Глазами слепцов

Кэм, Хильда

- Всеблагая Зрящая! Кто, во имя Единого Бога, так её изуродовал? Сестра накажет нас за недосмотр!

- Но мы не виноваты…

- Ещё вчера вечером всё было в порядке…

- Никто не знает, как это могло случиться…

- Её нашли в той самой комнате.

- Но неужели ничего нельзя…

- Нет. Тут уж ничего не поделаешь – обратно не пришьёшь.

Кэм сквозь полудрёму слышала приглушенные голоса. Изъяснялись говорившие странно, будто на смеси европейских языков, да ещё и коверкая слова. Чтобы что-то понять, приходилось напрягаться. А напрягаться сейчас не хотелось. Судя по упоминавшейся сестре, она всё-таки в больнице, а не в полиции, как грозился продавец. О ком говорят эти женщины? Похоже, к ним поступила какая-то изуродованная несчастная. Может, лежит в одной с ней комнате. Но мозг ворочался вяло, и сил не хватало даже на любопытство.

Она с усилием приподняла ресницы. Из красного тумана выплыло и зависло прямо перед её носом бурое пятно. Когда резкость настроилась, оно превратилось в лицо землистого оттенка с мясистым носом-картошкой. Встретившись с Кэм взглядом, оно моргнуло и исчезло.

- Сёстры, она очнулась!

Приглушённое шушуканье тут же прекратилось. В комнате стало очень тихо. К Кэм участливо придвинулось уже другое лицо, вытянутое и печальное, но с кожей такого же унылого цвета.

- Миледи, как вы себя чувствуете?

Миледи? Здесь так принято шутить? Но ей вовсе не было смешно. Напротив, стало даже не по себе, потому что из полумрака начали проступать другие женские лица, удивительно схожие цветом и выражением, и отличавшиеся разве что формой. И все они смотрели на неё с одинаковым сочувствием.

- Я не миледи, - прохрипела Кэм басом и тут же закашлялась, прочищая горло.

- Вы были без сознания почти сутки, миледи, и мы все очень волновались. Что произошло?

- Я думала, вы мне скажете, - опешила Кэм, а потом помолчала, вспоминая, - До примерки всё было прекрасно…а затем зуд…да, точно, то платье! Теперь я вспомнила! Можете передать хозяину бутика, что я этого так просто не оставлю. Это не он, а я здесь пострадавшая сторона! Так, что пусть не надеется избежать суда!

Как известно, лучшая защита – нападение.

Лица – а их насчитывалось с полдюжины – неуверенно переглянулись. Слово снова взяло первое:

- Да, ваше платье, миледи… Мы сделали, что могли, но прежним оно уже не будет…

Кэм непонимающе моргнула. Тут женщины-тени расступились, открыв её взору ширму справа от кровати, сплошь расшитую упитанными тушками райских птиц. На ней мирно висело давешнее кружевное платье, причина всех её бед. При виде его, Кэм вздрогнула. Её первым порывом было подбежать и порвать его на лоскуты. А те, в свою очередь - на лоскутики. Но, приглядевшись, она заметила, что итак неплохо над ним потрудилась. Кто-то успел его постирать и умело зашил разрыв от горловины до лифа, но полностью скрыть стежки не удалось. Она снова обернулась к многочисленным сиделкам:

- Здесь всех называют «миледи»? Это какое-то стандартное обращение?

Лица вновь переглянулись.

- Но…леди Камилла, к вам так обращались все девятнадцать вёсен…

Кэм нервно дернулась. Они знают её настоящее имя! И возраст. Несмотря на фальшивую дату в паспорте. Но через секунду она успокоилась, сообразив, что сама же и проболталась, пока лежала без сознания. Собравшись с мыслями, она медленно и внятно задала, пожалуй, главный вопрос:

- Где я?

- Вам не о чем беспокоиться, миледи. Вы среди друзей, в своём родном монастыре на западе Приморской Долины.

Если бы говорившая метнула в Кэм молнию, то и тогда вряд ли поразила бы её больше. Как это могло случиться? Почему её вместо больницы привезли в дом для умалишенных? Произошла какая-то чудовищная ошибка… На секунду она даже подумала на продавца, но столь изощрённая месть как-то не вязалась с масштабом её преступления, и она откинула эту мысль.

Всё внутри сжалось от нехорошего предчувствия, а от лопаток к копчику побежали холодные мурашки. Окинув взглядом помещение, она поняла, что находится в небольшой полутёмной комнате, хотя за окном ещё достаточно светло. Полутьма объяснялась полным отсутствием ламп. Стены были выложены из грубого, но гладко шлифованного камня. Помимо кровати, на которой она лежала, и ширмы с платьем, имелся ещё массивный дубовый комод, сундук и овальный столик, покрытый розовой эмалью. Этим мебель и ограничивалась, если не считать самих женщин. Их тоже вполне можно было принять за элемент декора – так неподвижно стояли.

Все они были облачены в одинаковые серые платья в пол из грубой шерстяной ткани, а на голове удерживали довольно громоздкую конструкцию: нечто среднее между широкополой шляпой и колпаком, того же мышиного цвета. Очевидно, его здесь очень любили.

Затянувшееся молчание нарушила Картофеленосая:

- Вам ещё кое-что следует знать, миледи… - тут она помедлила и оглянулась на остальных, а потом снова заторопилась, оправдываясь. - Никто не понимает, как это могло произойти! Только что они были на месте, а потом…а когда вас нашли…мы скорбим вместе с вами… - докончила она и всхлипнула.