Герои милостью Владыки

Размер шрифта: - +

Разбойничья вольница

Атаман Змей не торопясь въезжал в деревню с дюжиной лихих ребят, его ноздри жадно раздувались, вдыхая тяжёлый предгрозовой воздух. Был он ростом невысок, телом жилист, лицом смугл и мрачен, и к овсему одноглаз. Последняя черта, будучи приобретённой, его весьма раздражала, и атаман пересчитал зубы не одному разбойнику, что пытался дать ему более актуальное прозвище Одноглазый, приговаривая: «Меня, сука, Змеем звали ещё когда с двумя глазами ходил». А Джона-тупицу, что умудрился совместить обе атаманские клички в одной фразе, Змей и вовсе зарезал на месте. Суровый он был вожак.

Крестьяне попрятались в домах, и сейчас дружно подпирали двери, захлопывали ставни лелея светлую надежду: «Авось и в этот раз соседа замучают, а мы отсидимся». В иные времена так и обходились, однако сегодня Змей был особенно мрачен и серьёзен.

- Пора проучить холопов, напомнить, кто в этом краю хозяин. Не хотят платить дань — пожжём хаты. Начинай с дома старосты.

- Но Змей, всё добро погорит ведь! - вмешался долговязый молодчик с побитой мордой.

- Не строй из себя умника, Шнырь. Добро своё они давно по погребам прячут. Ничего не сгорит, кто в огне не подохнет — сами для нас откопают, ещё молить будут, чтобы дары приняли.

Свита грубо захохотала. Разбойник изобразил смущённую улыбку и ретировался. Его вполне устраивала роль глуповатого советчика. Вроде и не последний человек в банде, но и атаман в нём угрозы не видит — сплошные плюсы. В подтверждение своего статуса он первым достал просмоленный факел и принялся огнивом выбивать искры, когда с неба закапал дождик. Поджог не задался с самого начала. Змей смотрел на подчинённых с мрачным презрением, будто надвигающаяся гроза была исключительно их заслугой.

Наконец, злодеи догадались укрыться под навесом кузницы, но к тому моменту, как они зажгли огонь, начался настоящий ливень. Не желая сдаваться перед лицом стихии, первой запалили хату кузнеца. Огонь пусть неохотно, но разрастался, внутри истерично завизжала Хельга, на долю которой сегодня выпало и так достаточно потрясений: приставания дурачка Ханса, порция розг от отца, налёт разбойников…

И в последний момент, когда надежда почти угасла, всполохи молний высветили в беспросветной тьме могущественную фигуру. Разумеется, знай свидетели явления героя, что это всего лишь Ханс, эффект был бы мягко говоря смазан. Однако телосложение парень имел крепкое, ростом также не был обделён, а грозовая темнота искусно скрывала менее внушительные детали облика.

Избранный успел дважды рубануть мечом, прежде чем опешившие разбойники заметили, что их осталось всего десять. Однако если первый после удара чуть ниже затылка рухнул аки сжатый сноп, второй истерично заверещал. Разбойники моментально обступили конного атамана и оценивающе посмотрели на неожиданно опасного противника, который не выказывал ни малейших признаков страха.

Ханс и правда не робел, прикончив двух лихих людей. Он отнёсся к этому легко, будто зарубил пару цыплят к столу. Ну и что, что добрый десяток злодеев смотрит на него с желанием поквитаться, ведь боженька защитит своего воителя. Ведь защитит?

Змей раздражённо сплюнул:

- А это что за дуралей нарисовался? Парни, несите мне его уши.

- Во имя небесного Владыки, положу конец твоим злодеяниям, бесчестный тать! - Ханс величаво шагнул вперёд, для убедительности махнув мечом.

Атаман сделал останавливающий жест рукой, мол, сам разберусь с выскочкой и двинулся вперёд. Люди остались на месте, но некоторые как бы невзначай взялись за короткие луки.

И тут произошло чудо, окончательно убедившее Ханса в божественном предначертании. Молния саданула аккурат перед конём Змея. Тот и без того постоянно нервничал с тех пор, как разбойники прирезали его бывшего хозяина, а сейчас чаша лошадиного терпения переполнилась. Скакун подскочил на дыбы, а через мгновение поспешно ретировался, неся зацепившегося за стремя Змея крывшего коня, деревню, банду, грозу и самого владыку грязной хулой.

Избранный, взревев от восторга, ломанулся прямо на бандитов, лучники пустили хиленький залп, но ливень и трясущиеся руки весьма плохо сказались на их меткости. Ханс мощным ударом прикончил одного их стрелков, остальные запаниковали и кинулись врассыпную. Кто-то оказался недостаточно проворным, кто-то поскользнулся и растянулся в грязи, так и не успев подняться. А Ханс не останавливаясь нёс волю божию и защищал справедливость с большим энтузиазмом. Когда гром и крики стихли, в грязи валялось шесть тел, банда Змея поредела наполовину.

Двери хат распахнулись. Люди бросились тушить пожар, который, надо признать, итак был на последнем издыхании. Кузнецова дочка кинулась к спасителю.

- Спасибо вам, храбрый рыцарь! Как я могу вас отблагода… Ханс, это ты что ли? - от былого восторга и обожания не осталось ровно ничего, и девушка, поймав отцовский взгляд, шмыгнула обратно в хату.

- Ай молодец, парень, вот уж чего от тебя не ожидал. А ну пошли, покажу кой-чего.

Только что перебивший кучу бандитов герой как-то оробел, и вошёл к кузнецу словно на заклание. Однако старик скрылся в чулане, немного погремел, грязно выругался и наконец вышел, бросив на стол тяжёлые свёртки.

- Вот. Я ведь в молодости в дружине служил, в отряде больших мечей. Платили нам тогда двойное жалованье, правда и выжило нас меньше половины, так что князь в накладе не остался. Потом мне прострелили колено, и службу пришлось оставить. Но меч с кольчугой сохранил. Возьми как их себе, всё лучше, чем твоя ржавая железка.

Хотя Хансу было обидно за волшебный меч, подарки так и манили к себе. Но не будет ли богохульством отказ от божественного дара?

«Что не берёшь, глупец, тебе понадобится снаряжение получше», Дух глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Похоже к этому герою доводы разума принимать бесполезно.

«А не забыл ли ты отрок, что не оскудеет рука дающего, что дар от чистого сердца Владыке угоден, а вещи земные, будь то меч или конь, искры божеской в себе не несут, ибо сила Владыки — в делах последователя его! Бери уже».



Павел Попов

Отредактировано: 20.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: