Геункаон: Качаясь над цепями

Размер шрифта: - +

2.14. Акош.

Персонаж: Акош.
Место: город Менэдекер.
Местное время: 14:28 (Закат: 20:18).
Дата: Окаяница. 22 апреля 302 год от рождения Ока.

      Катакомбы оказались мрачными и сырыми. Константин уверенно указывал охотникам направление, иногда останавливаясь, чтобы дать возможность Акошу вносить отметки в свой мультелит. Путь был не близкий, не меньше двух часов в бодром темпе, а то и больше.
      «Метка лихозверя, монстра, что рвётся наружу» — слова Эрика не удивили его, скорее подтвердили опасения. Больше всего Акош боялся проснуться оборотнем, но время шло и ничего не происходило. Каждодневное ожидание наращивало опасения, да и перемены, какими бы незначительными не были, обращали на себя внимание.
      «…
      Светлые стены, медицинское оборудование, ноющая боль во всем теле, дышать тяжело, глаза едва открываются — зато жив, даже если из тела вырваны куски. Акош не был уверен, что все конечности на месте. Двигаться не получалось. Тело казалось таким тяжёлым, даже рука не поднималась, если она вообще была. В голове мелькали фрагменты схватки со зверем, или правильнее сказать со зверьём. Быть может, второй чистокровный только привиделся. До жути хотелось увидеть, во что превратилось тело.
      — Ты как? — голос был знаком, и Акош напряг лицо до уродливой гримасы, что бы открыть глаза. Ничего не получилось.
      — Никак, — ответил он максимально спокойно. — Что там с оборотнем?
      — Мертва, — выдохнул кто-то по левую руку. — Наши всё там облазили. Пробили по ДНК, не все жертвы были её. Был второй браконьер. Совсем слабые следы нашли. Думаем, они охотились парой. Теперь второй зверь на время затаится, а потом сменит охотничьи угодья. 
      — Ты красавчик. Все только и говорят о тебе, — рассмеялся третий голос, чуть дальше. — Говорят, ты умудрился отбить самку, поэтому самец задрал ее и тебе конечно досталось. 
      «Почему я никого не узнаю? Нет. Я узнаю эти голоса. Я знаю их. Точно знаю, но не могу вспомнить чьи они. Нужно открыть глаза» — думал Акош, пытаясь рукой дотянуться до лица. Внезапно что-то шлёпнуло его по переносице и стало елозить по носу и щекам. В то же время, рука наткнулась на твёрдый предмет, скорее всего угол стола. Хотя не настолько твёрдый. Тело ещё оставалось во власти анестезии, поэтому Акош не смог почувствовать и узнать собственную руку, упавшую на лицо.
      — Твоя Раечка приходила. Её знания чистокровных очень помогли, — голос по левую руку звучал скованно, словно человеку было не по себе.
      — Ага! Мы думали, ты умрёшь или обратишься. А она подсказала, как сделать сыворотку, используя мёртвую чистокровку, — этот звонкий насмешливый голос, принадлежал явно молодому человеку, а манера говорить указывала на дружеское отношение. — Док говорит, это было так же легко, как сделать противоядие, имея сам яд.
      — Ещё заглянем к тебе на днях. Давай поправляйся, герой, — люди прощались, шурша подошвами по полу, возможно похлопывали по плечу или махали рукой, но всего этого Акош не видел и мог только гадать. Они ушли, и вокруг воцарилась тишина. Сколько она продлилась, сказать сложно. Но вот дверь открылась, впустив сквозняк. Акош почувствовал его, а значит, анестезия отпустила тело. Теперь он смог без труда приоткрыть глаза и увидеть, как тихой поступью, к нему вошла Рая. Её рыжие в красноту волосы были собраны заколкой на затылке, подчёркивая правильный овал лица и красоту больших янтарных глаз под изогнутыми бровями.
      Сквозь опущенные ресницы, Акош заметил, как Рая повела носом на манер зверья. Раньше его забавляло, как она копирует замашки чистокровных, но сейчас – это пугало. Постояв с минуту, девушка вздохнула и сделала несколько шагов обратно к двери. Акош вспомнил, как она просила, буквально умоляла не участвовать в охоте на зверя. Вспомнил, как до последней минуты настаивала на своём, пытаясь защитить от грозящей опасности. Сейчас ему было стыдно думать о том, что у неё твориться на сердце и в душе. Он взглянул на шею Раи, где была тёмная полоска виваскута с кулоном, и не увидел ничего. Это значило, что из-за него она лишилась поддержки клана, а вместе с ней и работы.
      — Я уезжаю в поместье. Мы уже не увидимся, — сказала девушка, не смотря в его сторону. — Будь осторожен, береги себя.
      — Останься, — взмолился Акош. — Я смогу защитить тебя от кого угодно.
      Рая повернулась к нему лицом. Впервые в жизни, она так смотрела. 
      — И от себя? — девушка оскалилась, показав острые звериные зубы.
      Люди, живущие под защитой кланов, со временем становятся их частью. Не всегда, но до-вольно часто. Акош никогда не думал, что это случится с Раей. Он чувствовал свою вину во всём произошедшем. А ещё страх. Очень сильный страх, который накатывал волнами, возвращая память. В мельчайших подробностях он вспоминал вечер и ночь, изменившую его жизнь. И чем дальше, тем становилось страшнее. Там действительно был второй зверь, разорвавший напавшую на него чистокровку. То, что Рая была там, он не сомневался, только не знал почему, а спросить уже не мог.
      …»

      Эти воспоминания и сопутствующие им размышления, толстой верёвкой затягивались на шее Акоша. Он не верил, что Рая обратилась, считая увиденное звериное обличье лишь сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Однако, когда пришло время вернуться домой, её уже не было. И никто не знал, что с ней случилось. Исчезла, словно её не было. Неприятное и тяжёлое чувство, от которого Акош решил просто отмахнуться и отвлечься на что-нибудь другое. Но однообразие мрачного окружения вгоняли в тоску.
      — Так с чего это хозяйка заведения, как там её звать … решилась напасть на старейшину? — спросил Акош, не найдя иного способа разогнать мрачные мысли. — Её ведь за это по головке не погладят? 
      — Долгая история, — отозвался Константин, явно не желая разговаривать, с кем бы то ни было.
      — Ну, нам до-о-лго идти! — сказал Акош, не давая собеседнику возможность поставить точку.
      — Её зовут Лилиана Мезиль. Где то во времена Семилетней Войны Мориц взял её очередным фамильяром. Однако, в отличие от прочих, она настойчиво досаждала хозяину своей не в меру страстной привязанностью. И он избавился от неё, оставив умирать, а я обратил по глупости. — Константин вздохнув, продолжил. — Лили раздирает противоречивое отношение к Морицу. С момента её обращения он ни разу не впадал в долгий сон, опасался. Но она бы не осмелилась напасть на него, не имея серьёзной поддержки, а это значит, что она заодно с дракулитой. 
      — Предприимчивая девушка, — хмыкнул Акош. — Только зачем нежити бордель? Вы ведь в клубах кормитесь.
      — Это сложно объяснить, — ответил Константин. — Вам от этого никакого проку не будет.
      — Девчонка говорила, что вы всех людей в часовню вывели и оставили свиту крылатой твари без еды. Разозлили, поди, не слабо! — предположил Акош, не давая нежити шанс закончить разговор. — В таких борделях людей, как скот, держат? Так?!
      — В церковную крипту, — поправил его бессмертный. — Почти все люди в обители находятся добровольно, по вполне официальному контракту. Они закладывают свои жизни и получают приличную сумму, а потом отрабатывают долг.
      — Доноры?
      Константин вздохнул, давать более подробные объяснения ему совсем не хотелось.
      — Давай уж, рассказывай! — подначил Акош.
      — В обители запрещено кормиться. Живая кровь нужна не для еды, а для удовольствия. Наши тела мертвы и не вырабатывают нужные гормоны, их мы получаем с кровью, не отравленной фелисифином. На короткое время словно оживаешь и можешь чувствовать и проявлять эмоции, как прочие люди. Это стоит дорого. Особенно сильные чувства, воспоминания … скажем любовь матери и ребёнка, Лилиана выставляет на торги. А на арене коллизиума, устраиваются игры на выживание, кровь победителя уходит за плату, способную покрыть любой контракт. И если после продажи чело-век будет в состоянии жить, Лили закроет контракт и выплатит сверху ещё треть заработанной суммы. Иногда вакханки выкупают свой контракт ребёнком. Такие как Анника, остаются в обители навечно, преданно служа своей так называемой матери. 
      — Это мерзко. — Акоша передёрнуло.
      — Живым, сложно понять, как ценны могут быть те или иные эмоции. Вы рады забыться и ничего не чувствовать, — после короткой паузы бессмертный спросил. — Ещё хочется узнать об этом?
      — Нет. Достаточно, — настроение рыжего охотника окончательно испортилось. — Значит, Анника считает своей мамкой, хозяйку борделя? Это объясняет, почему у ребёнка такой ужасный характер. И какая же участь ей уготована?
      — Никого не заботит судьба этих детей. Они считаются умершими, к тому же … — Константин оборвал разговор и резко остановился. 
      — Че?! — Акош несильно толкнул бессмертного в плечо. Тот стоял не двигаясь. Рыжий охот-ник собрался повторить вопрос, но Мальтис зажал ему рот ладонью. Константин медленно потянулся за оружием. Акош сделал знак остальным охотникам, готовиться к бою.
      То, что произошло дальше, было похоже на бред. 
      Бессмертный бесшумно скрылся в боковом проходе. Тут же Акош услышал звук удара и какой-то булькающий звук. Рыжий охотник присел у проёма, осторожно выглянув, чтобы увидеть происходящее внутри. Яркая вспышка ослепила его, заставив отпрянуть и спешно переключить режим визора в дэкафоне. Следом раздалась серия энергетических выстрелов плазмострелов. Акош пригнулся, хотя необходимости в этом не было. Часть тоннеля осветилась, и он разглядел Кума, залёгшего в едва заметном проёме на другой стороне прохода, из которого тут же выскочил мужчина с прожжённой дырой в области левого лёгкого размером с грейпфрут. Раненый бедолага рухнул, плюясь темными сгустками. Спиной из того же прохода, зажимая рваную рану на шее и раскачиваясь, вышел ещё один мужик. Секунда и вместо головы у него остался куцый пенёк с фонтанчиками. Выстрел Кума упокоил его.
      Наконец появился Константин. В следующее мгновение, оказавшись рядом с Акошем, он стряхнул с одежды кровь и налипший кусок плоти. А из прохода ещё несколько раз полыхнули яркие вспышки лучемётов. Бессмертный, улучив момент, метнулся в темноту соседнего тоннеля, утягивая за собой Акоша.
      — Бегом! — он указал рукой в новый проход. — Обойдём их ниже!
      Быстро миновав два пролёта, охотники повернули в небольшой проход слева. Тупик. Акош громко выругался. Константин, убрав оружие, схватился руками за решётку, прикрывающую щель внизу. Неприятный скрип металла, заставил Акоша невольно поморщиться. Зубы свело. 
      — Ход на нижние ярусы, — пояснил Константин, юркнув в широкую щель под стеной.
Акош скомандовал спуск. Пропустив всех охотников вперёд, он заметил, что кого-то не хватает и вернулся к тоннелю, откуда доносились странные звуки. 
      Мальтис стоял перед разрозненной толпой не то людей, не то свежих зомби. Стены, пол и по-толок вокруг него были заляпаны кровью и какими-то ошмётками. Казалось, твари топчутся в нерешительности, боясь, приблизится. Акош негромко позвал юношу. Тот спокойно развернулся и пошёл в его сторону, раскачиваясь при каждом шаге. Несколько тварей тронулись с места, и охотник тут же угомонил их выстрелами из плазмострела. Он хотел поторопить мальчишку, но тот выглядел таким больным, а глаза, словно изъеденные катарактой, едва смотрели. Откинув навязчивые мысли, Акош грубо затолкал юношу в щель. 
      В тоннеле раздался шум приближающихся тварей, который с яростным ревём бросились вдогонку. Акош юркнул следом за Мальтисом. А дальше, серия хлопков и часть кладки, обвалившись, завалила лаз.
      — Эта старая часть катакомб. Вряд ли Лили о ней знает? — в голосе Константина прозвучала неуверенность.
      — Куда ведёт этот тоннель? — спросил Акош, окинув взглядом присутствующих. Вроде без потерь.
      — Не знаю. Не так важно, — ответил бессмертный. — У Ланы уже есть несколько дракулит, и они не собираются ждать темноты. 
      Акош почувствовал, как сердце яростно забилось. Ему так и не удалось связаться с офисом. Оставалось надеяться, что группа Кая в обители, смогла передать сообщение.
      — Почему раньше не сказал, упырь хренов, — выругался Акош, едва сдерживая растекающуюся по телу волну гнева. Стало жарко и душно.
      — Не знал, — равнодушно сказал Константин.
      — Так это ты нежить допрашивать ходил. Что ж сразу не сказал, … я б помог! — съязвил Акош, и направился в сторону Мальтис. — Ты как? Видишь меня?
      Он чувствовал ответственность за этого мальчишку. Тихим шепотком в сознании раздавались слова Эрика, просящего позаботиться о нем.
      — Она тебя почувствовала? — не обращая внимания на Акоша, Мальтис обращался к бессмертному. — Сможешь контролировать её?
      Константин задумался и после минутной паузы вздрогнул всем телом. Его зрачки стали мутно белыми, почти сливаясь с серым цветом глаз. Это напомнило, как выглядели глаза юноши минуту назад. Хотя нет, вид бессмертного не казался больным. Напротив, его глаза точно светились изнутри.
      — Она управляет фамильярами. Они заняли несколько помещений, — Константин поморщился. — Дракулит … один из охотников привёл её к панели и кажется активировал барьер или что-то похожее.
      Догадка, мелькнув в голове Акоша, украла весь воздух в лёгких. Охотник закашлялся. Теперь он понял, почему не было связи с офисом.
      — «Блокада»! — раздражённо высказался Акош, пытаясь осмыслить возможные сценарии разворачиваемых наверху событий. — Система автоматически закрывает все три здания, защищая от угрозы извне. Нельзя войти или выйти. Если твари, проскочили внутрь до полной блокировки, то люди в здании … в смертельной ловушке.
      Акош пытался снова и снова связаться с офисом, но все безуспешно. Сделав мониторинг дополнительных сетей, получил косвенное подтверждение блокады. Теперь оставалось молиться и браниться.
      — Лили. J'ai besoin de toi maintenant plus que jamais… Je t'attendrai! Reviens vers moi! — Константин говорил чувственным голосом, немного дрожащим от волнения. Без транслитера понять смысла слов охотник не мог, отчего сдерживаемый внутри раздражение начало прорываться наружу.
      — Где они? В каком здании?! Сколько их?! — прорычал Акош. Не узнав собственного голоса, рыжий охотник замер. Звериный рык, наполнил тело мощной силой. Все те внутренние цепи, которыми он сдерживал себя, рвались точно нитки марионетки. Энергия била дрожью в каждом суставе. Этот безумный трепет, наполнил ликованием душу Акоша. Но из темных уголков рассудка пришёл образ Раи, стоящей в сумерках с искажённым яростью лицом. Во сне он видел её такой за мгновения до появления чудовищной твари, убившей чистокровку напавшую на него. Удивительно, но память скрыла всё, что случилось после.
      — Не знаю, — ответил Константин, подозрительно вглядываясь в лицо охотника. — Я заставил Лили отозвать «своих» и вернуться в обитель.
      — Надо выбираться! Скорей! — Акош быстрым шагом прошёл мимо нежити, и бегом рванул в темноту тоннеля. — Никто не поможет, кроме нас!
      К собственному удивлению, он заметил, что бег нисколько не умерил звериного пыла. Наоборот, ещё больше раззадорил. Загнать в клетку лихозверя, почуявшего свободу, задачка не лёгкая, но выполнимая. И спустя какое-то время бег сменился быстрым шагом. А когда же каменная кладка уступила место природным проходам, он уже вышагивал почти прогулочным шагом. 
      Осознавая, какие ужасы творятся в захваченном здании, Акош почувствовал досаду и даже вину. Ему хотелось как можно скорее вылезти наружу, но чёртовы проходы продолжали петлять, сбивая чувство направления и времени. 
      Казалось, что они тут уже вечность бродят. Техника только расстраивала, выдавая в сканере множество новых ответвлений. И ни один путь не устраивал его. Связь совсем разладилась. Он не мог связаться даже с группой в обители. Константин заметно вымотался, держа свою подопечную Лили в постоянном контроле. 
      — Плохо выглядишь. Свалишься, никто тебя на хребте не потащит, — сказал Акош, обращаясь к бессмертному. — Нужно передохнуть.
      — Хорошо, — устало отозвался тот. — Отзовите всех из обители, пока день.
      — Как я их отзову? Связь сдохла! — огрызнулся Акош, но тут же взял себя в руки, опасаясь совсем потерять контроль. 
      Пробежав взглядом по охотникам, Акош постарался определить сколько времени нужно на отдых. В это время Мальтис остановился у широкой трещины в стене, всматриваясь куда-то вглубь неё. Острое чувство дежавю кольнуло уставший мозг охотника. Он так же смотрел на золотистый вентогам под окнами Алекса.
      Даже не надеясь на простой ответ, Акош раздражённо спросил: «Что там? Скажи, что нашёл путь наверх!»
      — Нашёл путь наверх, — спокойно ответил Мальтис, продолжая смотреть в темноту разлома.
      — Серьёзно?! — не поверил ему Акош и нехотя подошёл к трещине.
      И в самом деле, этот разлом тянулся высоко вверх к светлому пятну, теряя в кромешной тьме своё дно, если оно было. Охотник толкнул небольшой камень и через минуту услышал всплеск. На ощупь все стенки вокруг так же оказались влажными и скользкими.
      — Старый колодец…. — сделал окончательное заключение Акош, откинувшись на каменную стену. — Нежить, можешь вскарабкаться и закрепить трос? Минут через пять. Я приготовлю снаряжение и вперёд!
      — Акош, остынь немного! — осадил командира Кум. — Сотрется упырь от частого применения. Горстка пыли останется.
      — Да и хрен с ним! — отмахнулся рыжий охотник, глядя на то, как бессмертный молча сел в стороне, закрыв глаза. Становилось очевидным, что он никуда уже не пойдёт. 
      Внезапно раздался громкий всплеск. Акош заглянул в разлом и увидел старое жестяное ведро, быстро набирающее воду. Запрокинув голову, он вгляделся в пятно света наверху. В следующий момент визор дэкафона выхватил и приблизил лицо юношу, равнодушно глядящего вниз. 
      «Грёбаный Мальтис!» — Акош узнал его и молча, схватив трос с карабином, прыгнул в тем-ноту пролома. Шумные всплески и барахтанье разносились по пещере, убегая по сводчатым проходам. Он закрепил трос на ручке ведра и немного подождал. Ведро не спеша поднялось наверх, утягивая за собой трос.
      — Кум, твою ж мать, хорош там щеглотать! — прикрикнул на подопечного Акош. — Вытащи меня! 
      Настроение улучшилось. Не терпелось добраться до офиса, отключить к чертям блокаду и за-жарить, как следует всю нежить. Мысли скакали в голове, одна лучше другой. Остальные охотники разделяли его оптимизм, а потому заметно оживились. Подъем прошёл быстро и легко.



Эль`Рау

Отредактировано: 19.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: