Глазами Сокола

Размер шрифта: - +

Глава 17. Волшебное зелье

 

Первое впечатление часто бывает обманчивым. Оно способно исказить человека так же, как кривое зеркало – его отражение. Королева Мирида знала об этом с раннего детства. По крайней мере, ей говорили подобное не раз. «Больше наблюдай прежде, чем судить», так наставляли е1 самой, так она учила и свою дочь в те счастливые и светлые дни, которые удавалось «вырвать» у обязанностей царственного венца, когда она просто могла побыть матерью. Но только теперь она имела право с уверенностью сказать, что понимает значение этих слов до конца.

Колдун вовсе не был страшен, по крайней мере, когда королева наблюдала за ним не через стенки волшебного сосуда. Он даже чем-то напоминал ей резвящегося щенка, восторженного, забавного и неуклюжего – так искренне он радовался удивительному открытию. Он даже накрыл стол, достав из закромов самые роскошные кушанья, что у него были. И то, что Мирида не могла вкусить обычной пищи, подобно человеку, ничуть его не останавливало! Ведь так требовал обычай: радушных хозяин обязан усадить желанного гостя за богатый стол. А обычай следовало соблюдать и чтить! Вышло, что угощением наслаждался лишь Шварцвальд. Колдун не мог есть из-за волнения, Мирида – из-за недавнего превращения… К слову, пурпурный попугай справедливо полагал, что заслужил лакомство! В конце концов, если бы не он, учёный так и сидел бы, уткнувшись носом в гербарий, не видя дальше его шершавых страниц.

Колдун с гордостью рассказывал Мириде о своей жизни в пустыне, о наблюдениях, что он вёл и о снадобьях, что он изобретал в своей лаборатории… Мирида проникала всюду, исследуя жилище своего нового знакомого. Имени, кстати, тот так ей и не сказал: оно было известно вовсе не благодаря его открытиям, оттого учёный страшно его не любил. Пусть его все зовут Отшельником или Пустынником! Лучше он станет красивой легендой, оставив после себя действительно удивительные труды об этом мире.

Эти разговоры не были пустыми или бесполезными. Вести беседы с гостями во время застолья тоже было обычаем его народа. Да и много радости ему доставляли рассказы о собственных трудах. Он поведал своей гостье много дивного! О специальном лакомстве для белок, которые теперь служили в башне не хуже обученных слуг; о системе очистки воды, которую он изобрёл; о своём саде и новых сортах растений, которые сумел получить… Королева объяснялась с ним почти на равных: у неё уже достаточно ловко получалось управляться с лёгким пером и бумагой, правда почерк был лишён былого изящества. Она изложила свою историю на бумаге, не видя смысла скрывать её от старика жадного до знаний, жившего, к тому же, отшельником. И рассказ её привёл учёного в настоящий восторг!

– Я изучил множество документов о проклятьях, меняющих облик полностью или частично, – оживлённо поведал он, – но такой интересный результат наблюдаю впервые! Чтобы человек преобразился и стал такой неустойчивой субстанцией как ветер! Невиданное явление!

А после этих слов колдун с совершенно неожиданной для пожилого человека прытью вскочил со своего места и направился к лестнице. Под его ногами скрипели ступеньки, а дверь жалобно заворчала, когда он вошёл в кабинет. Мирида лёгким дуновением направилась за ним, рассудив, что разговор никак не выглядел законченным. Да и попугай, жалея об оставленных ореховых сладостях, полетел за своим человеком. А то ещё натворит дел! Знает он этот лихорадочный блеск глаз учёного: какая-то идея явно посетила его безрассудную голову. И нет никакой гарантии, что она была безопасной! Пропадёт он без пурпурного попугая!

А колдун и правда что-то задумал: зарылся в сундук с желтоватыми свитками, да тетрадями побелее и поновее. Он что-то искал. И когда пол кабинета оказался почти полностью покрытым бумагами, а в сундуке почти ничего не осталось, он извлёк из его недр тонкую рукопись в кожаной обложке, издав победный клич. Старик водрузил находку на стол, прямо поверх записей о ботанике. Для Мириды не составило труда разглядеть, что сокрыто под кожаной обложкой, хоть старик и склонился над ней низко-низко. А посмотреть на что, несомненно, было! Признаться, сперва Мирида даже не знала, что и думать. Труд этот явно не был плодом изысканий хозяина башни: почерк был совсем не таким, а язык повествования был каким-то… чрезмерным. Так писали научные трактаты прошлых эпох. Но это была не книга по истории или военному делу, какие королеве приходилось держать в руках. То была рукопись полная странных и, чего там говорить, отвратительных гравюр, изображавших обнажённых людей, их мышцы, органы и прочие гадости подобного рода….

– Вот! Это то, что нам нужно, Ваше величество! – воскликнул колдун.

Он указывал пальцем на какие-то строки на развороте. На этой страннице картинок не было, не считая витиеватых букв заголовка. И колдун, казалось, был в тот момент просто счастлив. Он просто излучал радость и предвкушение! Даже пальцы его чуть подрагивали от нетерпения!

– Глупость! – вдруг подал голос попугай, сидевший на спинке хозяйского стула.

– И вовсе нет, Шварцвальд! Вовсе нет! – возразил учёный.

Между птицей и стариком завязался спор, который, впрочем, кое-что прояснил для Мириды, ставшей его невольной свидетельницей. Странная книга полная мерзких зарисовок, была исследованием по анатомии. Но истинная ценность её заключалась в том, что в рукописи было описано, как создать настоящее человеческое тело! Здоровое, красивое, в случае удачного результата…. Загвоздка состояла в том, что жизни в таком организме было бы не больше, чем в сорной траве. Ведь ни одному смертному, какими бы знаниями или волшебными силами он не владел, какие бы диковинки ни умел бы создавать, сотворить живую душу было не под силу. А случаев, когда человеческая душа покинула навсегда отведённое ей при рождении тело и осталась частью этого мира, было настолько мало, что проведение эксперимента, по сути, было бесполезным.



Александра Довгулёва

Отредактировано: 26.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться