Глютен и порох

Пляска смерти

Гуманитарная колонна вновь двигалась по разбитой дороге, и уже привычный осенний пейзаж проплывал за окнами. Бесконечность, безотрадность, безысходность. Муравский шлях сквозь Дикое поле.

Дикое поле было всегда. Территория вечной войны, вечного хаоса. Иногда поле превращалось в поляну, скопище полянок, уменьшалось и распадалось, как иссякает и распадается на лужицы речка в засушливый год. Но все равно, все годы и века под дерном Дикого поля таились искры грядущих войн, и войны возгорались, пожирая людей, сжигая в угли отстроенные города…

– И зачем ты мышей зачаровал? – нарушил молчание Ванька-Каин и издал горловой смешок.

– Надо было никому не рассказывать, – проворчал Крысолов.

– Ну рассказал же. Чего теперь жалеть? К массе легенд о твоих подвигах добавиться еще одна. Такой исторический анекдот. Да, кстати, в твоей жизни такие анекдоты случались.

– Да было, – нехотя проговорил Крысолов.

– С мышами?

– Рыбами, – буркнул Крысолов.

– Да ладно?! – обрадовался Каин. – Ты расскажи, утоли любопытство.

– Ну сидел на берегу речки, играл, репетировал. Меня музыкантом на свадьбу позвали, так вот не хотел ударить в грязь лицом. Поиграл, пошел на свадьбу. Это после дождя было, земля мокрая, трава мокрая. Вот рыба вслед за мной на свадьбу и потянулась.

– Сорвалась свадьба?

– А то. Все приглашенные решили, что имеет место очень неприятное знамение с далеко идущими последствиями. Короче, молодые в итоге так и не поженились. Скажу больше, грозное знамение все же имело место. Спустя год он утонул при Трафальгаре, она… Она неудачно вышла замуж, быстро стала вдовой и тоже утонула в пьяном состоянии…

– М-да, – пробурчал Каин и потянулся за очередной сигаретой.

– Знамения они такие, – проговорил Крысолов, тоже закуривая. – Ты думаешь, что это просто событие, и что ты субъект, создающий это событие, но ты всего лишь объект, и создатель события где-то там… – Крысолов тукнул пальцем куда-то вверх. – Или там, указал пальцем вниз…

Было еще несколько остановок, несколько сожженных войной поселков, в которых влачили существование измученные люди. Крысолов задавался вопросом: что делают они в своих разбитых снарядами домах? Чего ждут? Осень закончится, придет зима, и тогда станет еще хуже. Тогда станет совсем плохо. Но они будут жить здесь, заклеивать выбитые окна полиэтиленом, замазывать дырки в стенах глиной, греться у буржуек. Они будут надеяться на что-то… или на кого-то: на Бога, царя или героя. И так было всегда, и ничего никогда не меняется. Всегда есть тот, кто воюет, и тот, кто выживает на войне…

Ближе к полудню они увидели густые клубы черного дыма, поднимающегося над деревьями. Впереди идущий КАМАЗ сбавил скорость. Сбавил скорость и Ванька–Каин.

– Не нравится мне это, – проворчал он.

– Дым? – спросил Крысолов.

– Дым. Здесь должен быть блокпост миротворческих войск… Твою ж мать!

Ванька-Каин резко крутанул руль влево, и Крысолов увидел справа на обочине догорающий белый броневичок с эмблемой объединенных наций.

– Это не хорошо, – проворчал Каин. – Это очень не хорошо. Все воюющие стороны на миротворцев обычно не нападают.

Колонна вошла в город и остановилась на центральной улице. Волонтеры ожидали, что навстречу вывалит толпа горожан, помчится к фурам с тачками, тележками, велосипедами, на старых бричках и разбитых автомашинах. Но навстречу никто не вышел. Город был пуст.

– Это что-то новое, – прокомментировал обстановку Бармаглот. – Что-то нехорошее здесь происходит, товарищи волонтеры.

Товарищи волонтеры своего предводителя опровергать не стали.

Когда заглохли двигатели КАМАЗов, на волонтеров обрушилась жуткая ватная тишина. Тишина ирреальная. Такую тишину природа породить была не в силах. Не шумел ветер, не скрипели деревья. Ладно, птицы – птицы осенью обычно не поют, но не каркали даже вороны. Не лаяли собаки, молчали кошки. Шумов, издаваемых технологической цивилизацией, тоже не было слышно. От всего этого становилось жутко, даже привыкшим к разнообразной жути волонтерам.

– Нужно осмотреться, – решил Бармаглот.

Услышал это предложение, Ванька-Каин подошел к своему КАМАЗу, засунул руки куда-то под днище, рывком вытянул хитро замаскированный железный ящик, из которого извлек два небольших автомата футуристического и крайне брутального вида и пару магазинов к ним.

– Пойдешь, Крысолов? – спросил Каин.

– Пойду.

– С такой штукой когда-нибудь обращался?

– Конкретно с такой – нет. Но я научусь, – пообещал Крысолов. – Я быстро учусь.

– Тогда держи, – Каин вручил Крысолову один автомат.