Гибискус

Гибискус

Котоха сидела на коленях на дощатом полу, согнувшись так низко, будто на ней был непосильный груз. Она находилась в абсолютной темноте, которая услужливо прятала ее от всех ужасов, что находились за седзи, сжимала руки и шептала молитвы богам, которых так презирал он.

На самом деле, груз, душивший ее душу, у девушки действительно был.

Котоха всегда, в силу своей наивности, верила в то, что человек, приютивший ее, действительно святыня. Ангел, спустившийся с небес. Иначе почему у него такие необычные, прекрасные глаза и волосы? Странно, что жизнь до этого так ничему и не научила девчонку. Ее избивал муж, над ней издевалась свекровь, до нее домогались так называемые "друзья" супруга. Но Котоха так рьяно уповала на то, что хозяин храма безгрешен, что переубедить ее смогла только картина, увиденная ею вживую. Не был он никаким ангелом. Да он и человеком-то не был. Как раз наоборот. Он являлся злом во плоти.

Может, она и не умная и не сообразительная. Нет, Котоха — невероятно проницательная. На роль ангела в этом гнилом месте притворства и лжи только она одна подходила идеально. И, может быть, ее малютка Иноске, потому что дети также считаются ангелами. Восемнадцатилетняя девушка с ребенком, светлые и чистые, сами того не зная, попали в ловушку куда страшнее, чем дом с тираном-мужем.

Котоха в тот день хотела всего лишь найти своего покровителя, чтобы показать ему новый венок. Это был особенный венок — юной матери его помогла сплести ее новая подруга, девочка примерно ее лет, которая работала здесь садовницей. Котоха очень хотела поделиться этой новостью с радужноглазым, но он куда-то пропал, а все слуги лишь пожимали плечами, сами не зная, куда заблагорассудилось уйти хозяину. Хашибира была очень упорна и решила во что бы то ни стало найти и порадовать своего самого верного, доброго и понимающего друга.

Она наконец-то нашла его. Из комнаты слышались странные звуки, похожие на чавканье. Котоха смогла различить знакомую фигуру по очертаниям плаща и шляпы. Она подходила ближе, ближе, все больше чувствуя нарастающее волнение. Вокруг так много красного. Боже, неужели он поранился?! Тогда ей нужно поспешить и…

Лучше бы она этого не делала. Девушка подобралась к порогу и заглянула вперед, через плечо блондина.

Это была не его кровь.

Доума медленно повернулся. Кажется, он был раздражен, но лишь на пару мгновений, пока не осознал, что сзади него, приложив руки ко рту, стояла именно его милая, глупенькая Котоха. Сразу же после этого "милостивый основатель" вновь вернул на перепачканное алым лицо доброжелательную улыбку.

— Постой, дорогая, я все объясню!..

Несмотря на то, что все сознание девицы занимали только виды тех, которых с аппетитом пожирал сейчас никто иной, как сам Доума-сама, Хашибира все же смогла прийти в себя и побежала со всех ног обратно. Она думала даже не о том, чтобы прокричать во всеуслышание о настоящей личности радужноглазого, а о том, как бы защитить ее ребеночка. Иноске спокойно спал в их с Котохой комнате, но им нельзя там оставаться. Сейчас Доума пойдет их искать.

Не обращая внимание на удивленные взгляды рабочих и прихожан, Котоха залетела в свои покои, схватила сына и… остановилась. Куда же ей бежать? Храм окружает темный опасный лес, и если в тот день ее спасло чудо, и они с Иноске не потерялись там (хотя, можно ли назвать это чудом?), то теперь им может не повезти. Похоже, это был первый шаг к тому, чтобы стать, все же, немного взрослее. Котоха опустилась на колени, прижимая своего ребенка к груди, и заплакала, понимая, что у нее совсем нет выхода, она обречена и не сможет защитить ни себя, ни Иноске, а уж тем более их обоих.

Почему Бог так жесток? Котоха думала, что попала в настоящий Рай, но, как оказалось, небесные силы лишь посмеялись над ней, над ее доверчивостью и легкомысленностью.

Может, она сможет хотя бы как-то спрятать мальчика? Нет, он уже просыпается, и его плач трудно будет не услышать.

В этот момент в комнате появилась новая персона.

***

Котоха рыдала навзрыд, но все же Доуме удалось каким-то образом внушить ей, что она и ее сынок в безопасности. Сначала девушка боялась, жалась в угол, не давая приблизиться к ней и на метр, но постепенно, слушая убаюкивающие бдительность речи демона, она оттаяла и затихла. Тогда блондин сумел подойти к ней и легонько обнял за плечи.

Он не отрицал возможности того, что однажды Котоха узнает об его маленьком секрете, но не хотел, чтобы это случилось так быстро. Увы, глупость девушки заставила ее теперь плакать, и Доума одновременно и злился, и жалел ее. Как же все-таки жалка ее жизнь. Но ведь он дал обещание, и в первую очередь себе, что отныне Котоха не будет знать ни забот, ни печалей.

Пожалуй, в первый раз в жизни она не сглупила — не попыталась сбежать. А ведь Доуме и впрямь сначала показалось, что обезумевшая от страха девчонка бросится наутек. Бросит его, забыв о всех тех доброте и великодушии, которые он проявил к ней и к ее детенышу. За это, конечно, стоит ее похвалить. Однако она все же прервала его завтрак и заставила его — ну, совсем чуть-чуть, но все же, — беспокоиться, так что от наказания ей тоже не отделаться.

Что ж, однако она все такая же дуреха, раз так легко повелась на его слова.

С тех пор они продолжали жить так, будто ничего и не произошло, но Доума видел, что Котоха теперь постоянно находится в каком-то напряжении. Старается садиться подальше от него. Перестала плести венки. Вместо этого она стала чаще держать Иноске на руках и, если вдруг взгляд демона попадал на них, она отворачивалась и закрывала малыша собой. Сначала блондин усмехался, но со временем это стало ему порядком надоедать. Да что с этой неразумной пташкой? Неужели он хоть как-то навредил ей или ребенку? Ничего такого вовсе не было. Но теперь, похоже, стоит всерьез заняться воспитанием полудикого зверька.



Отредактировано: 25.07.2024