Глаза бабочки

Глава 5

В десять утра следующего дня золотоволосая Анжела была занята исполнением своего долга фаворитки Майкла. Майкл едва сдерживал стоны. Сегодня была премьера новой техники под названием “поцелуй бабочки”, и перформанс пока имел оглушительный успех. Майкл громко сообщал миру о своем восторге.

В начале он лежал с закрытыми глазами, полностью погрузившись в физическое удовольствие, но в какой-то момент он открыл их: светлые, густые локоны Анжелы, свободно разметавшиеся по спине и плечам, горели в ярком утреннем свете, врывающемся из проёма в шторах, подобно белому пламени. Это были не волосы, а солнце, не кожа молодой женщины - а наисочнейший персик из садов Эдема до падения Адама и Евы. Ему подумалось, что у неё волосы в точь точь такие же, как у Тамары, и тело было, пожалуй, таким же, как у неё. Эта девушка в его постели могла бы быть Тамарей, если бы... Но всё же это была пленительная бестия Анжела. Но вдруг произошло что-то. Майкл поднял голову, чтобы понять причину заминки. Анжела промурлыкала, облокотившись своим сердцеобразным лицом на тыльную сторону ладошек:

- Майкл, я хочу свой номер. Буду танцевать в образе русалки в аквариуме!

Майкл сонно прикрыл глаза, делая вид, будто не слышал её слова. Следя за ней сквозь полуприкрытые веки, он увидел, как она выросла в кровати. Будто Венера родилась из пены простыней и одеял. Несмотря на шевельнувшееся раздражение, он не мог пропустить такое зрелище и открыл глаза:

- Ну ты и сука! - протянул он разочарованно, предвидя неизбежную сцену.

- Настоящие суки танцуют ведущие партии, не умея танцевать, - парировала она.

- Значит, ты - всего лишь маленькая сучка! - заметил он едко. - Анжела, не валяй дурака! Продолжай! - в его голосе зазвучал металл.

- Не командуй! - она уселась поудобнее, снова выбрав эффектную позу, от которой у него закружилась голова.

- Я прошу тебя. - он выцедил из себя интонацию просьбы.

Её карие глаза смотрели холодно.

Он нехотя приподнялся на подушке, подцепил двумя пальцами пачку сигарет. Глядя в сторону, он закурил.

- Прима - Тамара. - резюмировал он твёрдо, глядя на кончик сигареты. - И точка!

- Но почему? Она ведь даже не профессиональная танцовщица! Любой, кто в этом понимает, увидит подделку! Она - дешёвы fake, ты не понимаешь этого?

- Гммм... Не такой уж и дешёвый! Вон какие аншдаги нам делает, как ты замела, - он ухмыльнулся.

Анжела лишь презрительно фыркнула.

Он снова повернулся к ней:

- У Тамары мощный эффект присутствия на сцене. Я никогда такого не видел! И не один профессионал такого не видел. Соломатин, например. Ты разве не видишь, что она вытворяет на сцене? Как ей аплодируют? Поверь, я сам мечтаю о таких аплодисментах, и в моей власти назначить себя на её место. Но я - родился управляющим, а не звездой танцпола. Каждый должен быть на том месте, где от него больше всего толка! Понимаешь?

- Понятно.

- Пойми это, пожалуйста, раз и навсегда. Потому что я больше не желаю объяснять прописные истины снова и снова!

Она запустила пальцы обеих рук в роскошную копну волос, позволив им упасть опасной свободной волной. Это произвело впечатление, она не сомневалась.

- Я только поняла, - включила она дурочку, - что произвожу меньшее впечатление на мужчин, чем она!

- На сцене - да! Но в кровати тебе точно нет равных! Не надо смешивать дело и любовь! Анжела, будь умницей! - он подвинулся к ней и крепко обнял.

- Любовь, говоришь? По моему, люди называют это сексом!

- О, боже! - простонал Майкл, - Не будь Тамары, место примы принадлежало бы тебе. Причем объективно. Ты - классная танцовщица! Ты - крышесносная женщина! Ты - pure sex! Но она - современная Мата Хари. И у неё есть... - он споткнулся на секунду, вспоминая понравившееся словечко из лексикона Вадика Соломатина, - у неё есть кантиленность. - он ухмыльнулся, довольный тем, что смог ввернуть профессиональный термин, - Даже во время работы на пилоне. Что необычно. Мы делаем на ней кучу денег. Это бизнес, детка, понимаешь? На эти деньги я покупаю тебе подарки. Она - королева сцены, поэтому она - прима Red Apple. А ты - королева любви! Поэтому ты - МОЯ, - с самодовольной миной он взял её лицо, сладкое, как большая клубника, в свои ладони.

Анжела выслушала этот монолог со скучающим видом, после чего молча выскользнула из его рук и шагнула в центр комнаты. В этой точке пространства открывался захватывающий обзор её чудесного тела. Повернувшись спиной, она стала танцевать, напевая себе под нос. Каково бы ни было раздражение Майкла её коварным поведением, сейчас он следил за лёгкими, грациозными движением её тела, как завороженный. Она походила сейчас на Бриджит Бордо с её танцами в культовом “И создал Бог женщину.”

Ловким, естественным движением она завернулась в банный халатик, как конфетка, которую вновь упаковали в обертку.

- И всё-таки мне обидно, что ты не делаешь того, что для меня важно! - заключила она. - Поэтому сейчас я ухожу.

- Осторожно, Анжела! Ты играешь с огнём! Это может быть твоим последним разом здесь, со мной.

- Ты вроде говорил, что огонь в постели - это я! Ты путаешься в показаниях, дорогой! Прощай! - она стремительно покинула его комнату, намереваясь облачиться в свою одежду. Однако, одевшись, она вновь предстала перед Майклом.

- Так я не получу свой номер? Это твоё последнее слово? - На её губах сияла игривая улыбка, а уголки губ едва заметно подрагивали, как невесомые крылья бабочки. Однако эта легковесная улыбка совсем не соответствовала её взгляду, но Майкл, как все мужчины невнимательный, не заметил этого.

- Ты права, дорогая, последнее, - он потянулся в постели и ухмыльнулся в её сторону.

- Отлично, я лишь уточнила, - с этими словами Анжела спокойно двинулась на выход.

После её ухода Майкл несколько минут полежал на кровати, глядя в потолок, борясь с охватившим его гневом. Он никому не позволял так обращаться с собой. Но Анжела его определенно забавляла. Можно было ещё какое-то время потерпеть её выходки. Одним броском он поднял свое мускулистое тело с кровати и направился в душ. Нужно было немного охладиться.