Глютен и порох

Алаписы

Где-то на юге далеким громом ворчала артиллерия, и дымы поднимались, густые, похожие на грозовые тучи. Дождь накрапывал – не холодный, какой-то тепловатый, словно согретый кострами пожаров. Колонна остановилась возле разоренной фабрики, переделанной местными барыгами в станцию СТО. Здесь было необычайно многолюдно. Здесь торговали едой, торговали выпивкой, молоденькие девочки торговали собой. Имелось даже одно женоподобное существо неопределенного возраста и пола для любителей сомнительных утех.

– Вот что, мужики, – сообщил Бармаглот собравшимся вокруг него волонтерам. – Дальше покамест не поедем. Впереди стреляют. Пока здешние начальники не определили, у кого из них хер длиннее, здесь переждем.

– И долго ждать? – спросил кто–то из волонтеров.

– Ты куда-то торопишься? – вопросом ответил Бармаглот. – Не-тара-пыся! Успеешь еще.

– Да в Авалонск хочется, по тамошним шалманам потусить.

– Ты давно там был? Авалонск теперь стал центром нравственности, толерантности и милосердия, а шалманы там год назад под бурные аплодисменты позакрывали. Там все хорошо, там все правильно. А нам, неправильным и нехорошим, там долго находиться противопоказано. Может статься, что здесь на ночь остановимся.

Крысолов выбрался из кабины, прошелся туда-сюда, разминая конечности.

– Мужчина, – окликнула его одна из легкодоступных шмар, – не желаете легкой любви и уединения?

– Пока нет, – честно ответил Крысолов, – а насчет дальнейших планов подумаем,

– Ну думайте, думайте, только быстро, желающих много.

«Молодая, – подумал Крысолов, – и даже симпатичная, но пропитая, пропащая, и на венах темные дорожки».

Но кто-то из волонтеров уже обхватил распутницу за талию и повел кривой дорожкой за стены бывшей фабрики.

– Ты чего, Крысолов? – усмехнулся Ванька-Каин. – Давно ли монахом стал?

– Не монахом, но давно, – махнул рукой Крысолов.

– Ладно, не хочешь траха, давай хоть поедим. Тут один мужик неплохой шашлык делает.

– Из кошатины?

– Может, и из кошатины. Но вкусный. Ты что-то против кошатины имеешь?

– Кошек жалко. Они с Крысоловом одной крови.

– Ладно, тогда я закажу тебе шашлык из крысятины, – пообещал Ванька-Каин.

Бывший цех фабрики был забит людьми. Здесь жгли костры в железных бочках, спали, ели, травили себя алкоголем и коноплей. Кто-то пел песни, профессионально аккомпанируя себе на шестиструнной гитаре. Кто-то читал на публику стихи.

– Кто все эти люди? – спросил Крысолов.

– Беженцы от войны. Здесь, скажем, нейтральная территория, где можно спрятаться от стрельбы и погромов. Официально это никто не объявлял – стихийно сложилось. Просто здешние жестянщики чинят машины с обеих сторон баррикад. И не только машины. Могут и оружие починить и тело заштопать. Мирные граждане, как звери, чуют, где не стреляют, и сюда сбегаются. Хотя многие хотят прорваться в Авалонск.

– А вон и наш шашлычник, – сообщил Иван Осипов, он же Ванька–Каин.

Шашлык готовил немолодой армянин, среднего роста, весь такой высохший и с лицом цвета красного дерева. К внешней стене цеха был пристроен простенький навес из ржавой арматуры и дырявого шифера. Под навесом стоял длинный дощатый стол и разнокалиберные стулья. И мангал дымил, старый, во многих местах прогоревший, но распространяющий вокруг аппетитный запах жареного мяса.

Здравствуй, Хачик, – поприветствовал шашлычника Ванька-Каин.

– Здравствуй, Ваня, – по-доброму, но без кавказской горячности поздоровался шашлычник. – Надолго к нам?

– Теперь уже не знаю. Думал, на пару дней – до Авалонска и назад, но раз Ангел с Маздой что-то опять делят, то на неопределенный срок.

– Это так, – согласился армянин. – Они всегда что-то там делят. А я готовлю шашлык и кормлю всех: и тех и других.

– Вот мой друг хочет шашлык из кота, – хитро подмигнул Каин.

– Ваня-джян, старый Хачик не из тех, кто будет кормить кошатиной. Могу баранину подать, могу свинину, могу из говядины шашлык пожарить, кролика могу, утку, курицу. Но кошка, как и собака, – друг человека их жалко есть.

– А крысы?

– Ваня-джян, хватит издеваться над стариком.

– Да какой ты старик? Зрелый мужчина в полном рассвете сил. Для моего друга крысы – это профессиональная дичь.

– Насчет крыс?.. – задумался шашлычник. – Да, было время, приходилось жарить крыс, есть крыс. Не ради удовольствия – чтобы выжить.

– Да, старик, – согласился Крысолов. – Я узнаю тебя. Ты торговал жареными крысами перед собором Сан-Лоренцо в Генуе. Век четырнадцатый, по нынешней традиции. А что, ты умудрялся и на крысах зарабатывать…