Глазами слепцов

Кэм

После долгого лежания мышцы ныли, а голова кружилась. Оглядевшись в поисках своей заплечной сумки, Кэм нигде её не обнаружила. Похоже, та осталась в примерочной вместе с поддельным паспортом и настоящим бумажником.

Комната, как выяснилось, соединялась ещё с одним помещением, поменьше, наверное, молельней: в её центре стояла статуя молодой женщины и весьма своеобразная, надо сказать. Изваяние протягивало вперёд левую руку, словно ощупывая ею темноту, а ладонью правой закрывало себе глаза. Вопреки всем законам физики, на каменном лице лежал тёплый розоватый отсвет, делая его похожим на живое. Кэм проследила траекторию левой руки, и странность объяснилась. В противоположной стене имелась ниша с каменной чашей. Сосуд был до краёв наполнен воском, в котором плавал горящий лоскут. Он и создавал иллюзию. Поёжившись при мысли о таком мрачном соседстве, Кэм поспешила обратно в комнату.

Итак, чтобы отсюда выбраться, ей нужна помощь. Все сёстры и мать-настоятельница отпадают, значит, Корин. Нужно найти её! Как это она сказала? «Встретимся у бюста Уксусной, перед вечерней молитвой».

Надеясь, что время вечерней молитвы ещё не настало, Кэм заозиралась в поисках одежды. В сундуке за ширмой обнаружилась парочка платьев всех оттенков серого. Она быстро натянула одно из них, замешкавшись со шнуровкой на спине, и впрыгнула в матерчатые туфли, заботливо сложенные у изножья кровати. Возле двери она замерла, прислушиваясь. Снаружи не доносилось ни звука, и Кэм тихонько потянула ручку на себя. Дверь с порадовавшей лёгкостью поддалась, но в последний миг предательски крякнула, закончив на протяжной визгливой ноте. Кэм выскочила в тёмный коридор, который тянулся в обе стороны. От каменных стен исходил холод, а по ногам нещадно сквозило. Зря она не догадалась поискать в комнате тёплую одежду! Но времени возвращаться не было: где-то хлопнула дверь, послышались шаги, кто-то, кряхтя, направился в её сторону. Она наугад кинулась влево. Каменная кишка несколько раз изогнулась, а потом резко закончилась, выплюнув её в промозглый вечерний воздух.

Кэм очутилась в крытой арочной галерее, с четырёх сторон окружавшей внутренний дворик с садом. Рассудив, что беглянке не стоит расхаживать у всех на виду, Она подобрала подол и сиганула через низкое ограждение в сад. В тени фруктовых деревьев ей сразу стало спокойнее. А ещё снаружи оказалось куда теплее, чем в помещении. Едва она успела затаиться, как по галерее проплыло несколько монахинь. Все они держались стен, не занимая середины прохода, и двигались так бесшумно, будто стеснялись звука собственных шагов.

Выждав ещё какое-то время, Кэм решила обследовать своё убежище. Помимо финиковых и сливовых деревьев, в саду росли незнакомые удушающе ароматные цветы и плоды, и имелось несколько каменных скамеек, поддерживаемых щекастыми херувимами. В четырёх концах дворика белели мраморные бюсты. Похоже, ей, наконец, повезло. Где, как не здесь, искать бюст Уксусной, кем бы она ни была!

Кэм поочерёдно приблизилась к каждому изваянию, стараясь держаться в тени. Судя по полустёртым датам, уже знакомым головным уборам и преисполненным собственной значимости лицам, в камне были запечатлены предыдущие матери-настоятельницы, похожие, как родные сестры. Все, кроме последней: желчное лицо морщилось, как от вони, а дата была самой ранней. Похоже, она нашла первую мать-настоятельницу.

- Камилла! Ну, наконец-то! – заговорила статуя, и сердце Кэм чуть не выпрыгнуло из гортани.

В следующую секунду она сообразила, что статуя заговорила голосом Корин, а потом от ближайшей колонны отделилась тень. Тёмный плащ делал девушку похожей на лесного эльфа, а выпирающий капюшон указывал на трудности, с которыми она столкнулась, запихивая в него причёску.

- Я уже думала, ты отравилась кашей матери-настоятельницы! – узкая ладошка потащила её в дальний угол двора. – Времени мало, скоро начнётся служба за души поцелованных Чёрной.

- Я заблудилась, - пробормотала Кэм и, поймав удивлённый взгляд воспитанницы, добавила. – Ну, я же почти ничего не помню…

- Ах, да!

Угол, к которому они направлялись, примыкал к северной стене здания и утопал в густой тени. Видя, что Корин и не думает останавливаться, Кэм попыталась сбавить шаг, но девушка настойчиво тянула её прямо в увитую ползучим кустарником кладку.

- Корин…

Так и не успев остановиться, она зажмурилась и сжалась в ожидании удара, но вместо него почувствовала на лице и одежде неприятно-влажное прикосновение вьющегося растения, и они очутилась в крошечном тёмном помещении.

Откуда-то слева доносились приглушенные голоса, звон куханной утвари, невнятное бульканье и звук ударов чего-то металлического обо что-то деревянное. Монастырская кухня. Но Корин повела её дальше, сквозь узкий проход, и вниз по ступеням. Потом отворила небольшую дверь, увлекла её туда и снова плотно прикрыла.

В нос ударил сырой запах плесени и перебродившего винограда. Кэм зажмурилась и досчитала до десяти, а когда открыла глаза, помещение уже не казалось таким тёмным. Примерно шесть на восемь метров, низкий потолок и проступающие силуэты цилиндрической формы.

- Мы в винном погребе? – удивилась она.

- Где же ещё? – беспечно отозвалась Корин и, кряхтя, упёрлась кулачками в дальнюю стену. – Помоги!

- Что ты делаешь… - начала было Кэм, но тут раздался скрип, и образовалась щель.