Геометрика чувств

Размер шрифта: - +

Геометрика чувств

Если провести параллель счастья с геометрическими фигурами, то для Александры оно было четырехугольным. Почему? Потому что самое наглядное ощущение: открываешь глаза, а в окно светит солнце, переводишь взгляд, и видишь все тоже самое яркое и призывное на полу и стене – прыгающие квадратные солнечные зайчики, потом вглядываешься в рамочку на столе – там стоит фотография, а где же вы видели, чтобы выставляли изображение того, кто сердце не радует, смотришь дальше – у двери пришпилен детский рисунок, подарила маленькая Надя – и в уголке его солнышко и надпись «Лублу!» - это вечное! После этого приятно вскочить, потянуться до хруста, и пробежаться на носочках по чуть теплым желтым прямоугольничкам, как в детстве, загадывая про себя, что все удастся, если не наступить на теневое блеклое пространство пола. И не важен возраст, семейное положение, лишний вес – мозоль опыта, и прочее-прочее-прочее.

А вот несчастье – треугольное. Это ведь – классика. Что разрушает семью? Только вечные треугольники. Где во главе одной из вершин – самый молодой и наглый, сам полностью состоящий из этой фигуры человек: острые грудки, фигура – отзеркаленность в пересечении талии, личико сердечком, а вместо сердца – углы, углы… Саша даже знала имя. Адриана. Заграничное. Но все такое треугольное.

И даже поговорка «Бог троицу любит» - счастья не добавляет. Потому что всегда срабатывает. И коли начался отсчет, на двух он не остановится, обязательно до треугольника дойдет.

И пирамиды… Египетские... Треугольные… Именно там ведь эта Адриана подвернулась, навязалась, привязалась и захватила. Александра даже опомниться не успела, осталось только сгруппироваться в падении и упасть на все четыре, как кошке…

Продолжать? Саша ненавидела это в себе. Гнобить думами, размышлять, спорить, доказывать и приводить аргументы. Это все было бы хорошо, если бы существовал реальный собеседник, а не отражение в зеркале. Смотрите: сочетание – несочетаемого, квадратная форма поверхности, блистающее счастье, а на двух берегах – сплошной очеловеченный треугольник неудач.

Круг. Что есть круг? Это Сашина жизнь. Как у лошадки на карусели. И нет там новизны. Одна кругловизна. Поэтому круг – это тоска. Вот, взглянешь в глаза – и утонешь в глубине зрачков. Там болото и беспросветность. Но уж если счастье – то тоже округлое. Наверное, все-таки круг – это что-то нейтральное… Это большая жирная точка отдохновения между счастьем и ненавистью.

Телефонный звонок – это тоже точка. Точка в размышлениях. Саша прокашлялась и сняла трубку.

- Добрый день! – именно так, а не банальное «алло», варианты чередовались от времени суток. – Приветствую вас!

- А я вас, - собеседница будто чего-то боялась. – Вы Саша?

- Да, - тут настала ее очередь бояться. – А вы кто?

- И я Саша, - незнакомка очень волновалась, голос ее дрожал и срывался, приходилось больше догадываться, что она говорит, чем слышать.

- Значит, мы тезки? – недоумевала Александра. – Если мы познакомились, может, перейдете к делу, я опаздываю на работу.

- Нет, не опаздываете, - наверное, следовало отнестись к этой фразе, как к наглости и бросить трубку, - я же знаю, что сегодня не ваша смена.

- А если я поменялась? – пыталась сопротивляться Саша. – Вы хамите, Шурочка.

- Вы прекрасно знаете, что я не люблю, когда меня так называют, поэтому попрошу вас больше так не делать, - голосок из срывающегося стал твердым, стальным даже, в нем настолько проклюнулись знакомые интонации, что лавина ответных чувств была похожа на помешательство.

- Откуда я, простите, могу это знать, если вы позвонили мне пару минут назад, и возможно даже просто ошиблись номером! Не желаете все объяснить?

- Сейчас, - незнакомка набрала воздух, невольно делая огромную паузу. – Вы соберетесь, прямо сейчас, и придете ко мне на встречу в парк, на большую зеленую скамейку.

В этот момент из своей комнаты выглянула Надя, посмотрев на выражение материных глаз, вытянула трубку у нее из руки, и приложила к уху. Потом деловито пожала плечами и нажала на отбой.

- Мам, там гудки. А не змея.

- Да, Надюш, просто ошиблись номером, - Александра постепенно приходила в себя.

Почему-то жутко разболелась голова. Хотелось убедить себя, что странный звонок просто померещился, что там было банальное «Позовите Шумавцова!... Нет такого? А где он?...» Диалог напоминал «Предсказание» Эльдара Рязанова. Только она, Саша, не была известной писательницей. Да, и не было смысла во всем этом! Таинственной гадалки, ослепляющей любви, нежданной встречи – тоже не предвиделось. Все-таки 12 год 21 века, и жизнь, далекая от кинематографа.

Саша прошла на кухню, где вовсю шефствовала Надя, схватила с тарелки бутерброд с сыром, надкусила, положила его обратно, вернулась к телефону, попробовала зайти в меню входящих звонков, но последний номер, как и следовало ожидать, не определился.

- Мать, ты, может, все-таки поешь нормально, или опять кто-то звонил? – выглянула и тут же скрылась дочь.

- Я поем. Просто мне надо выйти, - засуетилась Александра.



Екатерина Горбунова

Отредактировано: 04.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться