Герцог де ла Кастри Том 2

Размер шрифта: - +

(11-13)

11

Аристократы бурно восприняли известие о беременности Эвелин, и если бы не подготовка к грядущему сражению, быть в подземном убежище еще одной пирушке. К сожалению, времени, чтобы отпраздновать радостное событие, у них не оставалось.

Как только Дима сообщил о своем желании встретиться с Герцогами, тут же было созвано последнее и самое большое собрание, на которое съехались все аристократы, находившиеся в этот момент недалеко от деревни.

Собравшись в саду фермера Бернарда (размеры Диминых крыльев не позволяли ему спуститься в подземную залу), они подняли бокалы за здоровье Джулиана, его матери и отца, после чего были произнесены клятвы верности. Герцоги клялись защищать племянника Габриэля, первого бессмертного де ла Кастри, и принять мальчика в свой круг, когда тот изъявит о желании основать собственное герцогство.

Дима остался не в восторге от близкого знакомства с этими древними представителями знати, дальними родственниками его друга. Не без оснований он полагал, что каждый из них скрывает слишком многое в недрах своего темного прошлого и при этом пытается манипулировать Габриэлем, используя молодого Правителя в своих целях.

Истомин раскаивался, что все это время провел взаперти, горюя над телом дочери. Нужно было поговорить с Габриэлем, попросить у него прощения, но, как и всегда бывало в такие моменты, случая побеседовать им так и не представилось. Оставалось лишь надеяться, что де ла Кастри сам понимал – довериться этим людям полностью было бы ошибкой.

Объявив о том, что, как только стемнеет, он отправится в замок де ла Кастри вместе с дочерью и Эвелин, Дима вновь оставил друга с Герцогами, которые планировали выйти на Бухарест утром следующего дня. Им не терпелось поскорее соединиться с войском союзников.

В деревне царили радостная суматоха и всеобщее приподнятое настроение, будто аристократы собирались на какой-то праздник, а не на войну, где многих из них ждала мучительная смерть на поле боя. И только Этьен дю Тассе ходил мрачнее тучи.

Габриэль не имел ничего против двоюродного дяди, но тот не мог составить конкуренции любимому другу. Де ла Кастри прекрасно понимал, что, хотя Этьен и нравился ему, он, как и все Герцоги, скрывал в своем прошлом такие тайны, о которых он и помыслить не мог. Габриэль отнюдь не жаждал так быстро породниться с человеком, которого ему еще только предстояло узнать.

Так что, де ла Кастри был полностью удовлетворен тем, что Эвелин все-таки предпочла Диму и теперь улетала с ним в замок. И судя по тем взглядам, что стрелок бросал на его своенравную сестрицу во время собрания, Эвелин лично решила ему ни о чем не сообщать. Она вообще не говорила с Этьеном со дня последней встречи, и стоило Диме объявить о том, что они улетают в замок, как она взяла его за руку и вернулась вместе с ним в коттедж Истоминых.

Габриэлю казалось нелепым желание сестры взять с собой какие-то вещи, учитывая, что ее ожидала отнюдь не комфортная поездка в автомобиле. Но Дима, похоже, не возражал. Он только улыбался, глядя влюбленными глазами на мать своего сына, и пожимал плечами, давая понять, что сделает все, что только Эвви пожелает.

Ну а де ла Кастри даже собирать было нечего. Его мундир и пальто почистили, как и высокие сапоги на каблуке со сложной шнуровкой. Купленные у цыган огромные золотые кольца блестели в ушах, на тонких запястьях звенели браслеты. Перстни Верховного Правителя переливались на солнце, ядовитый кнут извивался вдоль бедра.

Когда Амори де Гиз, выглядевший благодаря нескончаемому потоку заключенных, лет на шестьдесят не более, изъявил о своем желании вернуться в дом, аристократы поняли, что собрание завершилось. Они быстро разошлись, а оставшиеся за столом Герцоги поднялись и покинули сад, чтобы в последний раз пройтись по деревне, переговорить с друзьями и солдатами.

Все, кто попадались им навстречу, этим шумным и ясным полднем приветствовали их и улыбались. Де ла Кастри, де ла Форс, д’Эстиссак и дю Тассе – каждый шагал с гордо поднятой головой в своем боевом облачении, говорящем о принадлежности к тому или иному герцогскому роду, каждый готов был хоть сейчас броситься в бой.

Со стороны казалось, что Лионель довольно оглядывает голубое небо и скопления редких пушистых облачков на нем, на самом деле он проверял в порядке ли магический купол, окружавший деревню невидимой стеной. Сейчас, кроме колдуна, никто не мог его видеть. Удостоверившись, что магическое поле стабильно, старик поравнялся с Габриэлем:

– После того как мы разобьем гарнизон под Бухарестом, ты планируешь сразу выдвинуться на Париж?

– Да, если Дима к тому времени успеет вернуться из замка, – отозвался Габриэль.

Они приближались к коттеджу Истоминых, где сейчас его сестра и друг готовили Кору к перелету, и де ла Кастри вдруг отчего-то захотелось сорваться с места и кинуться в дом. Заставить их бросить сборы. Бросить все и торопи́ться. Торопи́ться! Скорее!

Молодой Правитель мотнул головой, отгоняя бесполезное чувство тревоги. Своего он добился: уже на исходе ночи (архангелы летают быстро) его близкие будут находиться в самом безопасном месте на земле из всех возможных, в его родовой крепости. Об этом больше не стоило волноваться.

– Я побаиваюсь вступать в наш первый бой без архангела, но, похоже, у нас нет выбора. До Бухареста меньше двух дней пути быстрым маршем. Существует вероятность, что Дима просто не успеет вернуться. Неизвестно насколько ему придется задержаться в крепости. Если дела у Артура и остальных плохи, им понадобится его помощь.



Крис Мейерс

Отредактировано: 20.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться