Glaмурка

Глава 2. Изаура и Черкизов Ч.3

В десять часов и одну минуту в кафе вошли двое мужчин. Их Алиса приметила ещё на подходе, когда быстрыми шагами оба вышли из-под сени парка. И по виду мужчин было понятно, что они ссорятся. Ну как ссорятся… Один был недоволен вторым, а тот убеждал первого в чём-то. С прищуром Алиса прикинула, что первый мог бы быть отцом Евы, а второй — адвокатом Черкизовым. Интересно, где она могла его видеть, адвоката этого? А первый…

Как только он вошёл, Алиса поняла, что означает выражение «умереть от любви».

Раньше она только бесстыже хохотала, слушая, как девчонки говорят: «Ой, он на меня вот так глянул, и я пропала! Какие глаза, какие глазищи! Я влюбилась с первого взгляда, между нами словно искра-буря-безумие-любовь!» Ну не бывает так, не бывает, дорогие мои! Чтобы полюбить кого-то, надо его узнать, надо совпадать по всем параметрам и увлекаться одним и тем же, слушать похожую музыку, смотреть похожие фильмы… И в один момент это крепкое убеждение рухнуло, как карточный домик. Рассыпалось и раскатилось по углам кафе, затекло под плинтуса.

Мужчина был хорош, как картинка. Он мог бы позировать для любого модного журнала, даже разбуженный в три часа ночи, даже после недельного запоя. И его голубые глаза, его небрежный жест рукой, зачесавшей растрёпанные волосы, его искривлённые в судорожной гримасе тревоги губы… О, всё это сразило Алису наповал. Очередью из калаша. Шальной пулей, рикошетом.

«О боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына!»

Чёртова музыка в чёртовом кафе… Причём в точку, блин, будто издеваясь над Алисой. Да, она хочет от этого красавчика сына. И дочку. Две!

Осознавая каким-то краем мозга, что поплыла в далёкие дали, Алиса едва удержалась, чтобы не укусить себя за запястье. Зато адвокат не растерялся. Поскольку посетителей больше не было, и в кафе сидела всего одна девушка, он осадил рванувшегося к ней Евиного папашу и подошёл, спросил вполголоса:

— Это вы мне звонили с информацией?

— Я. А это ваш клиент похитил собственную дочь?

— Ты что, дура?! — рявкнул не выдержавший Городецкий. — Где она? Где твои подельники?

Только бы мелочь не выскочила на папкин голос!

— Сядь и не ори на меня.

Алиса решила не церемониться, хотя такому мужику она выдала бы всех своих несуществующих подельников. Если бы он попросил вежливо.

— Да, присядем, — миролюбиво поспешил разрядить напряжение адвокат. Блин, где же она его видела?

Ева радовала тем, что не выдавала своего присутствия в кафе, и Алиса чуть расслабилась. Когда мужчины устроились на стульях напротив, она сказала:

— Во-первых, мне нужны гарантии, что я не стану козлом… козой отпущения в этой истории.

— Вас не станут преследовать за похищение, — ответил адвокат, подтолкнул локтем клиента. Тот сквозь зубы процедил:

— Подтверждаю.

— Похищение, к которому я непричастна! Во-вторых, вознаграждение наличными прямо сейчас.

— Сначала информация.

— Я вам не доверяю.

— Где мой ребёнок? — Городецкий схватил Алису за руку и заставил взглянуть в глаза. Нет, нет, она сейчас снова поплывёт… И получит хрен собачий вместо денег!

— Мы так не договаривались…

— Да получишь ты свои бабки, — не выдержал адвокат. — Давай инфу!

— Пожалуйста, — вдруг тихо попросил Матвей. — Скажи хотя бы, что она в порядке.

— В порядке, — пробормотала Алиса, сдаваясь. Да, она сдалась, окончательно и бесповоротно. Сознание просто взяло и утонуло во взгляде богатенького красавчика, который, похоже, обожал свою дочь. И Алиса только мотнула головой, указав на детский уголок: — Ева там, играет.

Матвей сорвался с места ураганом. Чёрт! Не уходи, подержи ещё за руку, даже если останется синяк…

Ты дура, Алиса, дура. Нужна ты ему, как прошлогодний снег. Собраться надо с духом, когда мужчины значили для тебя больше, чем деньги?

Матвей появился с дочкой на руках. Ева обнимала его за шею так крепко, что, казалось, сейчас задушит от счастья. А папаша светился. Вот как есть — от него исходило сияние, изнутри, из кожи, из глаз, даже на улыбку невозможно было смотреть без сварочной маски. И как он обнимал ладонью личико — нежно и бережно, — Алиса невольно позавидовала мелкой. Просто побыть на месте Евы…

— Спасибо, — не глядя на Алису, бросил Матвей, а потом негромко продолжил уже для адвоката: — Разберись там сам, мы домой! Я вымотался за эти дни…

— Да не волнуйся, я всё улажу, — ответил ему Черкизов. — Езжайте, отдыхайте.

Вот так. Отдыхайте, господин богатый папка, с дочкой, а ты, Алиса, закрой хлебало и вали на своё место… Сунут ей сейчас сто баксов и вежливо попросят не распространяться о случившемся. Бай, детка, сэнкью и даже не вери мач.

Она смотрела в спину Матвею и никак не могла понять, от чего обиднее всего. От того, что Ева даже не посмотрела в её сторону, или от того, что не посмотрел он.