Гоголевские сказки

Шестнадцатая ночь

16 ночь

16 октября 1994 года

01:58

Когда все утихло, мы осторожно вышли на улицу, держа друг друга за руку. Уже было светло, а в холодном октябрьском воздухе витали звуки гуляющих по кургану сельских коров, гогот гусей, кур, блеяние соседских овец. Несколько часов мы потратили на то, чтобы отыскать источник того звука, что нас напугал накануне, но опять-таки ничего не обнаружили. Под окнами, правда, были найдены следы краски и соломы, которых до этого не было.

Лёшка настойчиво предположил, что кто-то из сельчан их пугает нарочно. С восходом солнца страх перед таинственным бестелесным злом будто испарился. Супруг решил к грядущей ночи подготовиться, но что именно это значило, так и не объяснил. Он велел мне не покидать двор, а сам вышел на Бумажную улицу, закрыл за собой калитку и исчез.

Долго его не было. Я старательно замазала следы краски на фасаде дома, подмела солому. Собачек отпустила с привязи, чтобы они немного порезвились и хоть немного оживили наш поникший двор. Муж вернулся к вечеру, я увидела, что за плечом у него — ружье.

— Ты скорее нас подстрелишь, чем привидение, — осторожно заметила я.

— Когда документы будут на хату? — прямо спросил он.

— На той неделе.

— Значит, это практически наш дом. Надо его охранять, и если потребуется, я буду стрелять.

Я не знала, мог ли он управиться с оружием или нет, но до сего дня не представляла, что когда-либо увижу его в таком подавленном настроении. Мы не могли позвать полицию и составить жалобу на необъяснимые явления, которые не давили нам житья. Пока документы на дом не будут готовы, нам нельзя было рисковать, кто его знает, что уважаемые сотрудники могли сделать. Но наличие ружья в доме не виделось мне выходом из ситуации. Мои страх и тревога только увеличились.

Лёшка лег спать около двух часов ночи, предусмотрительно оставив оружие под кроватью, чтобы до него можно было быстро дотянуться в случае опасности. Я растопила печь, потушила свет и тоже легла. Не прошло и десяти минут, как послышались знакомые хлопки и лязги.

— Слышишь? — спросил муж.

— Да, — ответила я, напрягая слух. — Прям как в ту ночь, когда блюдце разбилось.

На этот раз полтергейст не проявлял агрессии, стуки были короткими и едва различимыми. Они плавно просочились на веранду и аккуратно, чуть слышно звякали по полу около цыплят. Я больше не оставляла птицам попить на ночь, поэтому ничто больше не могло разбиться около них — квочка как и прежде не реагировала на постороннее бряканье. Ни то не слышала, ни то боялась.

— Барабашка, что ли, — предположил дед.

Тут же перестук забрался в комнату и принялся пульсировать в полу в метре от моей кровати. Он сделался громче и настойчивее. Впервые за две недели злой дух проник внутрь дома. Я прислушалась и среди монотонного громыхания отчетливо различила повторяющееся слово — хлад, хлад, хлад.

В меня вселился ужас, все тело будто одеревенело. Я понимала, что это были не шаги, складывалось впечатление, что некто стучит костяшками по половицам у самой земли. Вот нечто приблизилось и стало скрежетать о дряблые доски прямо под моей кроватью.

Я не могу объяснить того, что произошло со мной в следующую минуту. Возможно, пребывая в состоянии глубочайшего потрясения, я на секунду подумала, что терять уже нечего, и без особых раздумий опустила руку к полу. Сжав ладонь в кулак, я аккуратно постучала в ответ.

В ту же секунду меня стало трясти. Как будто кто-то схватил меня за плечи и тормошил из стороны в сторону в попытках разбудить ото сна. Я окоченела от страха, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Дыхание остановилось — грудная клетка под невидимой тяжестью будто вдавилась в легкие. Лёшка вскочил с кровати, я услышала звон бьющегося стекла. Наверно, он в потемках споткнулся о стол и опрокинул посуду. В комнате зажегся свет, и я увидела боковым зрением, как он с ружьем стоит посреди комнаты и с изумлением и паникой смотрит на меня.

А на мне, на корточках, поверх груди, сидит бесноватая женщина в белом тряпье и трясет меня за плечи.

— Вееее-раааа. Вееее-раааа. Хлааад. Вееее-раааа.

Я чувствовала на себе ее прерывистое ледяное дыхание, от которого в венах стыла кровь. Я смотрела на нее и не смотрела на мужа, но пыталась, как будто, мысленно позвать его на помощь. Он прицелился. Я что есть мочи закричала:

— Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешную!

Взрыв. Я прижала от испуга одеяло к глазам. Свет погас — лампочка на потолке разлетелась в осколках. В легкие медленно вернулся воздух. Ведьма исчезла и полуночная пытка прекратилась. Лёша опустил ружье.

* * *

17 октября 1994 года

Кочубеевское, Ставропольский край