Геункаон: Качаясь над цепями

Размер шрифта: - +

2.13. Мориц.

Персонаж: Мориц.
Место: окраина города Менэдекер.
Время местное: 02:12 (Восход: 06:44).
Дата: Окаяница. 22 апреля 302 год от рождения Ока.

      «Смерть – самое надёжное убежище» — интересная мысль пришла в голову старейшины. Когда клинок вышел из тела, Мориц воспользовался возможностью и скатился в сбросовую яму, ощутив на себе слабый пинок Лилианы. Теперь он не мог видеть, что происходит наверху, но ощущал напряжение своего воспитанника. Силы Константина были на пределе, ещё одного боя ему не пережить. 
      Скрипящие звуки старого механизма дали понять о скором сбросе. Откинувшись на дальнюю стенку ямы, он смог видеть спину Алины, склонившейся над чем-то. 
      «Такая возможность, как подарок!» — мелькнуло в голове, вызвав хищную улыбку. Мориц спешно сбросил пиджак, рубашка затрещала, высвобождая острые наросты на спине. Одним прыжком он зацепился за край и, подтянувшись на руках, схватил девушку за ногу и рывком стянул вниз. Створки под ногами распахнулись и Мориц, перехватив Алину удобней, быстро скользнул внутрь. Сточная труба закончилась отстойником, однако барахтанье в смердящую жижу не входило в планы старейшины. Несколько сильных взмахов и падение прекратилось. Благо отстойник был не маленького размера, иначе все могло закончиться не так удачно. Зависнув в воздухе на пару минут, Мориц начал подниматься, наслаждаясь силой высвобожденных крыльев. Как же давно он не ощущал этого. Однако рана от рунического кинжала все ещё беспокоила, отбирая силы. Он, не раздумывая, впился в шею девушки. Оставлять её «живой» не имело никакого смысла.
      Константин появился следом, намного раньше, чем ожидалось. Старейшина не хотел, чтобы его застали в таком виде, а потому устремился вверх в ночное небо. Крик воспитанника казалось, пронзил саму душу, и в ответ на него тело Алины рванулось, чуть не выпав из рук. Мориц сильней прижал её к себе, ... однако, что-то твёрдое вонзилось прямо в сердце. Рванувшись от неожиданности, он, сам того не желая, швырнул тело девушки прочь. Координация нарушилась, и он не смог удержаться от падения. Нащупав рану, старейшина выдернул продолговатый предмет, похожий на патрон, и со всей силы метнул в небо. Немного придя в себя, он снова смог взлететь, и добраться до каких-то строений. Ночь подходила к концу. 
      — Лютик, помоги ...ах…. — Мориц не был уверен, что дриада наблюдает за ним, но очень на это рассчитывал, теряя сознание. 
      «…
      Алина шла по пояс в воде. Ей казалось, что идти очень важно. Она выбилась из сил. Ноги под-косились, и девушка упала, чуть не нахлебавшись воды. Слёзы горячими ручьями текли по лицу. Сквозь собственные рыдания она услышала какие-то звуки, доносившиеся со дна. Алина набрала полные легкие воздуха, и, опустив голову в воду, услышала слова на распев:
      [Non timebis a timore nocturne a sagitta volante per diem]
Не убоишься ужасов ночи, стрелы, летящей днем.
      [Non accedet ad te malum et lepra non adpropinquabit tabernaculo tuo.]
Не приключится тебе зла и болезнь не явится в твой дом. 
      [In manibus portabunt te, ne te offenderunt.]
На руках своих понесу тебя, дабы не оступилась ты.
      [Quia ego mandabit de me ut custodiant te in omnibus viis tuis]
Ибо заповедую себе — охранять тебя на всех путях твоих .
      Воздух заканчивался, но ей так хотелось дослушать. Не вытерпев, она вскинула голову вверх, жадно хватая воздух. Отдышавшись, медленно открыла глаза. Тусклый свет, белые стены и неприятные звуки электронных устройств, тело ватное и непослушное, на языке горечь, в горле сухость, глаза, едва открывшись, так и норовят сомкнуться вновь. «Я в больнице?» — мелькнула догадка. 
      Она все ещё слышала тихие слова нараспев на чужом языке.
      — Что это? — прохрипела она. Говорить было тяжело, а шевелиться и подавно.
      — Латынь, — ответил Константин, и едва заметная улыбка мелькнула на губах. — Молитва в помощь всем смертным.
      Он выглядел значительно лучше, чем она запомнила его в последнюю встречу. Обе руки были на месте, а от ожога на лице не осталось и следа.
      — Верующая нежить не редкость, — иронично заметила девушка. Смеяться было больно.
      — Моя мать была очень набожной женщиной. Заставляла учить молитвы на латыни. Страшно расстраивалась, когда я путал буквы и слова. Видимо, поэтому она уговорила молодого философа учить меня латыни в обмен на бесплатную еду и кров. Обучив сносно читать и писать, он заметно облегчил свою жизнь за мой счёт. — Константин усмехнулся и продолжил. — Выполняя его поручения, я много читал, писал и переводил. Было тяжело, но мама гордилась тем, как я умел читать нараспев молитвы. Каждый раз плакала от умиления. Она верила, что красиво исполненная молитва обязательно найдёт божественный отклик.
      Алина вспомнила свою мать и подбородок задрожал. «Солнышко лучистое улыбнулось весело, потому что мамочке мы запели песенку … песенку такую … ля-ля-ля … песенку простую … ля-ля-ля» — мама хлопала в ладоши, улыбаясь, потом обнимала и, целуя, говорила, какая у неё замечательная малышка. 
      — А потом мама умерла …. Я думал, философ позаботится обо мне. И он позаботился, про-дав за долги ростовщику. А тот продал османскому богачу. Мальчишка, умеющий читать и писать на разных языках… — Константин хмыкнул. — Жена хозяина любила весёлые представления. Меня выучили петь, танцевать и выразительно рассказывать истории. А когда хозяйка забеспокоилась о том, не огрубеет ли мой голос со временем, … я сбежал.
      Воспоминания о побеге явно веселили, и он широко улыбался. Алина поймала спокойный взгляд серых глаз и поняла, что тоже улыбается.
      Куплет: 
      Тёмная ночь тебе кажется страшной;
      Жажда любви её сделает страстной;
      Мучишь себя, избегая ответа;
      Но я добьюсь своего до рассвета.
            Припев: 
            На душе прохлада, ты терзаешь взглядом; 
            С губ твоих и яд готов принять.
            Только этой ночью, делай что захочешь. 
            Я хочу тебя с собой забрать.
      Константин пел, Алина слушала. Сердце внимало каждому слову, словно они были написаны для неё и о ней. Мотнув головой, отводя наваждение, она вздрогнула, увидев бессмертного так близко. Воздух комом встал в горле, попытка вздохнуть лишь усилила давящую боль в груди. 
      — Карие глаза тёплые, как шоколад под солнцем. А значит, туманный рассвет про-хладного утра, одинокий звон хрусталя, не про тебя. — Константин прикрыл глаза, пытаясь вспомнить что-то ещё. 
      — Почему я здесь? — Алина с трудом выдавила из себя слова.
      — Ты разбилась. Сломала ноги, поранилась, потеряла много крови, — спокойно ответил он.       — Где ж тебе ещё быть?
      — Почему?
      Константин молча отошёл к стене. Пауза затягивалась. Алина закрыла глаза, припоминая последнее, что могла вспомнить. Начинался дождь, бессмертный повалил её на бок и впился в тело, как клещ. А дальше? Дальше долгий утомительный сон. Ледяная вода и молитва.
      — Я твой фамильяр? — обречённо спросила она.
      — Ты пришла в себя, значит выживешь, — Константин проигнорировал вопрос и, облегчённо вздохнув, словно нашёл решение дилеммы, направился к двери. — Выздоравливай!
      Бессмертный виделся обманчивым монстром, которого можно и нужно боятся. Как же ей хотелось, чтобы это чудовище ушло, исчезло и никогда больше не появлялось. Но что будет, когда дверь захлопнется? 
      «Тишина и мрак ночи. Долгое ожидание утра, наполненное мнимыми страхами и дурными мыслями. Нет, нет, нет, …» — она отчаянно не желала сейчас оставаться одна.
      — Стой! — сорвалось с губ, и Алина испугано подумала о том, что тело предаёт её, действуя само по себе. Константин остановился и вопросительно посмотрел на девушку.
      — Больше не придёшь? … Никогда? — это был даже не вопрос, а скорее размышление вслух.
      — В этом нет нужды. 
      Мысли путались в голове: «Жива. Почему? Не было шанса на спасение. Что помешало? Брат? Нет, он не успел бы. Почему упырь не убил в больнице? Зачем ждал? Почему бросает сейчас? Почему?!» 
      — Почему?! — Алина почувствовала, что в горле совсем пересохло и говорить стало ещё трудней. — Почему … я … жива?!
      — Почему не убил? — Константин выдержал паузу и ответил. — Мне показалось невежливо обрывать разговор на полуслове. Думал продолжить его при следующей встрече.
Она вопросительно смотрела на него, не понимая, о чем тот говорит.
      — О смерти, — напомнил он. — Ты сказала, что одиночество убивает вернее любого оружия. Неужели ты так одинока?
      Алина не знала, что ответить. Любимый брат, ребята-истребители и кошмарные твари, вот и все составляющие её мира. В её жизни не было ничего, за что можно было зацепиться, о чем сожалеть или беречь. Вся её семья – это брат. Больше ничего нет. Одинокая и тихая пус-то-та!
      Константин посмотрел в окно, потом в свой мультелит.
      — Я могу побыть ещё немного. Твой брат наверняка придёт навестить днём и все будет как раньше, — Константин присел в ногах Алины. — Ты все ещё боишься меня?
      О да! Она боялась, всегда боялась … с самого раннего детства. Но оставаться наедине со своими мыслями так не хотелось, и девушка отрицательно покачала головой. 
      Константин нагнулся в её сторону. Алина чувствовала, как её сердце заметалось в груди, словно перепуганная канарейка. По телу пробежали холодные мурашки, и плечи невольно вздрогнули. Бледнея, почти сливаясь с тоном больничных стен, она попыталась совладать со страхом, но чем больше старалась, тем быстрее теряла контроль над собой. Дрожь била так, словно она стояла в ледяной воде.
      — Я чувствую твой страх. Поправляйся, пожалуйста, — Константин произнёс это так ласково, что её сердце дрогнуло. Он улыбнулся, заметив её смущение. 
      — Ничего не могу поделать, — голос Алины прозвучал виновато. — Прости-те.
      Но его уже не было рядом. Она повела беспокойным взглядом по палате, остановившись на темной тени возле окна. Тень беззвучно колыхнулась и растворилась, словно её никогда и не было. 
      «Он ушёл?» — разум выказывал сомнение в реальности происходящего, всё ещё пытаясь разобраться в противоречивых ощущениях, терзающих с момента пробуждения. Но чем больше мыслей вертелось, тем сильнее они спутывались. Сон успокоил, крепко склеив веки.
<i>…»

      — Интересно, который час… — прошептал старейшина, пытаясь подняться. Он никак не ожидал, что его накроют обрывки человеческих воспоминаний Алины. Они быстро растворялись в свете пробудившегося сознания, оставляя лишь каплю сожаления. Видимо он все ещё хотел знать причину, по которой Константин выбрал её. Он неосознанно воспользовался возможностью взглянуть на воспитанника глазами человека, разрушившего его мир. 
      Внезапная боль в груди окончательно вернула в реальность. Рана в сердце могла бы убить его, будь он низшим вампиром. Но дракулиты во много раз сильнее и живучей, он это помнил, так как самому довелось убивать себе подобных. И это было непросто. Мориц не хотел вспоминать об этом. Собравшись с силами, он огляделся. Солнце было высоко, воздух наполняли запахи весны. Кирпичное полуразвалившееся здание с деревянной крышей, прогнивший деревянный пол, пестреющий дырами. Похоже, что место, в котором он очутился, было подвалом некогда жилого дома. 
      — Вам уже лучше, господин мой? — манера говорить выдавала прислужницу обители, и он бросил настороженный взгляд, но тут же успокоился, увидев недавно приобретённую служанку.
      — Джиа?! — старейшине хотелось наказать девчонку за свой испуг. Подавив её волю, он за-ставил встать на колени и ползти к нему, обдирая лицо о грязное подобие пола. Такая экзекуция подняла настроение, обещая хороший день, и он ослабил контроль.
      Только теперь Мориц заметил, что многие дыры над ним словно заросли мхом, и мысль о заботливости дриады заставила улыбнуться. 
      — Вы больше не сердитесь, господин? — стремление служанки поговорить не предвещало ничего хорошего. Мориц нервно взглянул на неё, обратив улыбку в оскал. Он не любил болтливых женщин, считая, что у них птичьи мозги. 
      — Помоги мне встать, — прозвучавшая, как просьба, фраза обрадовала служанку, и та, не мешкая, подставила своё плечо.
      Старейшина провёл носом по её шее, вдыхая запах тёплой кожи. Девушка замерла, на мгновение затаив дыхание, после чего оно стало взволнованным. Её сердечко билось всё быстрее, разгоняя поток, несущийся по венам. Губы Морица касались кожи ласково, играючи, … словно пробуя на вкус. Клыки без труда вошли в ещё не зажившие ранки от прежнего укуса, однако в полной мере насладиться не удалось. Что-то зашевелилось в её волосах. Это не имело никакого значения, если бы не знакомый до ужаса запах. Выпустив жертву, Мориц заметил несколько жёлтых цветов в спутанных прядях. Похоже, Лютик захотела её себе забрать.
      — Замёрзла? Ты вся дрожишь, — старейшина растёр руками плечи служанки, в надежде что страх и оцепенение покинут её, ведь отнимать добычу у дриады крайне рискованно. 
      — Вы так добры ко мне, господин, — голос девушки всё ещё дрожал, казалось, она вот-вот расплачется. 
      — Ты напомнила мою жену, и только. Иногда я бываю сентиментален, — сказал Мориц, подумав о том, что правда, даже в искажённом виде, лучше откровенной лжи. Ему ужасно захотелось отправить её куда-нибудь подальше, но, опасаясь реакции дриады, подавил этот порыв.
      — Вы её очень любили?! — промолвила девушка с интересом.
      — Нет. — Мориц посмотрел на щупленькую фигурку служанки, и воспоминания о Джиа сами всплыли. — Пока она была жива я её скорее ненавидел и даже презирал. Хотя теперь думаю, что она заслуживала любви и уважения больше, чем кто бы то ни было в моей жизни.
      Сочувствие, читаемое в девичьих глазах, могло показаться милым и даже очаровательным, если бы не будило прошлое во всей своей неприглядности. 
      «Вот что делает спешка» — мысль сама заползла в голову, убеждая в том, что выбор сделан исключительно из-за внешней схожести с настоящей Джиа. И чем старательней Мориц отгонял воспоминания, тем сильнее прошлое затягивало его. 
      «Неужели эхо?!» — догадка сразу разогнала мрачные размышления, но подавить желание вы-говорится не получилось.
      — Её звали Джианна Альбери. Её мать умерла от болезни, а отец, … отец был странствующим торговцем. Однажды на него напали грабители, разрезали брюхо так, что кишки вывалились на сапоги. Ставшее бесхозным добро растаскали «добрые» люди, а ребёнка пристроили в таверну работать за еду. Тощая, невзрачная и тихая, как мышь в голодную зиму, её никто не замечал, тем более я. — Мориц сделал паузу, отчётливо видя перед собой Джиа, работающую в таверне. — Я был влюблён в подругу детства, с которой мы все время попадали в неприятности. Зуика Дудче – красавица с характером дикой кошки. Сравнивать их само по себе нелепо.
      «…
      Зуика сидела на ветке и сбивала мелкими камушками головки цветов вокруг. Весь её вид так и кричал, что она раздражена до предела. Мориц стоял внизу прямо под ней и спокойно смотрел на гибнущие растения. Когда камни закончились, наступила пауза.
      — Меня замуж выдают за Калмана. Его жена раньше срока разродилась и издохла, как загнанная лошадь. — Зуика свесилась вниз и в два приёма оказалась на земле. — А мне её ребёнка нянчить! И почему он не сдох вместе с ней?!
      Зуика злилась, от чего её карие глаза разгорались диким огнём. В таком виде она была ещё красивей. Мориц чувствовал нарастающее желание и дрожь, бегущую по спине.
      — Это всего лишь ребёнок … — отмахнулся он и притянул подругу к себе. Его мысли были далеко от всего, что творилась сейчас вокруг. Всё, чего хотелось, — это держать её в руках, чувствовать её запах и тепло. Слова пролетали мимо, не обращая на себя внимания. Желание быть с ней здесь и сейчас затмевало всё.
      — Этот ребёнок причина женитьбы! — Зуика раздражённо оттолкнула от себя парня и издевательским тоном процитировала отца. — Калман убит горем и не может заботиться о сыне. Это прекрасный шанс для девушки… ля …ля …ля …. Что-то для убитого он слишком живой, раз жениться надумал. Надо бы его проучить. Поможешь мне забраться в его дом? 
      — Что задумала? Погром устроить? — Мориц усмехнулся и снова попытался притянуть девушку к себе.
      Зуика нахмурила брови, и, поддавшись его настойчивости, позволила-таки обнять себя: — Нет. Наряжусь в платье его жены и отчитаю, как следует, чтобы он про женитьбу навеки вечные забыл….
      Признаться, для Морица в тот момент разговор утратил всякое значение, и следующее слово он поймал губами, не давая слететь. Его рука скользнула под подол платья, лаская бедро девушки. Валяться в траве было неразумно, могли остаться следы на одежде, поэтому он развернул Зуику к дереву, прижав спиной к себе. Если б только её отец знал, как они проводят время вместе, то наверняка забил бы обоих до смерти. 
Два часа спустя они уже копались в вещах жены Калмана.
      — Это ж не платье, а попона. Агнес и в самом деле лошадь! И как мне это надеть?! Придётся домой взять и перешить.
      …»

      Морица не было, когда Зуика напугала Калмана, нарядившись умершей супругой, как и не знал того, что она ему наговорила. Он никогда не винил её в том, что случилось после. Ему казалось, что всё это трагическая случайность. Однако смерть стала молчаливой спутницей Зуики, забирая каждого, кто злил её. Не прошло и года, как слухи о том, что девушка приносит несчастье, набежали со всех сторон, как грозовые тучи. Тогда-то Мориц решил жениться на ней и доказать, что все ошибаются. Но родители отнеслись по-своему к его готовности завести семью. Появление Джианны Альбери в качестве невесты было похоже на жестокое наказание. Всё в ней раздражало. Никчёмная и глупая, слабая и безвольная тварь. Так хотелось свернуть ей шею, а потом утешиться в объятиях любимой. Возможно, он так бы и сделал, если бы семья Зуики внезапно не уехала. Соседи говорили, что её выдали за богатого торговца в каком-то городе. Мориц не верил и тянул со свадьбой, надеясь, что Зуика вернётся. Однако через год ему пришлось уступить родителям. После свадьбы отец помог поставить свой дом, а мать нередко приходила, чтобы помочь молодой хозяйке.
      Мориц же был жесток и не сдержан в общении с Джиа. Всё, что она слышала от него, так это приказы и ругань. В ответ – ни слова в защиту, ни слова поперёк, лишь молчаливое согласие. Такая покорность вызывала ещё большую ярость, которая однажды вырвалась наружу. Он дважды ударил жену по лицу со всего маха, и когда она упала, подошёл ближе, чтобы пнуть, но не смог. Джиа смерила его ледяным взглядом и, вскочив на ноги, вытянулась как струна, гордо подняв голову. Прикрыв веки, она выдохнула и впервые высказала своё мнение: 
      «Имейте хоть немного чести, дабы не позорить ни себя, ни меня подобными побоями. Нравится мне или нет, но я ваша жена перед законом и Богом! Я принимаю свой долг перед вами, как священную обязанность женщины перед мужчиной, но не более того! Я стараюсь быть вам хорошей женой и ожидаю в ответ немного заботы и уважения! Заверяю вас – у меня нет намерений вести себя как-то недостойно. Лишь прошу простить мне неспособность любить вас так, как вы того заслуживаете».
      Её голос звучал твёрдо, каждое слово отпечатывалось в сознании, складываясь в огромную стену. Тогда-то он понял, что заблуждался на счёт неё, принимая безразличие за покорность, равнодушие – за слабость, отстранённость – за глупость. В тот день Мориц почувствовал себя повзрослевшим, словно Джиа необратимо лишила его душу невинности. Такого надругательства он не мог простить, как не мог признаться, кому бы то ни было в случившемся. Прекратив донимать жену, Мориц всё чаще проводил вечера за выпивкой. Дни сменялись, сливаясь в недели,… недели в месяцы, а месяцы в годы. Где-то в этом похмельном полусне у него родились двое сыновей, как две капли воды похожих на него.
      «Перед Законом и Оком я принадлежу Вам, нравится мне это или нет. Я не прошу любить меня, только проявить немного заботы» — старейшина снова и снова прокручивал в голове слова служанки, раздумывая над тем, насколько они схожи с Джиа. 
      Воспоминания вперемешку с эхом так неудачно растравливали душу старейшины. За всю свою долгую жизнь Мориц убедился в том, что личные мотивы часто становились причиной фатальных ошибок. А этого сейчас он не мог себе позволить. Нужно было найти существо из саркофага, чья кровь так безжалостно ломает чужие судьбы. 
      «Лили неудержима, как гончая, идущая по следу. Она не станет ждать заката. А значит, у меня не так много времени» — Мориц сосредоточено думал над тем, как вывернуть ситуацию в свою пользу. Сидя в подвале, много не сделать, а значит, нужна помощь. Он развернул планшет мультелита и нашёл в контактах Берта Иллиана, выбрал «установление связи». Закрыв глаза, старейшина полностью подчинил себе служанку-фамильяра и ждал. 
Вскоре голографический экран показал недовольное лицо Карла, одного из любимых двойня-шек старейшины Юго-Восточного ковенкорда. Мориц поставил фамильяра на колени, заставив говорить тихим, почти шепчущим голосом.
      — День добрый! Прошу прощения за столь раннее обращение. Не могли бы Вы передать старейшине Иллиану, что … амм… ээ… наёмники Лилианы Мезиль похитили тело «ангела» и уничтожили всех на старой базе. Ааа… эм … ещё господин Мориц просил предупредить о том, что прямо сейчас её свита готовится к захвату одной из баз «Охотников Крови», используя подземные коммуникации Менэдекера. 
      При этих словах служанка указала рукой в сторону Морица, который лежал в стороне, зажимая рану на груди. 
      — Что с твоим хозяином? — спросил Карл, быстро набирая что-то в своём мультелите. Похо-же, что вид раненого старейшины произвёл нужный эффект.
      — Он пока не мой хозяин, я только … эм … помогла сбежать из обители в обмен на защиту и покровительство. Если господин Мориц умрёт … — девушка заплакала, закрыв лицо руками. 
Карл не стал слушать её рыдания, оборвав соединение. Теперь оставалось лишь ждать.
      — Джиа, иди наверх и поищи Лютика! — Мориц сомневался, что служанка понимает, о чем её просят. Он просто хотел избавиться от её присутствия хотя бы на время.
      — Слушаюсь, господин мой! — Девушка с растерянным видом принялась карабкаться наверх.
      Теперь, оставшись в одиночестве, он мог больше не опасаться «ностальгических» приступов. Но стоило подумать о дракулите, как перед мысленным взором снова всплывало лицо Зуики. Мориц злобно выругался про себя, искренне пожалев о том, что соблазнился убийством Алины.
      «Надеюсь полдень не пощадил тебя» — старейшина думал о том, что его воспитанник наверняка уже в курсе, если девка издохла. Он осторожно коснулся сознания Константина и наткнулся на мучительное чувство неизвестности. 
      «Нет, она не могла выжить днём. Хотя …» — предположение, что ей могло повезти найти укрытие или того хуже помощь, показалось Морицу угрозой.
      Шум наверху заставил его затаиться. В дыре показалась голова «Зуики» с дырой вместо одно-го глаза. Корневолосы дриады расползлись в разные стороны, создавая дополнительную тень.
      — Вижу, тебе понравилась Джиа. Это мой подарок, — начал Мориц. — Лютик, со мной вместе была ещё одна бессмертная. Ты её не встречала … поблизости?
      — Ненадёжное убежище. Нужна защита? — если бы дриада не спросила его, то он бы и не подумал спасать Алину. Но внезапно посетившая мысль повернула всё иначе. 
      — Пожалуйста, позаботься о ней и можешь возвращаться домой, в оранжерею. Тебе ведь нравится там? Не переживай, я пришлю к тебе Джиа так скоро, как смогу. — Мориц посчитал, что в поисках «ангела» дриада бесполезна и лишь создаёт лишний дискомфорт. 
      Он уже просчитал возможные ходы наёмницы и пришёл к выводу, что та могла использовать контрабандистов из числа нелюбопытных. На ум пришли вакуумные контейнеры, заполненные гелеобразным составом для перевозки скоропортящейся нежити, такой как зомби. 
      «И куда она могла отправить «посылку»? Кому? Себе?» — выяснить, кто принял заказ на доставку несложно. Сложнее нагнать упущенное время. Что ж, Мориц решил отдать эту ниточку бойцам Берта Иллиана. Он же рассчитывал на то, что наёмница сама «отдаст» ему трофей, нужно только подождать правильного момента. 
      Над головой снова послышались звуки, в этот раз похожие на цоканье копыт, а затем удар, словно что-то тяжёлое уронили на прогнивший пол. Цоканье удалялось, но вместо него странный звук возни, завершившийся обрушением части половиц. В подвал упало бесформенное «нечто». Приглядевшись, Мориц увидел расползающиеся «корневища», которые высвободили голову и сильно обгоревшее тело, принадлежащее, по всей вероятности, женщине. Почувствовав выжидающий «взгляд» дриады, он поднял голову вверх. 
      — Можешь вернуться домой и отдохнуть» — Мориц старался говорить, как можно спокойней и уверенней. Голова «Зуики» исчезла из дыры, и он облегчённо выдохнул. Больше всего ему сейчас хотелось отправить это жутковатое создание обратно в тёмный угол сада. 
      Подойдя ближе к телу, Мориц нагнулся, чтобы рассмотреть его. Подозрения подтвердились, это была Алина, бормочущая под нос что-то похожее на «обними меня». Вот так дриада позаботилась о ней, притащив в безопасное, по её мнению, место. 
      «Добить? Нет, слишком просто. Бросить подыхать? Нет. Нельзя давать дриаде повод сомневаться в моих словах. Восстановить? Пожалуй, … на это уйдёт не меньше недели. Этого времени хватит, чтобы усыпить дриаду» — теперь Алина стала его трофеем, и мимолётная мысль о возмездии прочно укоренилась, порождая множество вариантов расправы над ней.
      По здравому размышлению, Иллиан вряд ли лично приедет за ним, но обязательно пришлёт одного из своих двойняшек. Изуродованное тело Алины подсказало идею, как убить всех зайцев сразу. Подойдя к нему ближе, Мориц встал на колени и, собравшись с духом, рванул несколько кусков собственной плоти вокруг затягивающейся раны. Стиснув зубы, он спешно заталкивал их в глотку Алины, как можно глубже. Благо она была без сознания и не могла сопротивляться или срыгнуть всё обратно.
      — Господин мой, я собрала множество цветов и растений. Среди них наверняка найдётся то, что вы ищите, — служанка спрыгнула в подвал, прижимая к груди огромную охапку растений. Мориц уже и забыл о её существовании и теперь, глядя в эти пустые глаза, думал о том, что слишком поторопился в своих выводах. 
      «…
      — Где ваша мать? — Мориц ещё не отошёл от вчерашней попойки, а потому все вокруг раз-дражало, и жена больше всего.
      — Она ещё в лавке, — ответил младший из сыновей. — Я сбегаю за ней!
      — Не надо. Я сам схожу. Каждый раз одно и то же. О чем можно болтать столько времени с этим старикашкой.
      Издалека Мориц увидел жену, оживлённо беседующую с хорошо одетым мужчиной, возле той самой лавки, в которую он направлялся. Незнакомец смотрел на Джиа нежным любящим взглядом, и она улыбалась ему открытой, можно сказать, счастливой улыбкой. Никогда раньше он не видел, чтобы она так улыбалась кому-то, кроме сыновей. 
      «Что это за мужик?!» — в груди заухало, и злоба потекла по телу горячей волной, уничтожая остатки хмели. 
      — Сколько можно тебя ждать! — слова прозвучали слишком громко, и на Морица уставилось множество любопытствующих глаз.
      — Я уже иду, — голос Джиа звучал как обычно, а лицо выражало привычное спокойствие.
      — Кто это? — спросил Мориц, кивнув в сторону её недавнего собеседника.
      — Позвольте я вас представлю. Мой муж Золтан Мориц. Андре Фиррени, племянник владельца книжной лавки. Мы знакомы с детства. 
      — Очень рад с вами познакомиться, — слова мужчины расходились с выражением лица, на котором читалась скорее досада, чем радость. — Родители заставляли нас учить иностранные слова. И мы часто устраивали состязания, кто больше знает. 
      — У Андре своё торговое судно, оставшееся от отца. Что ж, рада была увидеться. Удачно-го плаванья! — Джиа вежливо поклонилась, прощаясь, и Морицу ничего не оставалось, как молча последовать её примеру.
      — Подождите! — воскликнул Андре и подбежал к повозке, стоящей возле лавки. С минуту повозившись, он принёс увесистый ящик, набитый книгами. — Возьмите, прошу!
      — Я не могу принять это, — голос Джиа прозвучал холодно и даже колко.
      — Пожалуйста. Это подарок за все дни рождения, что я пропустил, — он смотрел в глаза Морица, не то ища поддержки, не то извиняясь за столь дерзкую выходку. — Каждый раз, когда вижу книгу на испанском или португальском, вспоминаю Джинни. Эти языки ей хорошо давались. Вам так повезло с женой. Примите, прошу!
      Андре сунул ящик в руки Морицу и, помахав на прощанье рукой, быстро удалился. Джиа смотрела в лицо мужа строгим укоряющим взглядом, затем, шумно вздохнув, развернулась и пошла прочь от лавки. Этот день изменил его отношение к жене. Он стал замечать то, что торговцы, лавочники и многие другие частенько просят прочесть для них что-то или объяснить значение непонятного слова. Джиа много читала, а потому обладала некоторыми знаниями, и охотно делилась ими, если её об этом просили. 
      Вечерами, когда он уходил в таверну, чтобы напиться, жена учила сыновей грамоте и счёту. Она желала им лучшего будущего, надеясь, что полученные знания и навыки помогут достичь успеха в любом деле.
      Джиа была умной и рассудительной женщиной, которую многие уважали. И никогда не тратила силы и средства бездумно. Как потом выяснилось, она тщательно выбирала товар перед покупкой. А в подаренном ящике были книги неизвестного содержания. Они могли оказаться совершенно бесполезными или даже опасными. Но Мориц об этом не думал.
      — Я хочу научиться читать их, — в ответ на слова мужа, лицо Джиа вытянулось от удивления. — Я должен знать, чем ты забиваешь себе голову целыми днями.
      Те скромные знания в португальском, испанском, итальянском и греческом языках, которые Мориц получил от жены, очень ему пригодились после её смерти. И в душе он был благодарен Джиа за терпение и настойчивость.
      …»

      Девушка-фамильяр оказалась совсем не так умна, и её сходство с Джиа мгновенно улетучи-лось. И это к лучшему.
      — Хорошо. Положи их вокруг тела, — Мориц указал на Алину и ждал.
      В таком тяжёлом состоянии нежить не в состоянии управлять собой, а руки служанки пестрели свежими ссадинами и манили запахом живой крови. Алина не открывая глаз, повернула голову в сторону жертвы, сглотнув застрявший в горле комок. 
      Мориц ментально подавил волю служанки, заставив обнять изуродованное тело. Этого оказа-лось достаточно. Реакции Алины не пришлось долго ждать. Тело девушки-фамильяра, вздрогнув, замерло. Цветы в её волосах поблекли и, когда сердце остановилось, стали абсолютно белыми. По стенам сверху поползли тёмные пряди. Создалось впечатление, что половицы над головой заросли множеством растений, чьи корни проросли вниз, расползаясь во все стороны. 
      Из всех созданий, что встречались Морицу, лишь дриада в состоянии вызвать у него цепенящий страх. В такие моменты ему казалось, будто он пытается взять под контроль дикое животное. Шансы победить в схватке с этой тварью равны если не нулю, то очень близки к нему. Одна только мысль, что она выйдет из повиновения ужасала неопределённостью последствий. А Морицу совсем не хотелось жить с ощущением смертельной угрозы, таящейся повсюду. Поэтому каждый раз находил способы вогнать её в состояние спячки.
      «Подрумянившееся» на солнышке тело «Зуики» мягко опустилось на пол подвала. Длинные корневолосы легко подхватили тело служанки за голову и оттащили в сторону. В этот момент Мориц услышал стон Алины. Повернув голову, старейшина наблюдал, как дриада расправляется с бессмертной обидчицей, прорастая «корнями» сквозь её тело, выкручивая и отрывая то, что осталось от конечностей. Однако кровь нежити претила её вкусу, и та быстро отступилась, оставив тело истекать многочисленными ранами.
      — Ты бы не выжила, будь эти раны от рунического клинка. — Мориц не заметил, как озвучил свою мысль. Спохватившись, он бросил взгляд в сторону Лютика. Кажется, та пропустила его замечание мимо ушей, если можно, так сказать. Потеряв интерес к нежити, дриада занималась телом служанки. 
      «Теперь это должно быть мешок питательной жижи с обвисшей кожей и костяным мусором» — так ему представлялось. 
      Мориц давно заметил, что, загрустив, дриада впадает в состояние апатии, которое заканчивается спячкой. Он облегчённо вздохнул, когда «корневища» вокруг стали рассыпаться, теряя жизнен-ные соки. Приятное чувство удовлетворения от того, что и в этот раз удалось загнать тварь обратно в тёмный угол, расползлось по телу. Мориц нашёл небольшой камень и направился к телу «Зуики». Оно скорчилось над фамильяром и быстро иссыхало, превращаясь в хрупкую мумию. Подождав, когда корневолосы дриады почернеют, старейшина нанёс несколько ударов, и мумия стала рассыпаться, теряя всякую схожесть с человеком. 
      Вскоре после этого послышались звуки приближающегося транспортника. Мориц взял на руки Алину и стал ждать. Прошло около десяти минут, прежде чем он почувствовал человеческое присутствие над головой. Четыре фамильяра осторожно спустили в подвал вместительный ящик. Заметив на руках старейшины тело, они застыли в нерешительности, ожидая дальнейших указаний. 
      — Есть второй? — осведомился Мориц. Получив отрицательный ответ, старейшина отдал       Алину на усмотрение фамильяров и занял место в ящике. Теперь он мог уснуть ненадолго, находясь в относительной безопасности. 
      «Все складывается удачно» — последние события медленно ползли перед мысленным взором Морица.



Эль`Рау

Отредактировано: 19.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: