Гермополис

Размер шрифта: - +

14.

 

                                                                            14

 

 

В любом школьном  учебнике голосами  гуманистов  вам скажут, что война это абсолютное зло или  явление,  не поддающееся пониманию.  Но это не совсем правда.  Война-это закономерность, это энергия,  вырвавшаяся из нутра  юного человечества.  Закон  газовой постоянной  гласит, что газы имеют свойство перетекать друг в друга,  уравновешивая давление, и если есть давление внутри, оно рано или поздно будет понижено за счёт внешнего вакуума.  Так и война.  Сначала она рождается  внутри разума людей и только потом воплощается на физическом уровне.   Такие суррогаты, как олимпийские  игры или  просмотр по телевидению кровавых боксёрских спаррингов, где люди крушат  друг другу физиономии, могут  помочь  только  на короткое время,  на период  внутренней инкубации, пока  рецидивы этой  пандемии  не обретут твёрдой оболочки. В сущности, всё готово, армии мобилизованы, нужен только приступ. Безусловно, потом, болезнь обнаруживают и признают, но, к сожалению, бывает слишком поздно, и уже на лицо необратимые последствия.

Длящаяся  почти тридцать лет  Великая Молчаливая  Война, (GSW), пришла к своему завершению,  ей суждено было закончиться, и,  очень скоро. Закончиться полной победой зла. Хотя за столькие  годы  в громадном теле этого зла  уже сформировались клетки  добра,  Сетер много сделал для страны.

Но как бы там не было,  город,  центр управления Федерации,  пал  под неудержимым   натиском врага, а последние  регулярные части, бывшие в состоянии сопротивляться и  ещё не деморализованные психотронным оружием  противника,  были отброшены к  южной окраине  Федерации, которая оканчивалась   морем.  Столица была разрушена, частые бомбардировки  сделали своё дело, оставляя  ещё некогда красивейшую  столицу в руинах.  Рукотворное чудо света, куда съезжались туристы со всех стран,   считающие  свою жизнь прожитой зря, если  в ней не было  этого культурного паломничества, атаки врага  превратили  в агонизирующий труп.

В десять часов вечера к полуразрушенному дому по улице Войтенко  подъехал бронированный автомобиль, из которого выскочил человек в военной  форме и побежал к подъезду. Кто он был теперь? Такой же несчастный,  страдающий раненый человек с обветренными губами и обожжённым лицом. Но его страдания были несравнимы  ни с чьими другими, потому что он страдал за всех.

Человек,  проявивший так много внимания  к  судьбе любимых им людей, нашёл  их в хаосе разрушающийся многоэтажки, в квартире по улице Войтенко.  Он прошёл сквозь окружение и  каким-то чудом миновал смерти от мин и шальных пуль. Приехав к дому, он  оставил   группу  для прикрытия  разбитого подъезда.  Он вошёл в квартиру, еле открыв  перекошенную от артобстрела дверь.

Ефратская и Марта сидели на полу в углу и, обнявшись, плакали. Теодора с ними не было.

— Где он! – спросил  человек, окинув ясным взором пустую квартиру. Перекрикивая грохот канонады,  Ефратская показала ему рукой на пустой ящик из-под ос.

— Почему вы не остановили его? – сокрушённо  сказал человек, устало опустив плечи и присаживаясь возле женщин, — он нужен нам  как никогда!   Через секунду уже вскочил на ноги.

— Кто здесь есть,  поехали,  вам надо в бомбоубежище, собирайте людей. Стучитесь в соседние квартиры,  через сутки отправляется  корабль на восток из городского  порта, корабль будет под защитой красного креста – это международный символ, там будут женщины,  дети,  старики и раненые, это наш последний шанс, в городе девятьсот тысяч людей, из них выбираются единицы, самолёты  сбивают,  автобусы бомбят,   автомобили обстреливают, но корабли  выпускают.

— Какой красный крест!  Ты о чём, — заплакала  Ефратская, это же не человек, ему плевать.

— Молчать, собирайтесь, — закричал человек и выбежал вон.

Час спустя  он начал готовить эвакуацию и вывозить ещё не убитых и не примкнувших к лагерю противника людей, своих горожан, соотечественников. Они  отправлялись  в поездах  с отключёнными  тормозами, на кораблях, под  шквальным огнём с земли и воздуха,  выбираясь из окружения.

Даже в самом страшном сне невозможно было вообразить тот ужас, который творился на улицах  города. Люди бежали. Они,  объятые страхом,  схватив свои пожитки  и побросав   жилища,  в панике рвались  на юг. Автобусы и маршрутные такси, катера и самолёты-всё было до отказа забито людьми. Матери несли с собой на руках детей, семьи  садились в автомобили, многие волокли  с собой  саквояжи  с поклажей. Но транспорт был в состоянии взять только людей. Какой–то человек   открыл чемодан и начал копаться   в нём, выискивая деньги. Но даже  деньги потеряли своё значение. По  полуразрушенным  улицам  ездили  патрульные автомобили и по звукоусилителям просили соблюдать спокойствие, но людей нельзя было успокоить. Семьи выносили с собой только самое дорогое, но все равно было много вещей,  которым не хватало  места, их бросали везде. Повсюду во дворах лежали  персидские ковры, стояли резные итальянские гарнитуры, казалось,  будто  у города,  распростёртого  вдоль побережья каменным телом, выворочены наружу внутренности. Как будто какой-то исполинский патологоанатом, впервые препарировал каменное тело и с увлечением   изучал,  как всё работает, этот процесс был для него  настолько занимателен, что даже людям  отводилась  роль,  только  лишь, может быть, в качестве крови, переносящей по артериям  улиц живительную энергию праны. Этот урбанистический биолог вскрыл наконец-то тонкие каменные мышцы стен и выволок наружу биологический материал.  Он узнал,  чем всё живёт.



Феликс Чернов

#29845 в Фэнтези
#2595 в Боевое фэнтези
#1433 в Эпическое фэнтези

В тексте есть: война

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться