Glaмурка

Глава 3. Вилла «Бриз»

— Девушка, я вас попрошу очень серьёзно: никому не говорить о том, что произошло.

Голос адвоката вернул Алису к реальности. Она взглянула ему в глаза и внутренне послала далеко и навсегда. Вот прямо матом и громко. Однако ничего не сказала. Не стоило. Он ни в чём не виноват…

Протянула руку, не вставая. Давай свои бабки. Они нужны. Но блин…

— А сигарета есть? — спросила, чтобы хоть что-то сказать и заглушить обиду внутри. Черкизов с прищуром достал пачку и вытащил одну сигарету, вложил в ладонь Алисе. А потом прикрыл её десятком купюр, красивеньких, зелёненьких, с портретом американского президента, давно почившего в бозе.

Алиса спрятала деньги так быстро, что только вихрик всколыхнул остывший кофе. Сунула сигарету в рот и почти весело сказала:

— А огонька не найдётся?

— Тут курить нельзя, — усмехнулся Черкизов, устремляясь к выходу.

— А я выйду.

Алиса проглотила остатки кофе в чашке и вскочила. Желание хотя бы ещё раз увидеть Еву, хоть издалека, желание увидеть спину её отца пересилило гордость. Какая там гордость, когда вдруг дышать нечем?

На ступеньках кафе Черкизов щёлкнул зажигалкой, и Алиса закурила, провожая взглядом копну светлых волос на широком плече мужчины. Тоскливо… Она такая смешная, эта золотая девчушка…

— Папочка, ну пожалуйста! Ну папулёнок!

Алиса навострила уши. Ева подняла голову, глядя на папу, и о чём-то его умоляла. Матвей покачал головой. Эх, жалко, что его лица не видно…

— Нет, зайчонок, тётя должна вернуться к себе домой. А мы поедем к нам домой. Тебе же хочется домой, малышонок?

— Папулечка, я хочу показать Алисе мою комнату! Ну пожа-а-алуйста!

— Зайчонок…

— Ты меня любишь, папулёнок?

Манипуляторша мелкая! Алиса усмехнулась. Девочка даже ручки сложила в просительном жесте и нижнюю губку выпятила, будто готовилась заплакать. Папаша сдастся. Он не может не сдаться!

Матвей помолчал пару секунд и кивнул:

— Ладно, ладно, но только ненадолго! Договорились?

— Спасибо, папулечка! Спасибо, ты самый-самый хойоший папулёнок на свете!

«Папулёнок» обернулся, и Алиса утонула в его взгляде. Голубые глаза вымораживали до озноба, но она хотела этого и не боялась замёрзнуть. Говорят, смерть от холода самая лёгкая и приятная… Смерть от этих глаз будет хороша, а вдруг смерти не будет? Вдруг её пощадят и сжалятся над ней?

Сжалились.

— Эй ты, как тебя… Иди сюда!

Алиса выбросила недокуренную сигарету и улыбнулась сама себе, внутренне. Торжествующе. Медленно направилась к мужчине, даже не взглянув на хмыкнувшего Черкизова. Пусть себе хмыкает за свою зарплату. Ева же радостно взвизгнула:

— Алиса! Я тебе покажу мой дом!

— А конфетку дашь? — спросила она со смехом. Ева покрутила головой:

— Нет, там сплошной сахай! Я тебе дам печеньку! А Наташа сделает чай!

— Чай, — пробурчал Матвей. — Чай, нет, подумайте только…

— Я не задержусь у вас, — тихо сказала Алиса.

— В машину, — коротко скомандовал он.

Почти рысью они втроём пробежались по парку до моста, где на паркинге Матвей открыл пультом огромный чёрный джип. Да, всё правда, что говорят о богатеях. Жуткие танки, виллы с золотыми унитазами, толпы слуг…

— Садись, — кивнул Матвей на переднее сиденье и открыл дверцу сзади. Ева с удовольствием уселась на детское креслице и тихонечко вздохнула:

— Я хочу домой!

И в её голоске было такое счастье, что Алиса невольно усмехнулась. Всяка птаха любит своё гнездо…

Матвей сел за руль и, выводя машину с паркинга, сказал тихо:

— Даже если ты любовница одного из похитителей, я тебя полиции не сдам, но Еву оставь в покое!

— Я не любовница! — фыркнула Алиса. — Я твою дочку на улице нашла.

Быстрый взгляд голубых глаз. Кривая ухмылка красивых, будто умелым художником нарисованных губ. Не верит. Алиса повернула голову назад:

— Ева, твой папка мне не доверяет. Ты ему скажи, что это правда!

— Пйавда, пйавда! — с энтузиазмом отозвалась Ева со своего сиденья. — Папа, она так дала плохому дядьке по мойде! Банкой — йаз, по мойде два!

— По лицу, зайчонок! — укоризненно заметил Матвей с промелькнувшей улыбкой. Но Ева энергично помотала головой:

— У того дядьки мойда!

— Точно, у него морда, — кивнула Алиса. — И черепушка лысая.

Снова быстрый взгляд, и опять Матвей ничего не сказал. А потом они приехали.