённо вглядываясь через спинки передних сидений в стоп-сигналы медленно ползущих в пробке машин. Она волнуется.

Мама рассказывает что-то о тёте Рите, своей подруге, папа изредка роняет «угу». Они едут за город, в неизвестную конюшню, Дина совершенно не понимает – зачем? Клуб, где она занимается уже целый год, очень хороший. Ей нравятся девочки, нравится тренер, нравятся лошади учебной смены. Почему её везут куда-то далеко, когда сейчас она должна быть на манеже?

«Ты позанимаешься в другом месте», – сказала мама. И ничего не объяснила в ответ на Динины испуганные «почему?»

«Другое место» оказывается длинным зданием, со всех сторон окружённым полями. Надо всем этим простором столько неба, что Дина невольно разевает рот. Так далеко в поле, что кажутся игрушечными, пасутся лошади. Много лошадей. Больше, чем во всей Дининой конюшне.

У дверей длинного здания их встречает хромая собака. Она приветливо машет хвостом, отчего вся её рыжая попа смешно виляет из стороны в сторону.

Буська! Оставь людей в покое! – кричит высокая и широкая, почти квадратная женщина в красных резиновых сапогах. Сапоги заляпаны грязью.

Здравствуйте! – хриплым и резким, как воронье карканье, голосом здоровается она с родителями и нависает над Диной: – Так это, значит, ты будешь на Гардемарине ездить?

Дина испуганно жмётся к маме.

Она, она, – подбадривает папа. – Давай, Дин. Покажи, чему тебя научили.

Звучит так, словно у неё контрольная. Контрольные Дина не любит. Насупившись, она идёт за «тёткой» – так она окрестила женщину про себя – по бесконечному проходу в самый дальний конец конюшни.

Марик! – восклицает «тётка» у предпоследнего денник. – К тебе пришли!

Над краем деревянной стенки взмывает голова на длиннющей шее, и на Дину из-за ржавых прутьев решётки смотрит внимательный карий глаз. Дина видит в нём маленькое отражение своего испуганного лица, и конь тихонько всхрапывает.

«Тётка» открывает дверь денника и подталкивает Дину:

Ну же, заходи, не бойся.

Он огромный! Тёмно-гнедой, с блестящей шкурой и длинным густым хвостом. Тянется губами прямо к лицу, шумно дышит, словно принюхивается. Дина несмело дотрагивается до тёплой шеи – заниматься вот на таком! Это же настоящая спортивная лошадь, а не учебная лошадка! Что-что, а разницу она понимает.

Нравится?

Папа стоит в дверях денника. У него странное выражение лица. Дина даже сказать ничего не может, только кивает, зачарованно глядя на красавца-коня.

 

Со спины Гардемарина она кажется себе совсем большой, а все остальные – маленькими. У него широкая, нетряская рысь. Лёгкий галоп – Дина ощущает себя птицей, так и расставила бы руки-крылья. Но она послушно держит повод, стараясь не ударить в грязь лицом. Ей хочется смеяться, и чтобы «тётка» отпустила Гардемарина с корды, которая позволяет двигаться лишь по небольшому кругу, словно Дина совсем новичок. но она молчит и старается всё делать правильно. Конь поворачивает уши назад, прислушиваясь к ней, и Дина шепчет ему: «Молодец, молодец!».

С корды его всё-таки отпускают, и Дина рысит вдоль стенки, поднимает коня в галоп и переводит в шаг самостоятельно.



illinka

Отредактировано: 06.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться