Герой

Размер шрифта: - +

Глава 18

Ноги сами привели меня в студию Кэтрин. 

В моей эмейской истории не стояло точки, и это тревожило. Мне хотелось начать с чистого листа. Для меня это не так сложно: придумать иное начало, сказать себе, что ничего “до” не существовало.  

Я не умела ничего, кроме как обслуживать клиентов в местной закусочной или стоять на кассе в лодочном магазине. 

И вот теперь я стою напротив кирпичного здания, промокшая до нитки, потому что меня застал теплый осенний дождь. Внутри нарастает напряжение. Колени дрожат. 

Я иду к Кэтрин с таким же чувством, с каким восходят на костер. И мне страшно, что она не упомянет Тайлера, будто его и нет. А может его, и правда, нет? 

Пока Кэт сообщали обо мне, я сидела в светлом холле, поглядывая на фотографии вокруг. Мне пришлось прождать больше двадцати минут, потому что Кэт была на съемке, и за это время я поднялась и прогулялась по залу. Кэтрин собрала здесь лучшие фото: я никогда не видела таких работ, полных драматизма, игры света и полутонов. Эти фотографии говорили со мной на одном языке: языке взглядов, жестов, на языке композиции. И каждая модель была просто частью композиции, частью истории, которую хотел рассказать фотограф. Сотни мини-историй, в которых боль и разочарование, в которых любовь и тихая радость. Каждый миг пропитан эмоцией. Они кричат: “Расскажи, Кесс!” 

Расскажи о себе всему миру, Кессиди Белис! 

И в этот момент – когда внутри все кричит от боли –  позади раздаются шаги. Я медленно оборачиваюсь, видя совершенно растерянное лицо Кэтрин. Она не верит, что видит именно меня, поэтому замирает, приоткрыв губы, будто вот-вот скажет: “Кесс, боже, это действительно ты?” 

Я решаюсь первая: 

– Привет, Кэт... я тут... была поблизости, вот решила заскочить на пару минут. Эм... как дела? 

Все это выглядит натужно и странно, учитывая то, как мы расстались. 

Кэтрин все еще не может придти в себя. Она разглядывает меня с ног до головы, а затем кричит одному из своих помощников: 

– Принесите халат и полотенце! – а потом снова смотрит на меня: – Кесс, ты вся промокла... может, кофе?  

– Я... – мне не хочется утруждать ее. – Спасибо, но я всего на секунду. Кхм, – кашляю в кулак. – Отличные фото, – и показываю куда-то себе за спину. – Я таких в жизни не видела, а я насмотрелось всякого... 

Кэтрин ничуть не изменилась за полтора года: все такая же хрупкая женственная блондинка. На ее губах замерла болезненная улыбка. Она подошла ко мне, разглядывая фотографии. 

– Да, они чудесны, – произнесла хрипло. – В этих работах весь мир. Жаль, что не я была их автором. Это фотографии Тайлера... 

Что-то ощутимо дернулось внутри меня. Едва устояв на месте, я зажмурилась.  

– ... красиво, правда? – тихо говорила Кэт. – Он сделал эти снимки больше десяти лет назад, еще до того, как погиб Стен. Мы с Тайлером вместе грезили о собственной студии, купили ее на свои деньги... едва не прогорели. Он был отличным фотографом.  

Мне хотелось спросить о многом, но голос дрожал. 

– Он перестал снимать в один миг, – между тем, продолжила Кэт. – Просто выгорел, потерял интерес. Так бывает. Я не смогла ничего сделать и потеряла его... Господи, Кесс, а ведь я старалась. Я сделала все, что могла. Я... – и она замолкла, закусив губу. 

– Что ж... – еще никогда до этого, мне не приходилось так тщательно подбирать слова. – Мне пора, наверно...  

– Кесс, – и Кэтрин улыбнулась мне. – Ты не против, если я тебя сфотографирую? 

– Меня? – и зачем ей это понадобилось? 

Впрочем, мне хотелось хоть как-то утешить Кэт, раз уж я – тень из ее прошлого – явилась и снова разбередила рану у нее на сердце. 

Впервые я снималась, как Кессиди Белис. Не изображая из себя никого другого. В мокром объемном свитере, который сполз с плеча, с потекшей тушью – такая, какая есть. Кэт не подпустила ко мне визажиста, усадила на пол  перед объективом камеры и попросила быть собой.  

Быть собой! Ну надо же... 

Кэтрин вошла в азарт, заражая и меня, заставляя показать такую Кесс, какую никто не видел.  

История в каждом снимке. 

Прощаясь, Кэтрин крепко обняла меня, по-матерински поправила волосы.  

– Ты больше, чем модель, Кесс, – сказала она, глядя мне в глаза, – ты личность.  

Шутит она или серьезно? 

 

 

Я вернулась в Эмей вечером. Погуляла по пляжу, постояла на берегу, раскинув руки, чувствуя себя птицей, которая не может взлететь. Слушая шум прибоя, я угадывала в нем голос Мейси: “Живи, Кесс! Живи вместо меня!” 

Я все еще глотала таблетки от эпилепсии и была той самой сумасшедшей Белис, но в другой версии... улучшенной, что ли.  

Заскочив в магазин к отцу, я застала его с покупателем в зале и спокойно прошла за кассу, села, закинув ноги на низкий столик. Как в старые добрые времена. Втянула запах резины и масла – ох, это запах “Магазина моторных лодок Белиса”! До слез пробирает. 

– Кесс, я помогу господину Коллинзу отвезти его лодку, – крикнул отец. – Ты справишься? 

– Так точно! – отрапортовала я, поднимаясь и вытягиваясь по струнке. 

Проводив отца, я медленно бродила по залу, заложив руки в карманы.  

Мне нравился наш магазин, но одно я любила больше: ходить по подиуму. 

Мой первый выход я запомнила на всю жизнь. На смертном одре я буду думать только о том, как вышла на подиум в великолепном летнем платье, двигаясь под ритмичную музыку, наполняясь ею, повинуясь ей. Вспышки камер, тихий ропот голосов, внимательные взгляды и стук собственного сердца – меня переполнял трепет! 



Елена Ромова

Отредактировано: 09.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться