Гнев небесный. Север сэда

Часть 22

  Подари мне надежду

Быстро собравшись и подготовив необходимое Петрович с не большой группой в защитных костюмах вышли из Админ комплекса. Решено идти, по мало оживленным улицам, чтобы зря не волновать людей, ибо итак стали расползаться не хорошие слухи. Радует, то, что Оплот не из пятидесяти человек, ибо информация еще быстрее разлетелась бы.

Петрович зорко осматривался, ища ориентиры, по которым можно найти нужный жилой блок, тяжелые шаги эхом отбивались от серых, облупившихся стен и труб, кабеля черными змеями, тянувшимися над головами, словно готовились к броску.

Болтать или шутить не хотелось, все напрядены и собраны. Вообще атмосфера густая, тягучая, как патока, лица бойцов напряжены, бледны. Подул пронзительный сквозняк, блуждающий по петляющим улицам. По закону подлости, даже в самым захолустных улицах попадались люди, пришлось улыбаться и вежливо кивать, делая вид, что это простая проверка. На вопросы самых дотошных, отвечать, что это рейд в связи с недавним с утаением Восставшего.

Петрович больше всего боялся паники, она хуже всего, ведь сложно управлять паникующим стадом и начнутся колоссальные проблемы. С одной стороны хорошо, что у них не пятьдесят жителей в Оплоте. А с другой стороны сто пятьдесят сложнее контролировать, чем пятьдесят. Дилемма, мдэ.

– Вот он! – Петрович незаметно кивнул на жилой блок, когда прибыли на нужное место.

Жилой блок представлял собою кубо-образное монолитное здание, с маленькими окошками, больше необходимыми для обстрела, чем для света или вентиляции. Ведь неизвестно что может политься или посыпаться из неба. У такого здания зачастую один вход, а вот в Админ и Мед комплексе их несколько и есть скрытые. К жилому блоку подведены провода и трубы, его фасад ничем не украшен, кроме надписей хулиганов, невесть, где раздобывших краски. Никакой рядом растительности не произрастает, голый бетон ни единой клумбы.

Казалось, бойцы еще больше побледнели, дали команду надеть маски и противогазы.  Дверь была с механическим замком, закрыта. Пришлось «культурно» взламывать. Запустили  дрона, дабы удостовериться, не разрослась ли серая гниль по всему помещению, как в лаборатории.

– Все в порядке. Можно заходить. – Подтвердил безопасность входа Админ, его голос немного искажен из-за маски.

Петрович осторожно пробрался в помещение и осмотрелся. Внешне жилой блок казался, угрюмым, серым и однообразным,  так его владелица решила отыграться внутри. Не было особых изысков, но в помещении царило тепло и уют. Петрович вспомнил, что женщина жила не одна, а с мужем и детьми. Он пытался связаться с мужем погибшей, но тот не отвечал.

– А тут миленько, наверное только усопшая знала, сколько ей стоило усилий в наше время воссоздать уют для семьи! – восхитился Админ и даже по доброму позавидовал.

У юноши давно не было ни уюта, ни семьи и он искреннее полагал, что будет одинок всегда.

– Да уж…хорошая хозяйка...была. – Осекся Петрович крутя  по сторонам головою. – Берите образцы воздуха, продуктов и воды.

– Есть! – отозвались бойцы.

– Следов серой гнили нет это радует. – Самой последней вошла Аря, опять ей пришлось примерить ненавистный защитный костюм.

 Она катила перед собой тележку с ящиком, размером с коробку из-под боеприпасов.

Коробка недовольно заурчала.

– Тише-тише, так надо, люди не должны тебя видеть!  – успокаивала коробку Аря.

Та возмущенно фыркнув притихла.

Внезапно нагрянул муж погибшей с детьми, Петрович взял на себя тяжелое бремя соболезнующих объяснений, почему дети не увидят мать, а муж  жену.  А остальным приказано обследовать дом.

Петрович вывел мужчину и его детей из жилого блока. Муж выслушав, держался-держался и разрыдался. Аря даже находясь в помещении, ощущала всю глубину испепеляющей боли утраты.

– Всегда удивлялась, зачем люди говорят слова соболезнования, ведь так не вернуть утрату? –  Произнесла тихо Аря, глядя в узкое окошко на рыдающего мужика, которого утешает дед.

– По тому, что  так люди показывают, что им не все равно. – Ответил Доминик, тихо приблизившийся к Аре.

Для глав врача это первая операция вне Мед комплекса, ему нравилось быть вдалеке от военных действий и он не понимал, как Дока устраивают постоянные тряски в затхлом грузовике по кочкам и опасности для жизни. Доминик можно сказать «домосед» для него было счастьем не выбираться из его укромного Мед комплекса. А Петрович нарушил эту идиллию, зачем-то приказал идти с ними. Доминик раньше нейтрально относился к старику, а теперь его бесило само упоминание о нем.

– Сколько у людей странных традиций. – Пожала плечами Аря, развернувшись на пятках, подошла к коробке.

– Надеюсь, всех дедушка предупредил, что нельзя делать резких движений и нападать первым? Вообще старайтесь на НЕГО не наставлять оружие, чтобы не решил, что вы угроза. Если будете соблюдать эти рекомендации, он безвреден. – Начала предупреждающим тоном Аря, окинув присутствующих бойцов взглядом.

Те напряглись, но согласно кивнули.  Аря явственно ощущала глубокую неприязнь людей к тому что таилось в коробке от чего стала нагнетаться остановка и без того нервная.

Аря осторожно распечатала коробку, из нее показался недовольный, в ерошенный Чертёнок.

– Не люблю замкнутые  пространства, ненавижу коробки! – фыркнул он.

Доминик побледнел при виде  четырех глазого малыша. А дракари сэда хмуро покосился в сторону врача и демонстративно зевнул, обнажая острейшие клыки и зубы.

– Твой дед совсем сбрендил, позволяя твари не просто свободно перемещаться по Мед комплексу, так еще и по Оплоту! Гуляй не хочу, жри людей, да пали плазменным дыханием! – начал возмущаться Доминик, поправляя костюм.