Гоголевские сказки

Пятнадцатая ночь

15 ночь

15 октября 1994 года

03:01

Я рассказала мужу все, что услышала от Халовой. Решила, что будет лучше, если он будет знать, какое наследие нам досталось, и если вдруг чертовщина повторится, чтобы был он к ней готов, хотя бы морально. Он по обыкновению отмахнулся. Еще бы, здоровый работящий мужик и сказки о привидениях — вещи несовместимые. Больше мы к этой теме не возвращались, пока однажды, все-таки не пришлось.

Лёшка в ту ночь был дома. Привез с завода целую бричку картонной бумаги и до полуночи сидел у радио, нарезал для саманной смеси, чтобы заделать оставшиеся дыры да закончить, наконец, ремонт дома и достроить хлева. Ночи стали очень холодными, периодически поднимался ледяной ветер, но тогда, я это хорошо запомнила, было тихо, спокойно, ни единая веточка не колыхалась.

Новости из Чечни пошли по второму кругу, дед с сожалением выключил радио и решил отправиться ко сну. Я все еще управлялась по дому, добеливала свежевыстланный потолок.

Раздался оглушительный удар, такой силы, что даже табуретка, на которой я стояла, задребезжала. Дед вскочил с кровати, ошарашенный.

— Что это? Дерево что ли упало?

Я не ответила. Спустилась на пол и выглянула в оконце. Во доре стоял кромешный мрак, ни зги не было видно.

— Надо проверить, — настаивал дед. — Может, стена какая обрушилась в сарае. Ёлочку, кормилицу нашу, надеюсь, не придавило.

— Я с тобой.

Мы наспех оделись, зажгли лампы и вышли во двор. Свет фитильков озарял всего несколько метров вокруг. Мы прошли вокруг дома — все было цело.

— Может, ветром сдуло лестницу? — предположил Лёшка.

— Да ветра ж нет. И лестница, пади, в сарае давно лежит, балку-то на крыше давным-давно поставили, вот мы ее и убрали, чтоб не мешалась.

Прошли мы с мужем вдоль загонов, проверили скотину, осмотрели погреба и забор — все на месте. Коровник цел, тёлочка мирно спала. Тутовники, что росли около дома тоже стояли, как и раньше, а те, что росли в огороде, не могли бы наделать такого шума, даже если бы рухнули все разом — молодые еще были. Но дед все равно решил проверить и их. Час мы ходили по владениям, да так ничего и не нашли. Решили возвращаться к порогу.

Смотрим, а в дверях пугало стоит. Свет с веранды слепил нас, но я отчетливо различала острые, разведённые в стороны ручища и перекошенное на соломенной голове ведро. Измазанные белой краской глаза как будто наблюдали за нами.

Оно загоготало.

Тряпицы его шелохнулись, а длинные пальцы из ржавых вил потянулись к нам.

Лёшка схватил меня и силой отпихнул назад, а сам вперед кинулся. Вцепился в пугало, да как швырнет его за забор.

— В дом, быстро! — скомандовал он.

Мы заперли дверь на засов, да так одетыми и сели на кровать.

— Теперь-то ты мне веришь? — спросила я сквозь слезы.

— Верю, — коротко сказал он.

Мы просидели до утра, в обнимку, не зная, что делать. С опаской глядели по окнам, в которые с той стороны то и дело заглядывала соломенная рожа чучела, ехидно улыбаясь и напевая:

— Вееее-раааа.